ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он сильно пострадал и, когда опом нился, сразу стал харкать кровью. Фалькенбергу при шлось занять его место.
Я сделал вид, будто это несчастье очень меня огорчило, молчал и хмурился не хуже остальных, но в душе ничуть не печалился. Конечно, у меня не было ника ких надежд на успех у фрекен Элисабет, но человек, который стоял на моем пути, теперь не мог мне по мешать.
Вечером я пошел на кладбище, сел там и стал ждать. «Вот если б сейчас пришла фрекен Элисабет!» – думал я. Через четверть часа она в самом деле пришла, я вскочил и сделал вид, будто хочу уйти, но от растерян ности не могу шагу сделать. И вдруг вся моя хитрость мне изменила, я потерял самообладание, потому что она была так близко, и сказал, сам того не желая:
– Эрик… с ним вчера случилось такое несчастье.
– Я знаю, – сказала она.
– Он разбился.
– Ну да, разбился. Но почему ты мне это гово ришь?
– Мне казалось… нет, сам не знаю. Ничего, он ведь поправится. И все снова будет хорошо.
– Да, да, конечно.
Пауза.
Похоже было, что ей нранилось меня поддразнивать.
Вдруг она сказала с улыбкой:
– Ты такой странный. Зачем ты ходишь по вечерам в такую даль и сидишь здесь?
– Просто у меня такая привычка. Коротаю время перед сном.
– И не боишься?
Ее насмешка заставила меня опомниться, я вновь обрел почву под ногами и ответил:
– Если мне чего-нибудь и хочется, так это снова выучиться дрожать.
– Дрожать! Значит, и ты читал эту страшную сказку! Где же?
– Уж и не припомню. В какой-то книжке, которая случайно попала мне в руки.
Пауза.
– А почему ты не захотел наняться к нам в работ ники?
– Это не по мне. Я хочу уйти отсюда вместе с од ним человеком.
– Куда же вы пойдете?
– Не знаю. На восход или на закат, все равно. Та кие уж мы бродяги.
Пауза.
– А жаль, – сказала она. – Нет, я не то хотела сказать, просто ты не должен был… Но говори же, что с Эриком. Ведь я для этого и пришла.
– Боюсь, что дела его плохи.
– А что говорит доктор, он поправится?
– Говорит, поправится. Но кто его знает.
– Ну что ж, спокойной ночи.
Ах, будь я молод, и богат, и красив, и знаменит, и учен… Она уходит…
В тот вечер я нашел на кладбище подходящий но готь и спрятал его в карман. Потом я постоял немного, озираясь, прислушался – вокруг было тихо. Никто не крикнул: «Это мое!»

XII

Мы с Фалькенбергом отправились в путь. Холод ный осенний вечер, высоко в небе мерцают звезды. Я уговорил Фалькенберга пойти мимо кладбища, – как это ни смешно, мне хочется видеть, горит ли свет в одном из окошек пасторской усадьбы. Будь я молод, и богат, и…
Мы шли час за часом, ноша у нас была легка, и мы, двое бродяг, еще не знали друг друга, нам было о чем поболтать. Позади осталась одна лавка, потом другая, и в вечерних сумерках мы увидели шпиль приходской церкви.
По привычке я хотел и тут заглянуть на кладбище и сказал:
– А не заночевать ли нам здесь?
– Что за глупости! – сказал Фалькенберг. – Сена полно во всяком сарае, а прогонят из сарая, лучше уж спать в лесу.
И он снова пошел вперед.
Ему было за тридцать, он был высок ростом и хоро шо сложен, но слегка сутулился и носил длинные, закру ченные книзу усы. Говорил он мало и неохотно, был неглуп, ловок, обладал красивым голосом, хорошо пел и вообще совсем не походил на Гринхусена. В своей речи он невероятным образом смешивал трённелагский и вальдреский говоры, а иной раз ввернет и шведское словечко, так что нельзя угадать, откуда же он родом.
Мы пришли на какой-то хутор, где собаки встретили нас лаем, и, поскольку там никто еще не ложился, Фаль кенберг попросил позвать кого-нибудь из хозяев. Вышел молодой парень.
– Не найдется ли для нас работы?
– Нет.
– Но ведь изгородь у дороги, того и гляди, упадет, не хотите ли ее поправить?
– Нет. Уже осень, сами сидим без дела.
– А можно у вас переночевать?
– К сожалению…
– Хоть на сеновале…
– Нет, там спят служанки.
– Вот сукин сын, – пробормотал Фалькенберг, ухо дя со двора.
Мы пошли без дороги, через лесок, присматривая место для ночлега.
– А что, если вернуться на этот хутор… к служан кам? Может, они нас не прогонят?
Фалькенберг поразмыслил.
– Нет, собаки залают, – сказал он.
Мы дошли до выгона, где паслись две лошади. У од ной на шее болтался колокольчик.
– Хорош хозяин, у которого лошади пасутся без присмотра, а служанки спят на сене, – сказал Фалькен берг. – Вот мы сейчас прокатимся на этих лошадках.
Он поймал лошадь с колокольчиком, засунул в него пучок травы и мха, а потом уселся верхом. Моя лошадь была пугливее, и поймать ее оказалось не так легко.
Мы отыскали ворота и выехали с выгона на дорогу. Одно из своих одеял я отдал Фалькенбергу, а другое подстелил под себя, но уздечку взять было негде.
Все шло как по маслу, мы про e хали целую милю и были уже в соседнем приходе. Вдруг где-то впереди на дороге послышались голоса.
– Скачи за мной! – крикнул Фалькенберг, оборо тясь ко мне.
Но долговязый Фалькенберг недалеко ускакал, я видел, как он вдруг ухватился за ремешок, на котором висел колокольчик, и сполз вперед, цепляясь за лошадиную шею. Мелькнула нога, задранная кверху, и он упал.
К счастью, нам ничто не грозило. Просто двое влюб ленных бродили по дороге и говорили друг другу неж ности.
Мы ехали еще полчаса, а когда набили себе синяков и устали, слезли с лошадей да хлестнули их хорошенько, чтоб они бежали домой. Дальше мы снова пошли пешком.
«Га-га-га!» – послышалось вдали. Я узнал крик ди ких гусей. В детстве меня приучили стоять смирно, сло жив руки, чтобы не испугать гусей, которые тянулись над головой; этого зрелища я никогда не пропускал и теперь замер на месте. Чудесное и таинственное чувство шевельнулось в моем сердце, у меня захватило дух, я глаз не мог отвести от стаи. Вон они летят, словно плы вут, рассекая небо. «Га-га!» – раздается у нас над са мыми головами. И они величественно уплывают по звездному небу…
Мы нашли наконец тихий хутор и славно выспались на сеновале; спали мы до того крепко, что наутро нас застали там хозяин и его работник.
Фалькенберг не растерялся и предложил хозяину уплатить за ночлег. Он объяснил, что мы пришли позд ней ночью и не хотели никого беспокоить, но пускай не думает, будто мы какие-нибудь мошенники. Хозяин денег не взял и даже пригласил нас выпить кофе на кухне. Но работы у него не было, уборка урожая давно закон чилась, и сам он со своим работником чинил заборы, ч тобы не сидеть сложа руки.

XIII

Мы скитались три дня, но не нашли никакой работы, а нам ведь надо было есть и пить, мы поиздержались и выбились из сил.
– Много ли у нас с тобою за душой осталось? Даль ше так не пойдет, – сказал Фалькенберг, и из его слов было ясно, что придется промышлять воровством.
Мы поразмыслили немного и решили, что там видно будет. О пропитании беспокоиться не приходилось, все гда можно стащить курицу, а то и две; но без денег тоже никак не обойтись, надо их как-то раздобывать. Так ли, иначе ли, а надо, мы ведь не ангелы.
– Нет, я-то не ангел небесный, – сказал Фалькенберг. – Вот на мне праздничная одежда, а ведь такую и в будни не всякий наденет. Я стираю ее в ручье и жду голый, покуда она высохнет, а когда она расползается в лохмотья, я ее латаю. Надо подработать и ку пить другую. Так дальше не годится.
– А Эрик говорит, что ты не дурак выпить.
– Щенок твой Эрик! Само собой, иногда я выпиваю. Есть да не пить – ведь это же тоска смертная. Давай поищем усадьбу, где есть пианино.
Я смекнул: «Если есть пианино, значит, усадьба бо гатая, там будет, чем поживиться».
Такую усадьбу мы нашли под вечер. Фалькенберг надел мое городское платье и велел мне нести мешок, а сам шел налегке, будто гулял. Он отправился прямо в комнаты с парадного крыльца и пробыл там довольно долго, потом вышел и сказал, что будет настраивать пианино.
– Что будешь?
– Тише ты, – сказал Фалькенберг. – Я не люблю хвастать, но мне приходилось уже делать такую работу.
И когда он достал из мешка ключ для настройки, я понял, что он не шутит.
Мне он велел дожидаться где-нибудь неподалеку, покуда он меня не позовет.
Коротая время, я стал бродить вокруг усадьбы, и, когда проходил под окнами, слышал, как Фалькенберг в комнатах ударяет по клавишам. Он не умел играть, но у него был хороший слух, он подтягивал струну, а потом ровно на столько же ослаблял. И пианино зву чало ничуть не хуже прежнего.
Я разговорился с одним здешним работником, со всем еще молодым парнем. Он мне сказал, что получает двести крон в год, да еще живет на хозяйских харчах. Встает он в половине седьмого утра и идет задавать корм лошадям, а в страдную пору приходится вставать в половине шестого и работать весь день, до восьми вечера. Но он не унывает и доволен тихой жизнью в своем маленьком мирке. Как сейчас вижу его красивые, ровные зубы и чудесную улыбку, с которой он говорил о своей девушке. Он подарил ей серебряное кольцо с золотым сердечком.
– Ну и что она сказала?
– Удивилась, ясное дело.
– А ты что сказал?
– Что сказал? Сам не знаю… Сказал: носи на здо ровье. Хочу еще подарить ей материи на платье…
– А она молодая?
– Да. Совсем молоденькая, и голос у нее, как му зыка.
– И где же она живет?
– Этого я тебе не скажу. А то пойдет сплетня по всей округе.
Я стоял перед ним, будто Александр Македонский, властитель мира, и презирал его жалкую жизнь. На прощанье я подарил ему свое шерстяное одеяло, потому что мне тяжело было носить сразу два; он сказал, что отдаст его своей девушке и ей теперь будет тепло спать.
И тогда Александр Македонский изрек:
– Не будь я т e м, что я есть, быть бы мне тобой.
Фалькенберг кончил работать и вышел, вид у него был важный и говорил он на датский манер, так что я едва понимал. Хозяйская дочка провожала его.
– Ну-с, – сказал он, – а теперь мы направим стопы к соседней усадьбе, ведь и там, без сомнения, тоже имеется пианино, которое необходимо привести в поря док. Прощайте, фрекен! – А мне он шепнул: – Шесть крон, приятель! И с соседей ихних получу еще шесть, всего, стало быть, двенадцать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики