ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Скаковая дорожка иногда вьется по холмам, иногда поворачивает под острым углом и к тому же не огорожена, а флажки, указывающие маршрут, плохо различимы, ее пересекает другая дорожка, предназначенная для другой дистанции, почва может быть глинистой, а может быть песчаной, бывает, что за препятствием земля идет под уклон. Правила, установленные Национальным охотничьим комитетом, оставляют большую свободу устроителям ипподромов. В зависимости от своих убеждений или по необходимости они могут сделать маршрут стипль-чеза или довольно легким, или исключительно трудным. Правила говорят, к примеру, что все барьеры должны быть не меньше чем четыре фута шесть дюймов в высоту (приблизительно 156 сантиметров. — Прим. пер.); на первых двух милях дистанции должно быть не меньше двенадцати барьеров, а на каждой следующей не меньше шести; на каждой миле должно быть не меньше одного рва шести футов шириной и двух футов глубиной; должно быть водное препятствие не меньше двенадцати футов шириной и двух футов глубиной. А все остальное уже зависит от организаторов скачек.
Поэтому, как я уже не раз говорил, каждый заезд — это исключительное событие, которое редко можно предсказать и никогда нельзя повторить. Так же как невозможно найти универсальное правило для работы с лошадьми, потому что каждая из них — индивидуальность. У любого ипподрома, у любой скаковой дорожки свое собственное лицо. Нет двух похожих. Свой аромат, свои причуды и привычки и свои собственные приметы, вроде полосатых шерстяных чулок в Челтенхеме, дождя в Гайдок-Парке и ненадежных трибун в Бангер-он-Ди.
Мне всегда приносил удачу Херст-Парк. За два дня там и за следующий третий день в Сендауне я поставил свой неповторимый рекорд: восемь побед в одиннадцати заездах.
Эйнтри и Кемптон можно отнести к трудным маршрутам, потому что здесь большие, вызывающие трепет барьеры, за которыми земля заметно идет под уклон, но работать тут с хорошей лошадью — огромное наслаждение, правда, если у скакуна не хватает отваги, ему здесь делать нечего.
В Кемптоне часто, когда жокеи падают, зрители на трибунах не видят к этому никакой причины и возмущаются их неуклюжестью. А причина — лошадь. Если она слишком рано отталкивается для прыжка, то задевает животом гребень барьера. Сама она может приземлиться невредимой, хотя и медленно, но всадник описывает в воздухе изящную параболу и потом на земле мрачно разглядывает синяки. Непрогибающаяся, жесткая береза, из которой сделан барьер, создает эффект резкого нажатия на тормоз в автомобиле: пассажиры на заднем сиденье падают вперед, сосед водителя пробивает головой лобовое стекло. А жокей летит к голове лошади, и никакое мастерство не поможет ему изменить закон природы.
Несколько лет назад я работал с хорошей лошадью на стипль-чезе новичков в Кемптоне, правильнее было бы сказать, собирался работать, потому что, к негодованию и ярости ее болельщиков, без всякой видимой причины мы сошли с дистанции, не дойдя до второго препятствия. Когда мы подошли к первому барьеру, лошадь, отличный скакун, взлетела в длинном низком прыжке, но, поняв, что ей не хватит высоты, сделала в воздухе конвульсивное движение, проехалась животом по гребню барьера и почти нормально приземлилась. Но в результате этих драматических манипуляций седло соскользнуло назад, и у меня не оставалось другого выбора, как срочно осадить лошадь. Ведь вести скачку на скользящем седле — это все равно что пытаться усидеть на смазанном жиром столбе.
Как-то раз на соревнованиях в Варвике всех встревожило необычно большое число падений. А причина заключалась в том, что некоторые барьеры были полностью перестроены и стали жесткими и негнущимися, а другие, которые не нуждались в капитальном ремонте, остались прежними, то есть чуть прогибающимися. Глядя на них, никто бы не смог определить, какие перестроены, а какие нет. Но лошади очень скоро раскрыли секрет. Они легко перебирались через гребни старых барьеров и с грохотом набивали себе шишки о новые.
Посочувствовав жертвам, можно сказать, что это соревнование принесло интересную информацию. Все увидели, что, хотя лошади и могут приспосабливаться к различным конструкциям барьеров на каждом ипподроме, они ожидают, что по крайней мере барьеры на одной дорожке одинаковые.
Ипподром в Племптоне я долгие годы без колебаний относил к самым трудным. Но в один из дней я работал там с Дометой, и это стало для меня откровением. Она необыкновенно легко прошла все препятствия, на каждом набирая преимущество, и финишировала свежей и совсем не уставшей. При том что это было ее первое соревнование в сезоне и Домета еще не вошла в полную форму.
Тут до меня дошло, что я считал Племптон трудным потому, что мне не доводилось здесь работать с по-настоящему хорошей лошадью. В Племптоне есть свои преимущества, но их не так много, чтобы привлечь звезд экстракласса. Если бы я тут работал только на Финнюре, Кредуэлле и Лочрое, то мне никогда бы не показались препятствия на склоне холма такими неудобными.
В Сендауне зрители за свои деньги получают дополнительные впечатления, потому что там на трехмильной дистанции бывает не меньше чем двадцать два препятствия. Но Сендаун я всегда относил к своим любимым ипподромам, может быть, потому, что здесь в отличие от Племптона я работал с прекрасными лошадьми.
После окончания скачки лошадям в Сендауне предстоит получасовая прогулка до паддока. И естественно, что жокея нельзя вызвать для следующего заезда, пока он не вернется в весовую, чтобы взвеситься и переодеться. В холодный день зрителям на трибунах такой перерыв кажется бесконечно долгим, но каким крохотным он представляется тем счастливчикам, кто имеет работу на целый день.
Но хуже всего, когда участвуешь в последнем заезде: время будто остановилось, темнеет зимой рано, зрители расходятся, и чувствуешь себя страшно подавленным.
Челтенхем, штаб-квартира Национального комитета, — главная дистанция стипль-чеза. У бурых и красноватых холмов, по которым вьется скаковая дорожка, заслуженная слава. Мое описание или даже открытка с изображением ипподрома не могут передать впечатления от этой Мекки стипль-чеза. Нужно видеть весь ландшафт, его дрожащий воздух, слышать шум трибун, вдыхать запах земли, возбуждающий необъяснимое волнение.
Открытка мертва для меня. Зрительная память иногда обманывает, а воображение искажает, только мысленно можно запечатлеть суть этого места, знакомого, мрачноватого или экзотического, для памяти разума не нужна ни фотография, ни картина.
На холмах Челтенхема так бесконечно меняется свет — от ярко-искрящегося до нежно-туманного, что художники уже сотню лет пытаются уловить его (конечно, если не останавливаются на первом же рисунке).
В Челтенхеме, как и на многих других холмистых скаковых дорожках, часто вспоминают о тактике «сидеть-и-страдать». Если финиш не на вершине холма, то нет мудрости в том, чтобы гнать лошадь галопом вверх, когда силы ей понадобятся для победного рывка. С другой стороны, всадник чувствует, что лошадь сохранила силы, но время уже упущено, и, что еще хуже, более скромные скакуны обошли тебя. Но все же тактика «сидеть-и-страдать» хорошо знакома всем постоянно работающим жокеям.
Скаковая дорожка в Челтенхеме два раза поднимается на вершины холмов, один раз прямо возле трибун, и второй — в дальнем конце маршрута. Здесь от вершины отходит пологий поворот налево, который ведет к недавно подновленной дорожке, а крутой спуск продолжает старую. Часто зеленые новички галопом проносятся мимо бригады «сидеть-и-страдать», но скоро обнаруживают, что сделали лишний объезд и потеряли преимущества, которые набрали скоростью подъема.
Этот маршрут особенно труден для лошадей, которые любят идти первыми. Им не хватает сил сохранить первенство, то и дело взбираясь вверх, и они часто проигрывают. Но не всегда.
Самое удивительное исключение, какое я видел, был Ройял Эппроч, лошадь лорда Байстера, привезенная из Ирландии. С самого старта он вырвался вперед и уходил все дальше и дальше от следовавших за ним скакунов. Он выиграл заезд без особых усилий, другие лошади по сравнению с ним выглядели жалкими ослами. Ройял Эппроч, несомненно, стал бы еще одной звездой в конюшне лорда Байстера, если бы не сломал ногу в своем втором сезоне. Поправившись, он уже не достиг прежней великолепной формы.
Но в каком-то смысле все ипподромы похожи: в воротах тебя всегда встречает запах заливных угрей, ухмылка постоянных «жучков», веселые возгласы: «Привет, Дикки (или Джонни, Фэтти, Тиши), старина!», продавцы газет, знакомые аргументы контролеров и неудачливый безбилетник, пытавшийся пройти на ипподром.
Глава 9
Стиль и техника
Не существует единой техники жокейской работы, которая подходила бы для любых соревнований, в слякоть и в сушь, для рвов и барьеров, для умного скакуна и тупицы. Каждая скаковая дорожка, каждая лошадь, каждое препятствие требуют своего подхода, такое разнообразие сложностей, наверно, и составляет непреходящее очарование скачек.
Опытный жокей вырабатывает собственный стиль, который так же легко заметить в бинокль, как и цвета, в каких он выступает. Но если человек лишен воображения и во всех скачках применяет один и тот же метод, со всеми лошадьми ведет себя одинаково, то он рискует проиграть и в тех случаях, когда мог бы с уверенностью победить.
Трудно объяснить различие между хорошим наездником и хорошим жокеем. И если я попробую это сделать, то моя попытка будет похожа на работу театрального критика, который разбирает, как исполнена пьеса, но отнюдь не считает, что сам способен сыграть лучше актеров. Так и я, говоря об идеальном наезднике и идеальном жокее, вовсе не подразумеваю, что сам приблизился к идеалу.
Идеальный наездник спокойно сидит верхом. Его спокойствие, основанное на уверенности в своих силах, передается лошади, а спокойствие лошади, в свою очередь, укрепляет его уверенность. Ничто так не пугает лошадь, как страх всадника. И ничто так не будоражит и не тревожит лошадь, как всадник, не умеющий сидеть спокойно. Лошади исключительно тонко чувствуют психическое состояние человека, который сидит у них на спине.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики