ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  полная теория гражданских войн
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Мы ведем речь о трех процессах: соматическом, эго-
процессе и социальном. В истории науки эти три про-
цесса были связаны с тремя научными дисциплинами:
биологией, психологией и социальными науками. Каж-
дая из них изучала то, что могла изолировать, сосчитать
и расчленить: одиночные организмы, отдельные души
(minds) и социальные агрегаты. Получаемое таким путем
знание -это знание фактов и цифр, местоположения и
причин. Оно привело к обоснованию привязки изучаемо-
го объекта к тому или другому процессу. Эта трихотомия
господствует в нашем мышлении, ибо только благодаря
изобретательным методологиям данных дисциплин мы
вообще что-то знаем. Однако к сожалению, подобное
знание ограничено условиями его получения: организм
подвергается вивисекции или вскрытию, душа - экспе-
рименту или допросу, а социальные агрегаты расклады-
ваются по статистическим таблицам. Во всех этих случа-
ях научная дисциплина наносит ушерб предмету наблю-
дения, активно расчленяя его целостное состояние жиз-
ни для того, чтобы сделать изолированную часть подат-
ливой к применению некоторого, набора инструментов
или понятий.
Наша клиническая проблема и наше пристрастие -
иного порядка. Мы изучаем индивидуальные человечес-
кие кризисы, вовлекаясь в них как терапевты. При этом
мы обнаруживаем, что упомянутые выше три процесса,
представляют собой три стороны человеческой жизни.
Тогда, соматическое напряжение, тревога индивидуума и
паническое настроение группы - это три разных образа,
в которых человеческая тревога являет себя различным
методам исследования. Клиническая подготовка должна
включать в себя все три метода - идеал, к которому
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
ощупью приходят исследования в этой книге. Когда мы
критически рассматриваем каждый релевантный пункт в
определенной истории болезни, то не в силах отделаться
от убеждения, что значение пункта, который можно <ло-
кализовать> в одном из трех процессов, соопределяется
его значением в двух оставшихся. Пункт в одном процес-
се приобретает релевантность посредством придания зна-
чимости пунктам в других процессах и, в свою очередь,
через получение значимости от них. Постепенно, я наде-
юсь, мы сможем найти более подходящие слова для описа-
ния такой релятивности в человеческом существовании.
<Причину> катастрофы, описанной в нашем первом
примере кризиса, нам не дано узнать. Вместо нее мы
обнаруживаем конвергенцию у всех трех процессов спе-
цифической интолерантности, что делает эту катастрофу
ретроспективно понятной и вероятной. Ее правдоподо-
бие, установленное таким образом, не позволяет вернуть-
ся назад и устранить причины; оно лишь дает нам воз-
можность предполагать некий континуум, на котором эта
катастрофа отметила событие, отбрасывающее сейчас
свою тень назад, на те самые пункты - факторы, кото-
рые, по-видимому, и вызвали его. Катастрофа произош-
ла, и мы должны теперь ввести себя в качестве исцеляю-
щего фактора в посткатастрофическую ситуацию. Мы
никогда не узнаем, какой была эта жизнь до ее наруше-
ния и какой - после нее, но до нашего вмешательства.
Таковы условия, в которых нам приходится проводить
терапевтическое исследование.
Для сравнения и подтверждения наших выводов рас-
смотрим другой кризис, на этот раз у взрослого. И опять
налицо соматический симптом: сильные хронические
головные боли, обязанные своим появлением одной из
крайностей взрослой социальной жизни - военному сра-
Часть первая
2. БОЕВОЙ КРИЗИС
У МОРСКОГО ПЕХОТИНЦА
Молодой человек тридцати с небольшим лет (по граж-
данской профессии учитель) был уволен в отставку из
вооруженных сил как получивший <психоневротическую
травму>. Симптомы, прежде всего -лишающая трудо-
способности головная боль - преследовали его и в пер-
вой мирной работе. В клинике для ветеранов войны ему
предложили рассказать, как это началось. Вот что он сооб-
щил.
Группа морских пехотинцев только что высадилась
на берег у самой воды, в зоне досягаемости огня передо-
вых отрядов противника, ничего не различая в ночной
тьме тихоокеанского берегового плацдарма. Еще до служ-
бы в армии эти ребята входили в компанию крутых и
буйных парней, уверенных в том, что способны <спра-
виться со всем>; такими они оставались и сейчас. Они
всегда думали, что могли рассчитывать на <начальство>:
дескать, их сменят после первой атаки, а уж там пусть
простая пехота закрепляется и удерживает захваченные
позиции. Находиться в положении <принимающего что-
то покорно> было глубоко противно духу морской пехо-
ты. И все же такое случалось в этой войне. А когда слу-
чалось, то морские пехотинцы оказывались незащищен-
ными не только от ужасных, летящих ниоткуда пуль снай-
перов, но и от непривычной смеси отвращения, гнева и
страха где-то внизу живота.
Вот и опять им представился такой случай. <Под-
держка> морской артиллерии не очень-то поддерживала.
Что если и правда <начальство> решило списать их в
расход?
Среди этих солдат находился и наш пациент. Воз-
можно, тогда он меньше всего думал о том, что сам ког-
жению.
68
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
Часть первая
да-нибудь мог стать пациентом. Дело в том, что он был
рядовым медицинской службы. Безоружный, согласно
конвенции, санитар видимо не чувствовал медленно под-
нимающейся волны ярости и паники среди солдат, как
если бы она просто не могла докатиться до него. Почему-
то он ощущал себя на своем месте в роли санитара. Доса-
да солдат лишь вызвала у него мысль, что они походили
на детей. Ему всегца нравилось работать с детьми и счи-
талось, что он особенно хорош в работе с трудными под-
ростками. Сам-то он не был таким. Фактически, с самого
начала войны он потому и выбрал медицинскую службу,
что не мог заставить себя носить оружие. И не испыты-
вал никакой ненависти к кому-либо. (По тому, как он
теперь говорил о своих благородных мотивах, стало ясно,
что этот человек, вероятно, слишком добродетелен, что-
бы годиться для военной службы, во всяком случае, в
морской пехоте; ибо, как выяснилось, он никогда не пил,
не курил и даже не сквернословил!) Сейчас было хорошо
видно, что он мог бы справиться и с большим, чем то их
отчаянное положение на берегу, мог бы помочь этим ре-
бятам выпутаться из него и оказать помощь, когда их
агрессивная миссия закончилась бы. В армии он сбли-
зился со своим непосредственным командиром, похожим
на него человеком, к которому питал уважение и даже
восхищался им.
Наш санитар никогда не помнил всего, что происхо-
дило в течение остатка той ночи. Сохранились лишь от-
рывочные воспоминания, скорее призрачные, чем реаль-
ные. Он утверждает, что медикам приказали разгружать
боеприпасы вместо того, чтобы разворачивать полевой
госпиталь; что командир медиков почему-то страшно ра-
зозлился и и грубо ругался; что кто-то сунул ему (санита-
ру) в руки автомат. Больше он ничего не помнит.
Утром наш пациент (ибо теперь он был пациентом)
обнаружил, что находится в наспех развернутом, нако-
нец, госпитале. Неожиданно у него развилась тяжелая
лихорадка, и весь день он провел в полусне от действия
успокоительного. С наступлением сумерек противник
атаковал их с воздуха. Все здоровые солдаты искали ук-
рытие или помогали больным и раненым укрываться от
налета. Он был лежачим больным: не мог передвигаться
самостоятельно и, что еще хуже, не мог помогать другим.
Здесь он в первый раз испытал страх, какой многим храб-
рым мужчинам доводилось испытывать в тот миг, когда
они приходили в сознание лежа на спине, не в силах
сделать ни малейшего движения.
На следующий день его эвакуировали. В тылу, не под
огнем, он чувствовал себя спокойнее, или думал так, пока
не стали разность заагграк. Мегалический звук столовой
посуды прошил ему голову подобно автоматной очереди.
Казалось, совершенно невозможно защититься от этих зву-
ков, которые были настолько непереносимы, что он укры-
вался с головой одеялом всякий раз, пока другое ели.
С тех пор свирепая головная боль сделала его жизнь
несчастной. Когда боль временно уходила, он нервничал,
со страхом ожидая вероятных металических звуков, и
приходил в ярость, когда они раздавались. Лихорадка (или
то, что ее вызывало) прошла, но головные боли и нервоз-
ность вынудили его вернуться в Америку и уволиться в
отставку из корпуса морской пехоты.
Здесь мы должны спросить о чем-то на первый взгляд
весьма далеком от головной боли, а именно: почему этот
человек был таким добропорядочным? Ибо даже теперь,
фактически осажденный раздражающими послевоенны-
ми обстоятельствами, он, казалось, не способен выра-
зить в словах и излить свое раздражение. К тому же, он
считал, что именно оскорбительный гнев его командира
той ночью, разрушив иллюзии, разбудил в нем тревогу.
Почему наш пациент был так добропорядочен и так по-
трясен проявлением гнева?
70
Эрик Г. Эриксон. Детство и общество
Цдсть первая
Я попросил его постараться преодолеть отвращение
к гневу и перечислить то, что раздражало его, пусть даже
немного, в течение всего времени, предшествовавшего
нашей беседе. Он назвал: звуки звонких поцелуев; высо-
кие голоса, такие как у детей в школе; визг покрышек;
воспоминание о стрелковой ячейке, полной муравьев и
ящериц; плохую еду на флоте США; последнюю бомбу,
которая разорвалась довольно близко; недоверчивых, по-
дозрительных людей; ворующих людей; самодовольных
людей, <независимо от национальности, цвета кожи и
вероисповедания>; воспоминание о матери. Ассоциации
пациента привели от металлических звуков и других во-
енных (в узком смысле слова) воспоминаний к воров-
ству, недоверию и к... матери.
Как выяснилось, он не видел мать с четырнадцати
лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   схема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииэтническая структура Русского мира и  национальная идея для русского народа
загрузка...

Рубрики

Рубрики