ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я расспрашивал про обычаи, посещал мастерские, рассматривал громадные машины, доставляющие воду в сады. Но мне было скучно без Учителя.
Аполлоний. Наконец мы покинули Вавилон, и при свете луны вдруг мы увидели эмпузу.
Дамис. Да, да! Она прыгала на своем железном копыте, ревела, как осел, скакала по скалам. Он изругал ее, и она исчезла.
Антоний в сторону.
К чему они клонят?
Аполлоний. В Таксиле, столице пяти тысяч крепостей, Фраорт, царь Ганга, показал нам свою гвардию чернокожих, ростом в пять локтей, а в дворцовых садах, под навесом из зеленой парчи, — огромного слона, которого царицы любили натирать для забавы благовониями. То был слон Пора, сбежавший после смерти Александра.
Дамис. И его нашли в лесу.
Антоний. Они извергают слова, как пьяные.
Аполлоний. Фраорт посадил нас с собой за стол.
Дамис. Что за потешная страна! Государи на попойках развлекаются метанием стрел под ноги пляшущим детям. Но я не одобряю…
Аполлоний. Когда я собрался в дальнейший путь, царь дал мне зонт и сказал: «У меня есть на Инде табун белых верблюдов. Когда они больше тебе не понадобятся, подуй им в уши. Они возвратятся».
Мы спустились вдоль реки, идучи ночью при свете светляков, сверкавших в бамбуках. Раб насвистывал песню, чтобы отгонять змей, и наши верблюды приседали, проходя под деревьями, как в слишком низкие двери.
Однажды черный ребенок с золотым кадуцеем в руке привел нас в школу мудрецов. Их глава, Ярхас, рассказал мне о моих предках, обо всех моих мыслях, обо всех моих поступках, обо всех моих существованиях. Он был некогда рекою Индом и напомнил мне, что я водил барки по Нилу во времена царя Сезостриса.
Дамис. А мне ничего не говорят, так я и не знаю, кем я был.
Антоний. У них вид смутный, как у теней.
Аполлоний. Мы встретили на морском побережье упившихся молоком кинокефалов, которые возвращались из похода на остров Тап-робан. Теплые волны выплескивали к нам желтый жемчуг. Амбра хрустела у нас под ногами. Китовые скелеты белели в расщелинах береговых скал. Суша в конце концов стала уже сандалий, и, брызнув к солнцу водой океана, мы повернули вправо, в обратный путь.
Мы возвращались Областью Ароматов, страной Гангаридов, мысом Комарийским, землей Сахалитов, Адрамитов и Гомеритов, затем через Кассанийские горы, Красное море и остров Топазос мы проникли в Эфиопию по царству Пигмеев.
Антоний в сторону.
Как велика земля!
Дамис. И когда мы пришли домой, все те, кого мы знали некогда, уже умерли.
Антоний опускает голову. Молчание.
Аполлоний продолжает:
Тогда в народе пошел говор обо мне.
Чума опустошала Эфес; я приказал побить камнями старика-нищего.
Дамис. И чума прекратилась!
Антоний. Как! он пресекает болезни?
Аполлоний. В Книде я излечил влюбленного в Венеру.
Дамис. Да, безумца, который даже обещал жениться на ней. Любить женщину еще туда-сюда, но изваяние — какая глупость! Учитель положил ему руку на сердце, и любовь тотчас угасла.
Антоний. Что? он освобождает от бесов?
Аполлоний. В Таренте несли на костер мертвую девушку.
Дамис. Учитель коснулся ее губ — и она поднялась, призывая мать.
Антоний. Как! он воскрешает мертвых?
Аполлоний. Я предсказал власть Веспасиану.
Антоний. Что! он отгадывает будущее?
Дамис. В Коринфе был…
Аполлоний. Возлежа за столом с ним, на водах Байских…
Антоний. Простите меня, чужеземцы, уже поздно!
Дамис. Юноша по имени Менипп.
Антоний. Нет! нет! ступайте прочь!
Аполлоний. Вошла собака, держа в пасти отрубленную руку.
Дамис. Раз вечером, в предместье, он повстречал женщину.
Антоний. Слышите вы меня? уходите!
Аполлоний. Она стала бродить вокруг стола, неопределенно поглядывая на нас.
Антоний. Довольно!
Аполлоний. Ее хотели прогнать.
Дамис. Ну, Менипп и пошел к ней; они предались любви.
Аполлоний. Постукивая хвостом по мозаике, она положила эту руку на колени Флавия.
Дамис. Но утром, на уроках в школе, Менипп был бледен.
Антоний, вскакивая.
Еще! А! пусть продолжают, раз нет…
Дамис. Учитель сказал ему: «О прекрасный юноша, ты ласкаешь змею; змея ласкает тебя! Когда же свадьба?» Мы все пошли на свадьбу.
Антоний. Глупо, право, что я слушаю это!
Дамис. Уже в вестибюле бегали слуги, отворялись и затворялись двери; однако не было слышно ни шума шагов, ни шума дверей. Учитель поместился возле Мениппа. Тотчас же невеста разразилась гневом на философов. Но золотая посуда, виночерпии, повара, хлебодары исчезли, крыша улетела, стены рухнули — и Аполлоний остался один; он стоял, а у его ног лежала эта женщина, вся в слезах. То был вампир, удовлетворявший красивых юношей, чтобы пожирать их плоть, ибо нет ничего приятнее для этого рода призраков, чем кровь влюбленных.
Аполлоний. Ежели ты хочешь знать искусство…
Антоний. Я ничего не хочу знать!
Аполлоний. В вечер, когда мы прибыли к воротам Рима…
Антоний. О! да, расскажи мне о папском городе!
Аполлоний. К нам подошел пьяный человек, певший приятным голосом. То была эпиталама Нерона, и он имел право умертвить всякого, кто слушал его невнимательно. Он носил за спиной в ящичке струну с кифары императора. Я пожал плечами. Он бросил нам грязью в лицо. Тогда я развязал пояс и вручил его ему.
Дамис. Прости меня, но ты поступил ошибочно!
Аполлоний. Ночью император призвал меня во дворец. Он играл в кости со Спором, облокотившись левой рукой на агатовый столик. Он обернулся и, насупив свои русые брови, спросил: «Почему ты не боишься меня?» — «Потому что бог, который сделал тебя грозным, сделал меня бесстрашным», отвечал я, Антоний в сторону.
Что-то необъяснимое наводит на меня ужас.
Молчание.
Дамис продолжает пронзительным голосом:
Да и вся Азия может рассказать тебе…
Антоний порывисто.
Я болен! Оставьте меня!
Дамис. Послушай же. Он видел из Эфеса, как убили Домициана, который был в Риме.
Антоний, пытаясь смеяться.
Может ли это быть!
Дамис. Да, в театре, среди бела дня, в четырнадцатую календу октября, внезапно он вскричал: «Кесаря убивают!» и продолжал вешать время от времени: «Он падает на землю; О, как он отбивается! Он опять поднялся; пытается убежать; двери заперты; а! все кончено! вот он мертв!» И в этот день, действительно, Тит Флавий Домициан был убит, как тебе известно.
Антоний. Без помощи дьявола… разумеется…
Аполлоний. Он, Домициан, хотел умертвить меня! Дамис бежал по моему приказу, а я остался один в темнице.
Дамис. То была ужасная смелость, надо признаться!
Аполлоний. В пятом часу солдаты привели меня к трибуналу. Речь моя была готова, и я держал ее под плащом.
Дамис. Мы же все были на Пуццолийском побережье! Мы думали; что ты уже мертв; мы плакали. И вот, в шестом часу, внезапно ты появился и сказал: «Вот я!».
Антоний в сторону.
Как Он!
Дамис очень громко.
Безусловно!
Антоний. О, нет! вы лжете ведь? право же вы лжете!
Аполлоний. Он сошел с Неба. Я же восхожу туда, — по моей добродетели, вознесшей меня до высоты Начала!
Дамис. Тиана, его родной город, посвятила ему храм со жрецами!
Аполлоний приближается к Антонию и кричит ему в уши:
Ибо я знаю всех богов, все обряды, все молитвы, все оракулы! Я проник в пещеру Трофония, Аполлонова сына! Я месил для сиракузянок пироги, которые они носят в горы! Я выдержал восемьдесят испытаний Мифры! Я прижимал к сердцу змею Сабазия! Я получил повязку Кабиров! Я омывал Кибелу в волнах кампанских заливов, и я провел три луны в пещерах Самофракийских!
Дамис. с глупым смехом.
А! ха, ха! на таинствах Благой Богини!
Аполлоний. И ныне мы возобновляем паломничество!
Мы держим путь на север, в край лебедей и снегов. На белой равнине слепые гиппоподы топчут копытам заморские травы.
Дамис. Идем! уже заря. Петух пропел, конь проржал, парус натянут.
Антоний. Петух не пел! Я слышу кузнечика в песках и вижу луну, не двинувшуюся с места.
Аполлоний. Мы идем на юг, по ту сторону гор и великих вод, искать в ароматах смысла любви. Ты вдохнешь запах мирродиона, от которого умирают слабые. Ты искупаешь тело в озере розового масла на острове Юноние. Ты увидишь спящую на примулах ящерицу, что пробуждается каждое столетие, когда в пору ее зрелости карбункул падает с ее лба. Звезды трепещут, как очи, каскады поют, как лиры, опьянение источают распустившиеся цветы; твой дух расправит крылья, и вольность озарит и твое сердце и твой лик.
Дамис. Учитель! пора! Ветер подымается, проснулись ласточки, циртовый лепесток улетел!
Аполлоний. Да, в путь!
Антоний. Нет, я остаюсь!
Аполлоний. Хочешь, я расскажу тебе, где растет трава Балис, что воскрешает мертвых?
Дамис. Проси у него лучше андродамант, что притягивает серебро, железо и бронзу!
Антоний. О, какие страдания! какие страдания!
Дамис. Ты будешь понимать голоса всех тварей, рычание, воркование!
Аполлоний. Ты будешь ездить верхом на единорогах, на драконах, на гиппокентаврах и на дельфинах!
Антоний плачет.
О! о! о!
Аполлоний. Ты познаешь демонов, что живут в пещерах, тех, что говорят в лесу, тех, что движут волны, тех, что толкают облака.
Дамис. Стяни свой пояс! повяжи сандалии!
Аполлоний. Я разъясню тебе смысл изображений богов: почему Аполлон стоит, Юпитер восседает, Венера черна в Коринфе, четырехугольна в Афинах, конусообразна в Пафосе.
Антоний, складывая руки.
Ушли бы они только! ушли бы они только!
Аполлоний. Я сорву пред тобой доспехи с богов, мы взломаем святилища, я дам тебе изнасиловать Пифию!
Антоний. Помоги, господи!
Он бросается к кресту.
Аполлоний. Чего ты желаешь? о чем мечтаешь? Стоит тебе лишь подумать…
Антоний. Иисус, Иисус, помоги!
Аполлоний. Хочешь, я вызову — и явится Иисус?
Антоний. Что? как?
Аполлоний. То будет он! никто иной! Он сбросит свой венец, и мы поговорим лицом к лицу!
Дамис тихо:
Скажи, что очень хочешь! Скажи, что очень хочешь!
Антоний у подножия креста шепчет молитвы. Дамис ходит вокруг него с вкрадчивыми жестами.
Ну, добрый отшельник, милый святой Антоний! человек чистый, человек знаменитый! человек достохвальный! Не пугайся: это просто прием словесных преувеличений, взятый с Востока.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики