науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Александр Геннадьевич Бачило: «Дом на холме»

Александр Геннадьевич Бачило
Дом на холме


Рассказы –



Александр БачилоДом на холме Пока ехали в трамвае, Гошка заснул и просыпаться на нужной остановке категорически отказался. Марина еле протиснулась с ним к выходу под окрики утрамбованного народа. Мне с чемоданами и сумкой тоже пришлось нелегко. На нас косились неприязненно, с подозрением – уж очень мы были похожи на беженцев, а беженцы всегда раздражают. Особенно тех, кому бежать некуда…Трамвай укатил. Мы остались одни посреди неосвещенной улицы. Никогда раньше я здесь не был и даже не знал, что в городе есть такое место. Позади нас тянулся бесконечный бетонный забор, а впереди темнела громада холма.– Нам туда, – я показал на смутно прорисованную в небе вершину.– Ох, – Марина перехватила Гошку поудобнее. – Ты уверен?Я пожал плечами. Уже и не помню, когда я в последний раз был хоть в чем-то уверен…– А где дом? – спросила Марина.– Отсюда не разглядишь. Светомаскировка, наверное…– Как же мы туда заберемся?Я взялся за чемоданы.– Пошли. Там видно будет…К вершине холма вела растоптанная лестница с гнилыми досками вместо ступеней. Она пологими стежками из стороны в сторону штопала холм, отчего идти было ненамного легче, зато гораздо дальше. Мы совсем выбились из сил. Марина никак не хотела подождать, пока я затащу наверх чемоданы и вернусь за ребенком, ей было страшно оставаться в темноте с Гошкой на руках. В городе много разного рассказывали об этих окраинах. Мне и самому не терпелось добраться до чертова дома поскорее. Если бы оказалось, что я перепутал холмы, и никакого дома здесь нет, мы бы, наверное, оба разревелись.Но дом был. Серая унылая девятиэтажка в один подъезд, с плохо замаскированными, зато надежно зарешеченными окнами. Когда-то, в хрущебные пятиэтажные времена, такие небоскребы называли «свечками». На стоянке перед подъездом – несколько машин. Черт! Как это я не сообразил, что к дому обязательно должна вести дорога! Карабкались, как дураки, ноги били в темноте. Впрочем, по дороге, наверное, еще дальше, а машину теперь хрен поймаешь…Металлическая дверь подъезда производила солидное впечатление. Стрелковый глазок, бронированный домофон – все, как положено. Я поставил чемоданы и набрал номер квартиры. Долгое время ничего не происходило. Гошка захныкал во сне, наверное замерз.–Тихо, тихо маленький, сейчас пойдем баиньки! – шептала Марина.Вот будет номер, если нас и на порог не пустят. Куда же нам тогда? Хоть в петлю…Громко щелкнул замок. Я обрадовано ухватился за стылую металлическую ручку. Дверь нехотя подалась. Из подъезда пахнуло теплом и кошками.– Заползайте! – бодро скомандовал я.Пока все складывалось благополучно. Замызганные стены подъезда были покрыты незамысловатыми надписями вкривь и вкось. Кто-то плюс кто-то равняется пронзенное сердце, Жирный – лох и, конечно, смерть уродам. Вполне обычные надписи, вполне обычный дом. Вот только ни охранника, ни даже вахтерши здесь не оказалось.Я снова поставил чемоданы – теперь перед дверью лифта. Ох, и наломался сегодня с ними – спина не разгибается! Кнопка вызова торчала бесформенным почерневшим огарком. Тоже знакомо. Я кое-как вдавил ее в стену. Прислушался. То ли трубы водопроводные гудят, то ли ветер гуляет в шахте. То ли все-таки что-то едет…– Не работает лифт!Я обернулся. По лестнице лениво спускался плотный мужик в спортивном трико и шлепанцах на босу ногу. Он на ходу откусывал от большого бутерброда с салом и жевал так же лениво, как шел. Всклокоченная шевелюра с проседью, небритая, опухшая рожа. Повязка на глазу. Черт его знает… Неприятный тип.Я подхватил (в который раз!) чемоданы и направился к лестнице.– А вы к кому? – он и не собирался уступать мне дорогу.– К знакомым.– А в какую квартиру?От сала губы его лоснились. Толстенный шмат на щедро выломанном из буханки куске хлеба пронзительно шибал чесночком и невольно притягивал взгляд. Свинство какое. При нынешних-то нормах выдачи!– А вам, собственно, зачем? – спросил я.– А затем, что я управдом, – веско сказал мужик, показав мне в подтверждение бутерброд. – У нас тут случайные люди не ходят. Время сами знаете, какое. Глаз да глаз… – он поправил повязку. – Так что за знакомые, где живут?– В семнадцатой квартире, – пробурчал я.Очень мне не хотелось говорить с ним на эту тему…Управдом усмехнулся.– Так бы сразу и говорили! А то – знакомые у них! В эмиграцию собрались?Я вздрогнул. Его вопрос и напугал меня, и обрадовал. Больше, пожалуй, обрадовал.– А это, правда, здесь? – осторожно спросил я.Управдом не ответил. Укусив бутерброд, он разглядывал наши чемоданы.– Вас кто прислал?– Извините, – Марина поспешно подошла ближе, – мы обещали, что не скажем. И даже клятву давали. Зачем же подводить человека?Управдом оглядел ее цепким сизым оком с головы до ног.– А он, человек ваш, не предупредил, что ли, вас?– О чем?– О чем! Что с вещами нельзя!– Н-нет…– Ох, люди, люди… только о себе думают! – Он небрежно откинул крышку мусоропровода, швырнул бутерброд в темноту и снова грохнул крышкой. – Корабль ведь не резиновый! – наставительно продолжал он, вытирая руки об себя, – а желающих – ох, как много!… Пошли!Из глубины своих трикотанов он вытянул связку ключей на длинном ремешке и отпер низенькую, обитую жестью, дверь под лестницей. За дверью было темно. Ступени круто уходили вниз.– Чемоданы – в подвал, – заявил управдом. – Там слева на стенке выключатель. Да за собой не забудь вырубить! Как управитесь, заходите во вторую квартиру с документами, встанете на очередь.– А большая очередь? – спросила Марина.– Кому как. Некоторые вторую неделю сидят, да без толку!Мы переглянулись. Час от часу не легче!– У нас ребенок маленький! – сказала Марина. – Он и так уже плачет…– Эх, гражданочка! – управдом укоризненно покачал головой. – Тут взрослые мужики плачут, как малые дети! Кому ж охота оставаться на верную смерть? Своя рубашка к телу-то ближе… Чего там, в городе, слышно?– Да ничего нового, – вздохнул я. – Ждут.– Дождутся, – покивал управдом. – Барнаул-то, говорят, уже не наш…– Черепаново ночью сдали, – сказал я.– Ох, ё-моё! Что ж это будет такое?! – он заторопился. – Да бросай ты пожитки свои скорей! Мне идти надо!Я торопливо спустился по ступенькам в кромешную тьму и, не выбирая места, сунул чемоданы к стене. Управдом ждал меня наверху, нетерпеливо позвякивая ключами.– Все! Валите во вторую, там список.– А нам сказали – в семнадцатую, – робко заметил я.– Ох, не знаю, не знаю теперь.. – пробормотал управдом, – мало местов! Загробите мне корабль…– А что это за корабль? – спросила Марина. – И где он находится? Как мы, вообще, туда попадем?Управдом, уже поднимаясь по лестнице, обернулся.– А вот за такие вопросы, дамочка, очень просто можно за дверью оказаться. И выбирайтесь тогда своим ходом, как пожелаете!Квартира номер два оказалась жилплощадью в самом изначальном смысле слова «площадь». Она была устроена из двух, а то и трех объединенных квартир со сломанными перегородками, срубленными под корень унитазами и ваннами. В квартире не было ни щепочки мебели, ни одного, даже встроенного, шкафчика, ни стола, ни табуретки, не говоря уже о диванах и кроватях. И все-таки в ней было тесно. Люди сидели и лежали на полу вплотную друг к другу, ходили, перешагивая через тела, пили воду, присосавшись к единственному крану, торчащему из стены бывшей кухни. Кто-то, пристроившись на подоконнике, писал заявления. Галдели и плакали дети. Гошка сразу проснулся и тоже заплакал. Дух стоял нездоровый и застарелый.– Боже мой… – прошептала Марина.– Ничего, сейчас разберемся, – я стал пробираться к висящим на стене спискам.Возле них толпилось человек десять, один что-то зачеркивал и надписывал шариковой ручкой.– Запишите! – распорядился я. – Пехтеревы, три места.Человек с ручкой обернулся и смерил меня взглядом.– Собеседование прошли?– С управдомом? Да, прошли.– Блядь, – спокойно произнес человек. – С каким управдомом? В темную комнату вас водили?– Э-э… в подвал, что ли? – не сдавался я. – Было дело!Человек с авторучкой заметно терял ко мне интерес.– Сидите и ждите собеседования, – он махнул рукой в неопределенном направлении.– А как же они узнают, кого вызывать?! – забеспокоился я. – Вы ж не записали!– А как ты узнал, куда нужно приехать? – спросил вдруг у меня над ухом голос с неприятной хрипотцой. – Сядь и не дребезжи!Я отошел от списков и вернулся к своим. Гошка уже не плакал. Он стоял с независимым видом, держа маму за руку, чтобы не боялась, и делал вид, что не интересуется заводной собакой.– Ну как? – спросила Марина.– Все в порядке, – сказал я. – Скоро вызовут на собеседование.– Гошка писить хочет.– Госа писить… – задумчиво повторил сын, вздыхая о собаке, которой играла чужая девочка.– Это мы сейчас! – я склонился над лежащей рядом объемистой теткой. – Извините, где здесь туалет?– То есть как это – где?! – неожиданно возмутилась она. – На улице, конечно! Под себя, что ли гадить?! Итак уже дышать нечем! На голову скоро нальют!Она отвернулась, шумно пыхтя.– Спасибо, – сказал я. – Ладно, пойдем, Гошка. Не будем ждать милостей от природы. Запасные-то штаны в чемодане остались…На улице мы немного задержались. Гошке обязательно нужно было посмотреть на большую машину, которая с ревом выскочила на гору и, подкатив к подъезду, визгливо затормозила. Это был здоровенный джип, сияющий добрым десятком фар, несмотря на строгий приказ по городу о светомаскировке. Приказ, впрочем, совершенно бессмысленный. В этой войне еще ни разу не было воздушных налетов. А если и будут, так светомаскировка не поможет.Из джипа долго никто не выходил.– Масына сама пиехала, – со знанием дела сказал Гошка.Но тут дверца распахнулась, как от пинка, и на землю спрыгнул тощий парень в длинном пальто, темных очках, с ежиком обесцвеченных волос, делающих его похожим на карандаш с резинкой на макушке. В руке он держал ополовиненную бутылку виски.– Здесь, чо ли? – от общего презрения к человечеству, он говорил в нос и будто сквозь сон.– Смотря что, – ответил я.– Так, я не поал, ты хто?! – сразу завелся он. – Самый главный тут, чо ли?
1 2 3
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики