ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Почему же не попытались вновь собрать крупный форум со многими короткими матчами между сильнейшими? Возможно, потому, что на тот момент шахматная общественность была убеждена в превосходстве Стейница и Цукерторта над остальными мастерами. Ну, а если бы было иначе, и в мире насчитывалось бы десять-пятнадцать приблизительно равных по силе мастеров? Это была бы уже другая история, и, возможно, сегодня мы имели бы иные традиции.
Итак, определимся: традиция выявлять чемпиона в матчевой борьбе возникла отчасти случайно, в основном же в силу инерции, причиной которой послужил тот естественный факт, что в век, предшествовавший научно-технической революции, матчевая встреча двух игроков была проще всего организуемой, а следовательно наиболее распространенной формой шахматного соревнования.
Практически одновременно возникла еще одна сомнительная традиция: не было выработано объективной системы выявления наиболее достойного претендента на матч с чемпионом мира; любой шахматист мог вызвать чемпиона, а чемпион мог ответить на вызов согласием или отказом. Конечно, зачастую шахматная общественность оказывала давление на чемпиона, а порой и честь шахматного короля требовала удовлетворения, и все же при такой системе понятно и объяснимо стремление чемпионов уклониться от матчевых встреч с наиболее опасными конкурентами. Мы еще не раз будем анализировать все эти нюансы, пока же вернемся к Стейницу.
Вильгельм Стейниц родился в Праге в многодетной семье мелкого торговца скобяными товарами. Нам неизвестно в каком возрасте первый чемпион начал серьезно заниматься шахматами, хотя этот вопрос представляет несомненный интерес. Мы знаем, что успехи пришли к Стейницу поздно: когда он впервые появился в венском шахматном кафе «Куропатка», будущему чемпиону мира шел 23-й год. Морфи, почти ровесник Стейница, уже с блеском завершил свою карьеру! Отнюдь не спринтер по натуре, Стейниц скорее походил на тех бегунов, которые медленно разгоняются, зато успешно выдерживают длительную дистанцию, обретая на ходу второе дыхание и черпая силы из интереса к самому бегу.
Международный дебют Стейница состоялся в Лондоне в 1862 году и принес относительный успех — VI приз. После этого турнира Стейниц остается в Лондоне; скорее всего, ему показалось, что шахматная активность в английской столице выше, нежели в Вене. Еще несколько успехов выдвигают Стейница в ряд ведущих мастеров Европы, а матчевая победа в 1866 году над самим Адольфом Андерсеном приносит ему неофициальную репутацию первого шахматиста мира.
По-видимому, именно анализируя партии своего матча с Андерсеном, Стейниц впервые усомнился в правильности господствовавшего в то время стиля игры и начал работать над созданием новой теории.
Стейниц взял под сомнение общепризнанную, благодаря победам Морфи и Андерсена, аксиому о необходимости атаки и разработал стройную универсальную теорию позиционной игры. Подробный анализ теории Стейница не входит в нашу задачу. Отметим лишь, что Стейниц произвел подлинную революцию в игре, и его открытия в шахматах сравнимы с достижениями Дарвина в естествознании и Маркса в социологии. Конечно, поначалу Стейница не понимали, но он жил уже в иные времена, нежели Филидор: постепенно «новая школа» обрела приверженцев, а в XX веке «по-новому» заиграл весь шахматный мир.
Почему же Филидора, сформулировавшего лишь простейшие основы позиционной игры современники не поняли, а за Стейницем, создавшим сложнейшую теорию, последовали? Ответ прост: во времена Филидора шахматы были лишь «кафейной» игрой, а в конце XIX века, когда шахматы сделались спортом, сила уже не могла не уважаться, и тот факт, что первым чемпионом мира стал основатель «новой школы», породил целое поколение адептов позиционного направления, и королевская игра приобрела научные очертания.
Таким образом, можно считать закономерным, что шахматы включили в себя элементы науки приблизительно в то же самое время, когда был учрежден официальный титул «Champion of the World».
Стейниц никогда не занимался тем, что мы сегодня называем «шахматной политикой». Насколько нам известно, он не получал персональных гонораров за участие в турнирах и всегда наравне с другими мастерами боролся за призы, установленные организаторами; он не искал себе легких партнеров для матчей на первенство мира — напротив, всегда «поднимал перчатку» самого достойного претендента; он никогда не пытался при помощи закулисных переговоров с организаторами отстранить от участия в соревновании опасного конкурента. Все это пришло в шахматы после Стейница. Когда «пришло», как развивалось, и кто являлся «законодателем мод» в каждом конкретном случае, нам предстоит разбираться. Стейниц же, вероятно, даже не задумывался о некоторых «дополнительных возможностях», которые предоставлял ему чемпионский титул. И как мыслителя, и как игрока Стейница всегда прежде всего интересовала истина.
Кто был самым выдающимся шахматистом всех времен и народов? Объективно ответить на такой вопрос невозможно — в большой степени это «приз зрительских симпатий». Если бы автора этих строк попросили присудить такой приз, он без колебаний вручил бы его Вильгельму Стейницу.
После победы над Цукертортом Стейниц выиграл еще три поединка за шахматную корону: в 1891 году в Нью-Йорке у Исидора Гунсберга и дважды — в 1889 и в 1892 годах в Гаване — у Михаила Чигорина. Наконец, в 1894 году Стейниц был побежден Эмануилом Ласкером. И лишь один матч, который Стейниц должен был сыграть в пору своего чемпионства, он не сыграл (хотя и тут он отнюдь не уклонялся!) — с Таррашем. На этом эпизоде стоит задержаться, ибо он дает пищу для интересных размышлений.
В 1890 году Гаванский шахматный клуб (как видим, он был в ту эпоху видным шахматным спонсором) предлагает провести матч на первенство мира между Стейницем и доктором медицины из Германии Зигбертом Таррашем, очень достойным претендентом, добившимся крупных успехов в международных турнирах. Чемпион согласен, но неожиданно отказывается претендент! Такого никогда больше не повторится: чемпионы будут уклоняться от борьбы, но отказ сильного претендента от шанса на шахматную корону навсегда останется явлением беспрецедентным.
Тарраш сослался на занятость врачебной практикой. Причина вроде уважительная, и все же возникают сомнения. В те годы Тарраш много играл в турнирах — значит практика позволяла отлучаться? Через год он вызвал на матч Чигорина — почему не Стейница?
Напрашивается вывод, что Тарраш опасался Стейница и не хотел рисковать своей репутацией. Весьма вероятно, но не странно ли: претендент (а не чемпион!) боится рискнуть своей репутацией и отказывается поспорить за чемпионский титул!? Такое возможно, пожалуй, лишь в том случае, если сам титул недостаточно престижен. А в самом деле, был ли во времена Стейница престижен титул чемпиона мира? Уточним, что мы рассуждаем в данном случае не о роли шахмат и шахматного чемпиона в обществе, а лишь о престижности чемпионского титула в среде самих шахматистов. Вопрос не праздный: с момента учреждения официального титула до его признания порой проходит время. Как тут не вспомнить уже упоминавшийся нами факт, что первый чемпион мира не получал персональных гонораров за участие в турнирах!
Мы не можем ничего утверждать: сегодня уже нелегко докопаться до истины, но весьма вероятно, что титул «Champion of the World» достиг своей максимальной значимости только в годы чемпионства Ласкера.
Глава II
ЭМАНУИЛ ЛАСКЕР (1868 — 1941),
чемпион мира 1894 — 1921 годов
Второй чемпион мира родился в Берлинхене (Германия) в семье кантора.
Как и Стейниц, Ласкер по происхождению был евреем. Кстати, чем объяснить столь высокий процент евреев среди сильнейших шахматистов конца XIX — начала XX веков? Очевидно, тем же, что и преобладание негров в американском спорте и искусстве — дискриминацией этих меньшинств в большинстве других областей человеческой деятельности. Тут уместно обратить внимание на тот факт, что после Второй мировой войны засилье евреев в шахматах постепенно идет на убыль, а также припомнить, что в прошлом веке профессиональные боксеры-евреи нередко становились королями британского ринга.
В шахматы Ласкер начал играть довольно рано и еще гимназистом подрабатывал в кафе игрой на ставку, но вундеркиндом не был и турнирную карьеру начал лишь в двадцатилетнем возрасте. Впрочем, он быстро достиг крупных успехов и уже через пять лет, в 1894 году, победив в матче Стейница, стал чемпионом мира.
В 1902 году Ласкер защитил диссертацию и стал доктором математики и философии. Впоследствии он написал ряд не слишком значительных научных работ, представляющих, впрочем, известный для нас интерес: в своих трудах молодой и зрелый Ласкер неизменно отстаивал концепцию беспощадной жизненной борьбы. Таким он был и в шахматах. Великолепно освоив принципы «новой» стейницевской теории, Ласкер отнюдь не педантично следовал им на практике. Если Стейниц в любой позиции руководствовался в игре своими методами, то Ласкер в одном и том же положении мог действовать по-разному, в зависимости от того, с каким противником ему приходилось иметь дело. Абсолютная истина его мало интересовала: иногда Ласкер сознательно избирал объективно не сильнейшее продолжение, если имел основания полагать, что именно такой путь наиболее неудобен для конкретного оппонента. Девиз второго чемпиона мира за доской можно сформулировать следующим образом: «любой ценой переиграть сидящего напротив».
Ласкер первый внес в шахматы элементы политики. Сразу определимся, что под «политикой» в шахматах мы будем понимать любые методы, идущие в разрез с принципами спортивного соревнования. Добавим, что отнюдь не любую «политику» мы однозначно осуждаем: скажем, сейчас мы будем говорить о финансовых притязаниях Ласкера, требовавшего — и получавшего! — персональные гонорары, намного превышавшие гонорары других мастеров за аналогичные результаты в одном и том же соревновании. Мы не осуждаем за это Ласкера, но констатируем факт.
Рожденный в небогатой семье, рано познавший относительную нужду, Ласкер, став чемпионом мира, стремился обеспечить себя прежде всего материально.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики