науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В действительности же, около четырнадцати тысяч. Но и эта цифра, конечно же, ужасная.
– Тогда что же говорить об афганском народе? – с заметным недовольством в голосе и как бы между прочем поинтересовался профессор Хорст Шиллинг. И тут же ответил сам: – Афганцы потеряли не меньше миллиона. Эта цифра меня гораздо больше впечатляет!
– Сказать честно, Хорст, я удивлен, что эти цифры сегодня вообще хоть кого-то впечатляют, – огрызнулся русский. – Только я не хотел бы сейчас поднимать эту избитую и обсосанную со всех сторон тему. Тем более что говорить нам пришлось бы не на равных.
– Что ты имеешь в виду? – впервые на «ты» обратился к собеседнику Шиллинг.
– Я эту войну прошел, а ты нет! Уже забыл?
Семен теперь с интересом изучал лицо пожилого немца.
– Я не считаю, что данным обстоятельством стоит гордиться! – не желая уступать, произнес Хорст. – В начале девяностых у меня было двое студентов из числа русских солдат, чудом спасшихся из афганского плена. Так вот, от этих ребят мне известно, что поводов для гордости у русских в той войне не было. Они вели себя в этой бедной, забитой стране… – Хорст сделал паузу, подыскивая подходящее слово. – Я бы сказал, не совсем корректно.
И тут Семен Зубров вдруг засмеялся. Но смех его был очень даже невеселый. Чувствовалось, что задето было его самое больное место. Он весь подался вперед и, впившись в Шиллинга жестким взглядом, спокойно и четко выговаривая каждое слово, произнес:
– Я мог бы порассказать тебе о другой войне, Хорст! О войне, в которой не совсем корректно вели себя твои земляки!
Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга так, что Патрик Крюгер хотел уже было вмешаться, чтобы предотвратить настоящую ссору. Но, видимо, благоразумие обоих противников взяло верх над их разыгравшимися чувствами. Некоторое время все молчали. И тишину вечера нарушали лишь потрескивавшие в огне сучья.
– Что привело Ливза в Афганистан на этот раз, для меня остается тайной.
Было видно, что Семен уже взял себя в руки.
– Я не вижу в этом ничего удивительного, – заметил Макс Шмидт. – После разгрома режима талибов американцы чувствуют себя в этой стране, как у себя дома.
– Это точно, – подхватил Букс улыбаясь, – они везде чувствуют себя как дома.
– Ты полагаешь, что здесь что-то не так? – не обращая внимания на шутки молодежи, обратился к Семену Патрик Крюгер.
– А ты сам подумай! – словно ожидая именно этот вопрос, проговорил Зубров. – Лично я уверен, что все здесь гораздо сложнее. Ведь не бен Ладена же они там ищут, с таким-то прикрытием!
Патрик Крюгер не отвечал. Он задумчиво смотрел на пламя костра. А Зубров продолжал:
– Никаких опознавательных знаков на форме. И этот лагерь! Словно там и в самом деле какие-то раскопки ведутся. Все это чрезвычайно странно!
Крюгер наконец поднял на русского бизнесмена глаза и, уходя от прямого ответа, произнес:
– А скажи-ка, Семен, здесь, в Гималаях, из твоих врагов случаем никто не прячется?
Экспедишники засмеялись. Семен же, хитро прищурившись, в тон Крюгеру ответил:
– А черт его знает, командир! Я с ними не переписываюсь. Может, кто и осел в этих горах.
– Не поминайте черта на ночь глядя! – раздался за спиной у Зуброва голос Калугиной.
Увлеченный разговором Семен и не заметил, как она остановилась за его спиной. Девушка осторожно, словно прикасалась к раскаленным камням, положила руки ему на плечи. После чего тихо по-русски спросила:
– Ты не хотел, чтобы я знала про ту войну, да? Ты боялся, что я стану задавать тебе глупые вопросы?
Зубров положил свои большие ладони поверх ладоней свой подруги и, обращаясь к Сандре Платеро-Вебер, громко сказал:
– Ты была права, Сандра. Только женщина может обладать по-настоящему тонким чутьем. И к тому же по-своему правильно воспринимать неадекватные ситуации. Мало того, еще и принимать единственно верные в таких ситуациях решения. И я полностью с тобой согласен, что не прав был наш начальник… – Он кивнул в сторону прислушивавшегося к его монологу Патрика, – когда утверждал, что мужчины стоят не только по физическому, но и по своему умственному развитию гораздо выше женщин!
Вокруг костра сделалось так тихо, что даже потрескивание угольков, казалось, отдавалось в горах многократным эхом.
Крюгер, никак не ожидавший такой колкости со стороны Семена, замер с округлившимися глазами и полуоткрытым ртом. Но прежде, чем он успел хоть что-то ответить, Сандра уже пошла в наступление:
– Да, кстати, что вы там имели против женщин, господин Крюгер?
Дружный смех экспедишников был ей ответом.
Сославшись на усталость, профессор Хорст Шиллинг отправился в свою палатку. То, что он услышал в тот вечер у костра, не давало ему покоя.
«Неужели американцы что-то знают? – вертелось у него в голове. – Ведь прав был Крюгер, эти просто так ничего не делают. Вот только странно, что в записях отца о Бамиане совершенно ничего не упоминается».
Шиллинг застегнул молнию на палатке и лишь после того, как убедился, что за ним никто не подглядывает, достал заветные бумаги. Собственно говоря, это было одно-единственное письмо, написанное мелким красивым почерком отца на трех пожелтевших от времени листах бумаги. Это письмо и еще фотография на стене в кабинете Хорста – вот и все, что осталось ему в память об отце.
Своих родителей Хорст никогда не видел. Его воспитывала тетка, сестра отца. Строгая, одинокая женщина, она так никогда и не вышла замуж. От нее Хорсту стало известно об исчезновении отца и смерти матери. И если о своем брате тетка Хорста рассказывала много и охотно, то о его супруге, матери Шиллинга, почти никогда. Он знал лишь, что бедная женщина умерла при его рождении. Когда Хорсту исполнилось двадцать семь, заболела и умерла тетка. Так оборвалась последняя ниточка, связывавшая Шиллинга с прошлым его семьи. Но перед самой смертью пожилая женщина передала воспитаннику основательно запечатанный конверт, содержимое которого и составляли письмо отца и фотография.
Хорст надел очки, поднес листки поближе к закрепленной у изголовья лампе и вот уже в который раз стал читать.
«Дорогой мой сын, мне очень стыдно, ведь я даже не знаю твоего имени. Но если ты читаешь это письмо, то я могу быть спокоен, что ты здравствуешь и, надеюсь, ни в чем не испытываешь нужды. Волею судьбы нам предначертано никогда не увидеть друг друга, о чем я буду скорбеть до конца своих дней. Но мы, люди, не властны над своей судьбой, хотя иногда нам и удается ее обмануть. Я имел неосторожность прикоснуться к тайне, цена которой чудовищна – мы с тобой никогда не встретимся! И я могу лишь надеяться, что ты, мой сын, найдешь в себе силы понять и, может быть, простить меня.
То, что ты узнаешь из этого письма, должно оставаться твоей тайной! Никому, никогда и ни при каких обстоятельствах не рассказывай об ЭТОМ!»
– Хорст, ты еще не спишь? – раздался снаружи веселый голос Макса Шмидта.
Профессор Шиллинг без желания оторвался от чтения. Первой его мыслью было притвориться спящим. Но лампочка у него над головой давала достаточно света, чтобы его можно было видеть и снаружи.
– А что случилось? – стараясь не показывать своего раздражения, отозвался профессор.
– Да, собственно, ничего, – все-таки почувствовал в его голосе недовольство Шмидт. – Мы сейчас в беседе затронули довольно занятную тему. Ну, и подумали, что тебе тоже было бы интересно.
Макс еще с полминуты потоптался у палатки Хорста и, неопределенно хмыкнув, удалился.
Шиллинг еще несколько раз пробежал по строкам письма невидящим взглядом и, тяжко вздохнув, все-таки отложил его до следующего раза.
Поздние посиделки у костра являются неотъемлемой частью, наверное, любой экспедиции. Люди в первую очередь наслаждаются отдыхом после дневного перехода. А кроме того, имеют прекрасную возможность поделиться своими мыслями и впечатлениями от увиденного или услышанного за день. Не секрет, что уже с первых дней участники путешествия волей-неволей делятся на две категории. На шибко охочих до удивительных историй, а потому благодарных слушателей и на любителей пощекотать себе и другим нервы, а посему захватывающих рассказчиков.
В экспедиции Патрика Крюгера, однако, это правило почему-то не прижилось. Едва один сказитель заканчивал свое повествование, как его тут же сменял другой. Порой очередной рассказчик даже не давал слушателям возможности как следует вникнуть во все детали предыдущей истории.
В таких ночных бдениях наблюдаются и некоторые закономерности. К примеру, чем плотнее вокруг костра сгущается тьма, тем больше в рассказах мистики. А под конец тема сверхъестественного и вовсе доминирует над другими. Объяснение сему парадоксу, видимо, следует искать в человеческой психике. Потому как именно страх – эта естественная реакция человека на окружающую обстановку – темноту и удаленность от людских поселений – не оставляет ему другого выбора. Чтобы избавиться от своего страха, ему необходимо в первую очередь познать его. И тут-то будоражащие воображение истории оказываются как нельзя кстати…
– А вот послушайте, что я вам сейчас расскажу, – завладел вниманием остальных Макс. – Произошло это с одним моим знакомым, к моему глубокому сожалению слишком рано покинувшим наш мир. Эта действительная история случилась два года назад в пригороде Гамбурга. В районе, где живут очень и очень обеспеченные люди. К таковым относились и родители моего знакомого. Его звали Эрнст. Фамилию по понятным причинам я называть не стану. Как и большинство молодых людей, которым не нужно заботиться о хлебе насущном, потому что мама с папой об этом уже позаботились, он вел веселую и беззаботную жизнь…
– Говорит так, будто знает о чем, – пошутил Мартин Букс.
– Знает, знает, о чем говорит! – поддержал его Семен.
Макс лишь хитро улыбнулся и как ни в чем не бывало продолжал:
– Надо отдать Эрнсту должное – свою жизнь парень прожигал со вкусом. Ну, во-первых, он очень любил рисовать. А также резать по дереву, лепить из глины и работать со льдом. Короче, мастер был на все руки! И надо сказать, из-под этих самых рук нередко выходили действительно занимательные вещи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики