науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Владимир Пузий
Internet: puziy@edison.nauu.kiev.ua

Владимир Пузий, 1998
Возвращение
Когда старика притащили в камеру, он уже не сопротивлялся, только
смотрел на стражников сощуренными подслеповатыми глазами.
Неправильно так смотрел. Словно обиженный ребенок, который все исполнил,
как было велено отцом, а тот вместо сахарного пряника взял да высек.
Стражники буквально на руках внесли тощее тело и швырнули пленника на
пол. Он упал и моментально почувствовал во рту солоноватый привкус.
Где-то сзади, за пеленой вязкого тумана, провернулся в замочной скважине
ключ. Один из стражников, тот, что держал пленника за правое плечо, -
толстый, с обгорелой, шелушащейся кожей на щеках, - шумно выдохнул:
- Послал же Бог сумасшедшего!
Второй промолчал - цеплял на пояс ключ. Через минуту оба удалились,
громыхая подкованными каблуками сапожищ.
Старик к этому времени немного пришел в себя, подтянул под худое,
изломанное тело руки и стал потихоньку подниматься. Туман перед глазами уже
рассеялся - стал виден грязный, весь в рыжих клочьях соломы, пол, пучок
этой самой соломы в дальнем углу, две спальных полки у противоположных
стен, маленькое окошко наверху. С правой полки свешивалась чья-то нога,
болтавшаяся в широкой латаной штанине, словно пестик в колоколе. Короткий
сапог вальяжно опустил вниз краешек оторванной подошвы.
Старик поднялся и тут же сел, не удержавшись на ногах. ...Били сильно.
Но хуже всего, когда швыряли камнями... От одного лишь воспоминания он
задохнулся и закашлялся, вздрагивая всем телом.
Длинная, сбившаяся в клочья борода раскачивалась причудливым маятником.
Когда приступ миновал, к первой ноге на полке присоединилась вторая.
Потом обе спрыгнули на пол и отошли вбок. Послышалось жестяное звяканье
- и неожиданно близко перед лицом старика оказались две руки в подранных
перчатках. Руки протягивали кружку.
Старик наклонился всем телом вперед, потянулся к поцарапанному краю
губами; вода тонкой прохладной струйкой смочила рот, постепенно обретая все
тот же солоноватый привкус.
Напившись, он благодарно кивнул, затем снова попытался встать.
Обладатель рваных перчаток вернул кружку на прежнее место и поддержал
старика за плечи. Вдвоем они добрались до соломы, кое-как сокамерник усадил
старика на нее, прислонив к стене.
Потом опять забрался на полку и уже оттуда спросил ленивым тягучим
голосом:
- За что посадили?
Этот, вполне резонный вопрос породил в старике целую бурю чувств. Он
попытался подняться - это у него не получилось, и он снова рухнул на
солому, яростно мотая головой и тихонько рыча, словно пойманный зверь,
увидевший своих добытчиков.
- Ладно, ладно, - успокаивающе проговорил человек на полке. - Отдохни
немного, потом расскажешь.
Он зевнул, ноги в дырявых сапогах скрылись из вида, и очень скоро с
полки донесся храп.
Старик закрыл глаза и попытался успокоиться. В конце концов, не к лицу
ему - ему! - вести себя, как какой-то простолюдин. Но он знал, что это
слабое утешение, к тому же, весьма далекое от действительности. Потому что
сейчас, после всего, он был именно простолюдином - и ничем больше. Ах да,
еще самозванцем!
Перед глазами сами собою возникли грязные лица, перекошенные то ли от
злобы, то ли от страха; в воздух взлетели камни, и криком хлестнуло по
ушам: "Самозванец! Глядите-ка, великий Мерлин вернулся!
Ну, зачаруй нас, преврати в мерзких жаб! Не можешь? Глядите, он не
может! Камнями его, камнями, пускай знает, как хаять великое имя!"
И так было почти везде. Почти на всем пути к столице. И только здесь, в
городе, за спиной внезапно выросли стражники, заломили руки: "В тюрьму его!
В тюрьму!"
Он мог бы прикинуться нищим, но после того, первого раза, когда над ним
смеялись, что-то щелкнуло внутри, ощутимо и громко, и он уже не был
способен пересилить собственную гордость. Наверное, причиной этому был
ядовитый крик в спину: "Если ты нищий, то и будь нищим, а не суйся в
Мерлины! Иначе станешь, как и Мерлин, - мертвым!"...
Соленый привкус во рту не исчезал. Старик снова попытался подняться - на
сей раз удалось. Держась за стену, он подошел к пустующей полке, на которую
владелец порванных перчаток поставил кружку. Как, в общем-то, и надеялся
старик, там, кроме кружки, лежал еще глиноподобный кусок хлеба. Он протянул
руку, впился пальцами в мякоть и выдрал немного.
На вкус это напоминало мох. Да, ему приходилось пробовать и мох. И
многое другое тоже. Но нужно же было как-то дойти до столицы! Нужно ль
было?..
Старик проглотил вязкий кусок, норовивший застрять в горле, и вернулся
на клок соломы. Задумался.
Толпа... Та же самая толпа - было время - глядела на него с восхищением
и страхом. Был ли день пасмурным или ясным, стоило ему появиться - рядом ли
с Артуром или самому, - толпа вздыхала единым человеком, вздрагивала и
всеми своими глазами впивалась в него - великого чародея Мерлина. Было
время: развевались по ветру цветастые знамена, блестели и бряцали доспехами
рыцари, Артур вынимал из ножен Эскалибур и возносил к небу. И начинал
говорить, но толпа - о, этот коварный матерый зверь по имени Толпа! - она
смотрела на него, Мерлина, а не на своего короля. И даже у Круглого Стола -
разумеется, чародей сидел отдельно - даже тогда, при вынесении каких-то
решений нет-нет да косились на него: как Мерлин относиться к происходящему.
А потом приходил Артур и советовался - не всегда, с каждым годом все реже и
реже, но приходил. Он мог потом поступать совсем по-другому, но выслушивал
чародея внимательно, молчал и лишь изредка задавал вопросы. Было время...
Но все меняется. Только толпа остается одним и тем же - хищным
существом, готовым тебя сожрать, стоит лишь проявить слабость.
Он проявил. Вернее, слабость сама проявилась, как вылазит из
разорванного кожуха клок ваты. Потому что, как выяснилось, силы у него
больше не было. Он вернулся в мир беспомощным, так что, в какой-то мере,
правы были те, кто считал его просто зарвавшимся стариком-попрошайкой.
Впрочем, отчасти он сам виноват в случившемся. В последние годы перед
тем, как оказаться в Холме, он очень переживал за свою магическую силу и не
придумал ничего лучшего, чем вложить почти всю ее в единую вещь, в
своеобразное хранилище, которым никто не мог бы воспользоваться - никто,
кроме него. А потом он оказался в Холме, а амулет - снаружи... Эх, найти бы
его сейчас, найти бы!.. и все тотчас встанет на свои места. Он снова будет
у трона Короля, кто б им сейчас ни был, он снова будет незримо вести по
жизни правителя, получая все необходимое для собственной жизни. Он...
Старик не заметил, как заснул, а проснувшись, обнаружил, что в камере
уже темно. Впрочем, это не мешало ему - наоборот. С некоторых пор яркий
свет раздражал глаза, они непрестанно слезились. А тьма успокаивала. Ночь -
время колдовства, время силы, которая большинству недоступна.
/С некоторых пор - тебе тоже/.
- Ага, - произнес знакомый тягучий голос. - С добрым утром, вернее, с
доброй ночью. Отдохнул?
Старик кивнул, потом подумал, что сокамерник может не увидеть: - Да.
- Вот и хорошо, - сказал обладатель драных перчаток. - А то я уже умираю
от любопытства. Так чем же ты не угодил местным властям?
Старик поднялся с соломы, пятерней прошелся по волосам, скривился, когда
палец застрял в спутанной пряди. Сокамерник терпеливо ждал.
- Они считают меня самозванцем, - признался старик.
- Н-да? И за кого же ты изволишь себя выдавать?
- Я ни за кого себя не выдаю! - огрызнулся старик. - Я и есть - он.
- Кто "он"? - зевнул сокамерник.
- Мерлин.
- Великий и ужасный? - обладатель рваных перчаток рассмеялся лающим
смехом.
Потом покачал головой и вздохнул: - А чего ж ты здесь очутился, если
Мерлин? Надо было их всех - в жаб! Ну-ка! - человек спрыгнул с полки и
зажег неведомо откуда добытый огарок свечи. Огниво спрятал в карман, а
огарок в низеньком подсвечнике с широкой ручкой и толстым слоем оплывшего
воска сунул чуть ли не под нос старику. Тот поморщился и рукой оттолкнул
подсвечник.
Теперь он мог, наконец, рассмотреть сокамерника. Это был мужчина средних
лет, с густой черной бородой и черными же волосами, в грязной ношеной
одежде, с которой никак не вязалась ярко-алая роза, продетая в дырку на
куртке. Дырка эта была проверчена (или же образовалась иным способом)
напротив сердца, так что издали даже могло показаться, что обладатель
тягучего голоса ранен, и кровь выплеснулась наружу - настолько алой была
эта роза.
Человек отвел в сторону подсвечник, вволю насмотревшись на сотоварища по
несчастью, покачал головой и пробормотал: - Похож.
- Что значит "похож"? - возмутился старик, брызгая слюной. - Я и есть
Мерлин!
- Н-да? - иронически поднял левую бровь сокамерник. - Тогда почему ты
здесь? Впрочем, кажется я повторяюсь - извини. Извини-те. Но мне любопытно,
уж уважь глупца - почему?
- Потому что, - пробурчал старик. - Потому что не могу. Растерял силу.
- А-а, - лениво протянул человек, поправляя алую розу. - Тогда понятно.
Тогда - да. А делать что собираешься?
- Идти к королю, - ответил старик, ожидая смеха.
Смеха не последовало, и он спросил: - Кто нынче король-то?
- Ты что ж, за время пути так и не узнал? - искренне удивился
сокамерник.
- Не до того было, - отмахнулся старик.
- Понимаю, - кивнул обладатель драных перчаток. - Ну так короля
нынешнего зовут (как, кстати, и меня) просто - Генрих. Легко запомнить,
правда?
Старик кивнул и опустил голову, углубившись в свои думы.
- А я, - сказал Генрих, покачивая в воздухе раззявившим пасть сапогом, -
а я вот думаю: значит, правда все, что люди говорили.
1 2
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики