ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Потом она стала получать из Майами длинные письма от Рохелио, который снял тесную квартиру в Малой Гаване, купил старую машину, часто играет с другими престарелыми кубинскими актерами в домино в баре на Восьмой улице и с грустью ей сообщает: «Все здесь – дерьмо, театр в Майами – дерьмо, и все тут – один сплошной фарс».
В одно из наших свиданий Моника за стаканчиком текилы призналась, что ее настоящая фамилия Родригес, а Эстрада Пальма – это фамилия мамы. Имя у нее тоже было другое, что-то вроде Каридад де лос Долорес, которое она сменила на Монику.
– Смешное и затасканное имечко, – сказала она и смущенно захлопала ресницами, «как пташка крыльями», подумалось мне.
– У меня не лучше, – сказал я.
Моросил дождик, мы уютно устроились в моей каморке, попивали текилу и разговаривали, всего лишь разговаривали, ибо у нее были критические дни. Я пригубил текилу и поцеловал ее в переносицу.
– Ты такой притягательный, – пробормотала она.
Притягательный? Что значит – притягательный? Привлекательный? Раньше да, был, теперь уже нет.
Богатый, удачливый, перспективный? Тоже нет. Тогда почему она положила на меня глаз, несмотря на разницу лет? – спрашивал я себя.
– Ты притягиваешь, потому что ты хороший и меня понимаешь, – сказала она.
Такое определение мне не слишком понравилось. Значит, ни физически, ни интеллектуально я ее не устраиваю, а ценится моя так называемая хорошесть. Вроде как добрый папа. Но я помолчал и спросил:
– А где твои родители?
Развелись. Отец еще не раз женился, и все на девчонках, а потом уехал из страны и только через год прислал свое первое – и последнее – письмо, как раз перед инфарктом.
Мать, бывшая модель, работала в большом туристическом центре и целиком была занята собой и своими любовниками, важными дядями, с которыми проводила на курортах уик-энды и свободные дни.
– Знаешь, – Моника состроила рожицу и поцеловала меня в кончик носа, наверное, уже захмелела от текилы, – моя мать и ее дружки ненавидят битлов. Только один, предпоследний, этот рыжий детина, их любил.
– Рыжий хорошо к тебе относился?
– Просто замечательно. Подарил мне все записи битлов, когда вернулся из-за границы. Как-то вечером мы их заслушались на пляже и… переспали.
Мне нравилось, что она не скрывает от меня подробностей своей прежней интимной жизни и не говорит «кинуть палки, трахнуться, перепихнуться», не употребляет других таких словечек, вошедших в обиход на Кубе взамен классического глагола или выражения «заняться любовью». Когда мы говорили о сексе, она предпочитала выражение «утешаться любовью». Каждый из нас и вправду утешал другого любовью, мы любили друг друга во время наших частых совокуплений, которые могли совершаться и четыре, и пять раз за ночь.
Что касается других скверных слов, то Моника их избегала, ибо еще хранила остатки домашнего кубинского воспитания, старого воспитания.
Я тоже был неплохо воспитан, но с тех пор, как превратился в обменщика, в торговца, мою лексику расцветил жаргон гаванского порта и всех портов мира.
Я допил остаток текилы, тряхнув бутылку. Великолепная текила, выдержанная «Сауса». И сказал:
– Странно, что тебе нравятся битлы. Эта музыка не твоего поколения. Тебе должны нравиться певцы более грубого стиля, агрессивные горлодеры.
– Значит, я устарела. – Улыбка, чуть растянувшая ее губы, придала лицу детское выражение. – Нет, главное то, что они – романтики и потому мне так близки, так…
– Рыжий тоже тебе так?… – прервал я и легонько погладил ее бедра, уже чувствуя, как лихо, если бы ситуация позволяла, распорядился бы мой победный гарпун.
– Постой, дай сказать, – воскликнула она. – А вот моя драгоценная мама и ее дружки обожают только танцевальные ритмы, дансон и болеро.
Ей, видно, захотелось свести счеты с мамашей и ее приятелями. Перед моим мысленным взором сеньора мама вдруг заплясала дансон на пляже в компании обрюзгших мужчин с обвислыми трясущимися животами. Отвратное видение, пляска голых толстяков вмиг свела на нет мой пыл. Таков уж я есть: мне претит всякая пошлая картина, всякий эротический китч.
– А старик Рэй Конифф и знаменитый Нэт Кинг тебя не устраивают? – спросил я, меняя тему.
– Сойдут. Правда, они больше для таких старичков, как ты, – сказала она сладким голоском.
– Большое спасибо, – сказал я и поцеловал ее в лоб. Ни дать ни взять любящий папа.
А ей понравилось.
– Ты очень нежный, – сказала она.
Моника, подвыпив, впадала в романтизм, но я от текилы, великолепной выдержанной текилы «Сауса», становился обидчивым и задиристым, как мексиканский чарро. Сначала она сказала, что я хороший и понятливый. Потом заявила, что я нежный, а это мне уже совсем не понравилось. Звучало слишком слезливо и слащаво, я всегда считал себя мужчиной твердым и суровым.
– Ты несешь чушь. Кому сейчас нужны нежности? Мне или тебе? – спросил я сварливо.
– Твоей бабушке, – ответила она вдруг совсем иным тоном, резким и язвительным.
Мы на какое-то время замолчали, возможно думая каждый о своем, перебирая в памяти тех немногих, кто нас любил. Скоро мое раздражение улеглось. Я был уверен, что она нечасто встречалась в жизни с настоящим чувством. И тут мне вспомнилась ее близкая подруга Малу.
– Расскажи мне о ней, – примирительно сказал я.
– Малу? – В ее голосе послышалось удивление.
– Она тебе друг? Хорошо к тебе относится?
– Таких друзей поискать, – и быстро добавила: – Хотя она немного вздорная и настырная.
– Как вы познакомились? – продолжал я без нажима, пытаясь осторожно заглянуть в запретную зону, которая, как мне казалось, еще разделяет нас.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики