ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они с Удодычем хотели проверить, готовы ли соответствующие службы на местах к такой вот нештатной ситуации, так? Ну, вот и проверили. Службы готовы, честь им и хвала — как говорится, флаг в руки и паровоз навстречу. Только где же Удодыч, черт бы его побрал? Пора кончать с этим спектаклем!
Будто услышав мысленный призыв Ивана, появился Удодыч. Он вышел из кустов совсем не с той стороны, куда удалился несколько минут назад, и, поскольку лесник его не видел, значительно покашлял в кулак. Лесник резко обернулся и отступил на пару шагов, став так, чтобы держать под прицелом и Удодыча, и Ивана.
— Стоять! — резко выкрикнул он. — Кто такой? Документы!
Этот псих вел себя не как лесник, а как какой-нибудь омоновец. Иван подумал, что нынче среди молодежи развелась тьма вот таких отморозков. А все Чечня виновата, да еще телевизор…
— Легче, легче, б-браток, — сказал Удодыч. — Все нормально, с-свои.
Он вынул из кармана камуфляжной куртки какое-то удостоверение в красном коленкоровом переплете и протянул его леснику. Тот взял его левой рукой, правой продолжая сжимать ружье, развернул, бросил взгляд вовнутрь и удовлетворенно кивнул.
— Очень кстати, — сказал он и опустил, наконец, ружье. — А главное, вовремя. Даже странно. Откуда вы взялись?
— Оттуда же, откуда и всегда, — довольно расплывчато ответил Удодыч, убирая удостоверение в карман. — Что тут у вас? П-поджог?
Он скользнул по лицу Ивана чужим, неузнающим взглядом. Иван неуверенно улыбнулся, но его улыбка тут же увяла. Он, конечно, понимал, что Удодыч продолжает разыгрывать спектакль, но уж очень натурально это у него получалось. И, главное, зачем? Проверка окончена, огонь, можно сказать, потушен, лесник оказался на высоте, так какого рожна ему еще надо? Впрочем, они ведь хотели проверить не лесника, не руководство лесхоза, а совсем другое ведомство. Так, может, Удодыч сейчас объяснит этому придурку с ружьем, в чем тут соль, и они втроем доведут проверку до конца? Ведь, если разобраться, лесник тоже должен быть в этом заинтересован…
— А где остальные? — спросил лесник.
— Сейчас подтянутся, — пообещал Удодыч.
Он неторопливо вынул из кармана сигареты, сунул одну в зубы, снова пошарил по карманам и извлек оттуда некий предмет из вороненой стали, при виде которого у Ивана глаза полезли на лоб. Это был маленький револьвер с куцым стволом. Через секунду до Ивана дошло, что это, скорее всего, зажигалка, а в следующее мгновение Удодыч вдруг быстро прицелился этой зажигалкой в лесника и спустил курок. Зажигалка звонко бахнула, лесник выронил ружье и опрокинулся навзничь, прижимая к груди ладонь с судорожно растопыренными пальцами. Иван заметил выступившую между пальцами кровь, и ему стало чертовски неуютно: разыгранная Удодычем сцена выглядела чересчур естественно.
Лесник приподнял голову и зашарил по земле свободной рукой, пытаясь нащупать ружье. Удодыч шагнул к нему, вытянул руку с револьвером и нажал на спуск. Ничего не произошло. Удодыч спохватился, взвел курок большим пальцем и нажал еще раз. Револьвер — несерьезный какой-то, будто самодельный, — зло подпрыгнул у него в руке, и Иван увидел, как на лбу у лесника вдруг появилась черная отметина, будто муха села. Лесник уронил голову, пару раз судорожно перебрал ногами и затих.
Иван открыл рот, чтобы спросить, что это значит, но слова утонули в зловонной клокочущей массе, вдруг подкатившей к горлу и в мгновение ока заполнившей рот. Иван сложился пополам, и его завтрак — первый настоящий, плотный завтрак за много месяцев — с отвратительным плеском вырвался наружу. Кашляя, отплевываясь и утирая тыльной стороной ладони испачканный рот, Иван разогнулся и увидел Удодыча, который, наклонившись, подбирал что-то с земли.
Удодыч выпрямился, держа в руках ружье убитого лесника. Он переломил стволы, проверил патронники и вернул стволы в исходное положение. Стволы стали на место с металлическим щелчком.
— Вот, брат, какое дело, — спокойно, с легким оттенком печали сказал Удодыч. — Вот оно как порой случается. Живет человек, живет, а потом — раз, и нет человека. Будто и не было никогда.
Стволы ружья приподнялись и начали описывать плавную кривую, нацеливаясь прямиком на Ивана.
— Удодыч, — пробормотал тот, отказываясь верить собственным глазам. — Удодыч…
— Вот такая петрушка, Ваня, — сказал Удодыч, и Иван только сейчас заметил, что он больше не заикается.
Иван круто развернулся — так круто, что запутался в собственных непослушных ногах и упал. Он тут же вскочил и бросился бежать без оглядки, ни о чем не думая, почти ничего не видя перед собой, мечтая только об одном — поскорее убраться отсюда на максимально возможное расстояние.
Далеко убежать ему не удалось. Удодыч небрежно вскинул ружье и спустил курок. Тяжелая медвежья картечь кучно ударила Ивана в спину между лопаток, во все стороны полетели клочья окровавленной материи и тяжелые красные брызги. По инерции Зубов сделал еще два неровных шага и с шумом завалился головой в кусты.
Удодыч неторопливо закурил, держа под мышкой разряженный дробовик, и принялся за дело. Для начала он вернулся к трупу лесника и положил ружье возле его руки. Потом он подошел к Ивану. Тот еще дышал: остатки белой футболки на развороченной картечью спине потемнели от крови. Над раной деловито жужжали слетевшиеся на запах крови мухи. Удодыч бросил рядом с ним на землю свой тупоносый револьвер, нырнул в кусты и выволок оттуда тяжелую, маслянисто булькающую канистру. Когда он откинул пробку, по прогалине разлился одуряющий запах нагретого бензина. Действуя умело и сноровисто, Удодыч окатил бензином валежник, поплескал на траву, на кусты, в последний раз огляделся, проверяя, все ли в порядке, бросил окурок в бензиновую лужу и, повернувшись спиной к взметнувшемуся пламени, двинулся к дороге.
Через некоторое время Иван пришел в себя. Он попытался уползти от обступавшего его со всех сторон огня, но сил не было, они ушли в землю с кровью, Он прополз от силы метра полтора, а потом пламя настигло его. Иван хотел закричать, но звука не получилось.
Тогда он потерял сознание, убежав от боли в спасительную темноту.
К тому моменту, когда Удодыч остановил на шоссе попутную машину, Иван Зубов был мертв.
ГЛАВА 2
Перед тем как зайти на посадку, самолет плавно развернулся, делая круг и постепенно теряя высоту. Наверху, в неправдоподобно голубом небе, весело сверкало солнце, а снизу расстилалась какая-то серая муть — то ли туман, то ли низкие облака. Глеб, разбуженный призывом стюардессы пристегнуть ремни, сонно поморгал, глядя в иллюминатор, будучи не в силах сообразить, что это за дымка. Прогноз погоды как будто был благоприятным. Туман? В такое время суток, в такую погоду? Странно…
— Ты смотри, что делается, — сказали позади него.
— Да, — откликнулся другой голос, — леса горят. Горят, горят… Каждый год горят, и никому дела нет.
Окончательно проснувшись, Глеб защелкнул на животе пряжку привязного ремня. Ремень был потертый, с тусклой от долгого употребления оловянной пряжкой и заметно разлохмаченными краями. На матерчатом чехле переднего сиденья красовалось большое жирное пятно. Смотреть на него почему-то было неприятно. Глеб отвернулся к иллюминатору.
Теперь самолет шел еще ниже, давая возможность убедиться в том, что серая муть, поначалу принятая за туман, оказалась дымом лесного пожара. Дым косматым ватным одеялом застилал землю почти до самого горизонта. Порой в серой дымке встречались просветы, в которых можно было разглядеть то черную щетину леса, то нитку шоссе, то кажущиеся с высоты неправдоподобно ровными квадратики возделанных полей. Потом промелькнувший ландшафт снова заволакивался непрозрачным серым маревом. Глеб потянул носом: ему почудилось, что в салоне пахнет горелым.
— Ай, что творится! — сказали где-то впереди. — Давно такого не было. Страшное дело — пожар на торфяниках.
Какой-то разговорчивый пассажир, не спрашивая ничьего согласия, принялся пространно и с излишними подробностями излагать, какая это страшная штука — пожар на торфяниках. Он говорил, что провалившийся в горячий торф человек мгновенно превращается в головешку, горстку раскаленного праха, в ничто. Некоторое время Глеб боролся с острым желанием встать и попросить добровольного лектора заткнуться, а потом усилием воли отключил внимание и закрыл глаза. Болтовня разговорчивого пассажира сразу превратилась в назойливое бормотание, лишенное всякого смысла, и, устранив досадную помеху, Глеб стал думать об Ирине.
В изолированном мирке, который Глеб создал для себя за опущенными веками, было темно и тихо. Голос самозванного лектора и гудение двигателей сливались в сплошной монотонный гул, сильно ныл задетый пулей бок, и в болезненной полудреме Глебу казалось, что боль и доносившиеся снаружи звуки находятся в какой-то странной взаимосвязи: не то боль звучала, как крупная навозная муха, не то, напротив, гудение и жужжание вызывали боль в боку. Он упрямо заставлял себя думать о том, как вернется домой и встретит Ирину, пытался представить ее в домашнем платье на пороге или в фартуке у плиты, или в вечернем наряде за столиком дорогого ресторана, но изображение почему-то получалось плоским и размытым, как на скверной газетной фотографии. Ирино лицо все время норовило смениться другим лицом — широким, почти квадратным, с приплюснутым носом и густыми, черными с проседью усами. Мутноватые глаза, упрятанные, как у ящерицы, в кожистых складках и морщинах, смотрели с холодной угрозой. Это лицо выглядело живым, хотя его обладатель был мертв уже в течение сорока восьми часов.
Глеб сдался. В конце концов, его последнее задание, хоть и было выполнено, заслуживало того, чтобы о нем призадуматься. Пуля из безотказного «вальтера», оцарапавшая ему ребра, одним махом превратила поставленную Глебом жирную точку в многозначительное многоточие. Глеб под диктовку генерала Потапчука написал: «Конец», пользуясь снайперской винтовкой вместо шариковой ручки, а некто, пожелавший остаться неизвестным, при помощи старого девятимиллиметрового «вальтера» зачеркнул эту надпись и дописал снизу: «Продолжение следует».
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики