ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мы были по-настоящему счастливы, и мне очень жаль, что у тебя все сложилось совсем иначе.
Жорж. Вы много выезжали?
Арман. О да! Мы и принимали часто, особенно вначале.
Жорж. Мама любила гостей?
Арман. В первые годы после свадьбы очень любила. А вот после твоего рождения все сошло на нет. Она занималась только тобой и почти не ездила в гости. Но вначале она обожала общество. И у нее была масса поклонников. Ты ведь помнишь, она была очаровательная женщина. И вокруг нее вертелась целая команда воздыхателей. Жан де Баглон, Жером Вендри, Жозеф Лескале, Жуан де Кастромайа, аргентинец, - я их всех помню.
Жорж. Целая коллекция «Ж».
Арман. Каких «Ж»?
Жорж. А среди них не было хоть одного Пьера или Бернара?
Арман. А еще были Жослен Фуа и Жюльен Детур.
Жорж. Ну и компания, все на «Ж»!
Арман. Что? (Смеется.) Да, правда.
Жорж. Неужели ты никогда не ревновал ни к одному из этой кучи ухажеров, которые увивались вокруг твоей жены?
Арман. Ревновать?! Ну нет. Твоя мать никогда не давала мне ни малейшего повода, малыш. Напротив, меня всегда восхищало, с какой грациозной строгостью она держала всех этих молодых людей на расстоянии. Ты ведь помнишь эту ее почти неуловимую надменность. Я даже подшучивал иногда, я говорил ей: «Ага! Мы, кажется, опять взобрались на своего конька!»
Жорж. Да, я помню.
Арман. Ты помнишь, как она умела поставить на место, если нужно? Эти молодчики тут же понимали, с кем имеют дело, и приходили в себя. Но их поклонение льстило ей, тешило ее самолюбие красивой молодой женщины. Нет… никогда твоя мать не доставила мне огорчений из-за другого мужчины, так же как и я ей из-за другой женщины. Нам было так хорошо друг с другом, что ревность ни разу не коснулась ни ее, ни меня. Только однажды твоя мать действительно обеспокоила меня, и это произошло не из-за мужчины, а из-за войны.
Жорж. Из-за войны?
Арман. Да. В тридцать девятом. В начале войны. Она не смогла перенести все это. Слишком чувствительная она была натура. И эта поразительная интуиция!… Помню, как после Мюнхена она слушала по радио речь Гитлера. Ты ведь знаешь, она хорошо знала немецкий.
Жорж. Да, знаю.
Арман. Я увидел, как она побледнела, выслушав речь. Никогда не забуду ее тогдашние слова: «Арман, этот человек - исчадие ада. Это дьявольская сила, посланная разрушить землю. Он принесет с собой кровь и смерть. Он погубит весь мир». И когда через год разразилась война, твоя мать словно потеряла рассудок, она не жила больше. Тебе было лет восемь-девять. Часто я заставал ее в углу комнаты, - она сидела с загнанным видом, судорожно обнимая тебя и скорее заслоняясь тобой, чем заслоняя тебя, от какой-то невидимой опасности. Ее состояние очень меня беспокоило. Я волновался, уговаривал ее пойти к врачу, но она наотрез отказывалась лечиться. К счастью, меня мобилизовали условно, оставив в Париже, и я старался как можно больше времени проводить с ней. Она находилась в таком напряжении месяц - полтора, а потом в один прекрасный день не выдержала, сломалась. Началась депрессия. Нервный срыв. Она перестала владеть собой. Целую неделю она рыдала, кричала, лежа в постели. Я тотчас же отправил вас с сестрой в Эндр к моему брату, а сам остался ухаживать за ней. Она долго не могла прийти в себя. Врачи в один голос утверждали, что это психическое расстройство. Война чуть не убила ее. Она не могла перенести мысли о том, что гибнут люди, а погибших уже было много - и при Форбахе, и на линии Мажино… Да, война чуть не убила ее, а, может быть, в каком-то отношении и убила. Я уверен, что сердечная недостаточность, которая унесла ее пять лет назад, началась именно в то время. Твоя мать вполне могла тогда незаметно для себя и всех нас перенести легкий инфаркт… Да, то были единственные черные дни в нашей жизни, но никогда еще я не был ближе ей, а она - так близка мне… Но все равно, ужасное было время. Поговорим о другом. Прости меня, я пришел в гости, а сам расстраиваю тебя грустными воспоминаниями.
Жорж. Наоборот, мне хочется побольше узнать о тебе и маме. Я никогда не слышал от тебя эту историю.
Арман. Ну вот, теперь ты знаешь все. Ты знаешь, что супружеская жизнь может оказаться величайшим счастьем, что мужчина и женщина могут прожить целый век вместе, ни разу не изменив друг другу. Такое бывает! Помни об этом, малыш. Ты сказал, у тебя любовница. Ладно, пусть так. Но что, если в один прекрасный день твоей жене надоест быть брошенной и она тоже вздумает взять себе любовника? А? И как это тебе понравится?
Жорж машет рукой, давая понять, что ему все равно.
Нет, нет, это ты сейчас так думаешь. На самом деле тебе это будет далеко не безразлично. Так что не руби сук, на котором сидишь. И потом, такое важное соображение: что если она заведет любовника, а ты об этом не узнаешь, - ведь может случиться и такое! - тогда она же вконец испортит себе жизнь! Разве может женщина быть счастливой, любя другого вместо своего мужа?! Ты только представь себе, в какой кошмар превратится ее существование: непрерывная ложь! Нет, это невозможно, это просто непереносимо!… Ну, мне пора идти… Я зашел на минутку, чтобы обнять тебя, а вовсе не для того, чтобы читать тебе мораль, тем более что смыслю в таких вещах не больше младенца. Мне-то ведь повезло, ты понимаешь! (Собирается выйти, но замечает подушки на диване.) А! Эти прелестные подушечки, вышитые твоей матерью! Я доволен, что они у тебя, я знаю, ты любишь их. Как она умела подбирать цвета, верно?
Жорж. Да…
Арман. И сколько лет я на них отдыхал, подумать только!
Оба выходят.

Занавес
АКТ ВТОРОЙ
Сцена первая
Сцена пуста. Звонит телефон. На пятом звонке вбегают одновременно Фредерик и Пюс из двери в сад и Софи из боковой двери. Все трое сталкиваются у телефона с криком: «Ну, что за безобразие?! Почему никто не берет трубку?»
Фредерик. Телефон! Телефон!
Пюс. Господи, неужели никто не может снять трубку?! (Хватает трубку.) Алло?
Фредерик (дурачась, бросается на пол, изображая марафонца у финиша). Ах! Умираю! Помогите! Я так бежал!…
Пюс. Помолчи, Фредерик!
Фредерик. Я так бежал! Я задыхаюсь! Я умираю!
Пюс (громко). Тише! Алло?
Фредерик. О-о-ох!
Софи. Да заткнись же, Фредерик! Надоело!
Фредерик (тоном ниже). Сама заткнись, жаба!
Пюс. А! Мадам Лабом! Здравствуйте, мадам. Это Пюс.
Фредерик (тихонько передразнивает, подражая ее интонациям). Это Пюс!
Пюс. Извините, я не сразу вас узнала!
Фредерик…вас узнала!
Пюс. Да, здесь очень шумно!
Фредерик…очень шумно!
Пюс. Нет, Эвелины нет!
Фредерик…лины нет!
Софи. Скажи еще слово и схлопочешь по физиономии.
Фредерик. Дерьмо!
Пюс. Нет-нет! Она уехала в прошлое воскресенье к своей сестре в Шатору. Симона Башлар попала в автомобильную катастрофу, и Эвелина помчалась туда… Да-да, ровно неделю назад… К счастью, все не так уж страшно. Она, кажется, попала к прекрасному хирургу.
Фредерик…к прекрасному хирургу.
Пюс. О да… у нее перелом таза!
Фредерик…перелом таза! Постой-ка, ничего не понимаю. Откуда у нее взялся таз в машине?
Софи. Да замолчи ты!
Фредерик (вполголоса) . Нет, ты скажи, какой таз, зачем таз, где был таз?
Софи. Да тихо ты!
Фредерик. Может, она в нем держала грязное белье? А почему в машине?
Пюс. Конечно, мадам, обязательно… обязательно передам. Да она и сама скоро вернется. Я ей скажу, чтобы она вам позвонила… Вечером? Хорошо-хорошо.
Фредерик. Хорошо-хорошо!
Пюс. Решено!
Фредерик. Решено!
Пюс. Прекрасно!
Фредерик. Прекрасно!
Пюс. Я поняла!
Фредерик. Я поняла!
Пюс. Хорошо!
Фредерик. Хорошо!
Пюс. Хорошо!
Фредерик. Ой, ну хватит!
Пюс. До свиданья, мадам!
Фредерик. Слава богу, кончили!
Пюс. До свиданья!
Фредерик…прелестное созданье!
Пюс. Понятно!
Фредерик. Понятно!
Пюс. До…
Фредерик. До!
Пюс. Досви…
Фредерик. До свиньи!
Пюс. Хорошо!
Фредерик. Ну, опять завелись!
Пюс. До свиданья, мадам! (Вешает трубку.)
Фредерик. Аминь!
Пюс. Ффу! Ну и трещотка! Но и ты тоже хорош, настоящий безобразник!
Софи. Ты просто невыносим, Фредерик!
Фредерик. Ой-ой-ой, теперь старшая сестрица занудила!
Софи. Фредерик! Тебе тысячу раз говорили, чтоб ты не смел огрызаться.
Фредерик. Дура ты, вот кто!
Софи. И чтоб ты не смел произносить такие слова! Можешь думать все, что тебе угодно, но вслух такого не говорят.
Фредерик. А я не думаю, я уверен, что ты - дура.
Софи. Ну ладно, отстань.
Фредерик. Но вы мне так и не объяснили, что произошло у тети Симоны с этим самым тазом? И что это за таз?
Пюс. Во всяком случае, не стиральный, глупышка! Таз - вот он! (Показывает на свой.) И она сломала его в автомобильной катастрофе.
Фредерик. Вот теперь все ясно. Она себе зад сломала!
Пюс. Нет-нет! Зад… словом, то, что ты имеешь в виду, находится ниже. А таз - здесь. (Показывает на самом Фредерике.) Чувствуешь, там у тебя кости? Вот это костяное кольцо и называется тазом.
Фредерик. Ясно, ясно! Слушай, лучше бы уж она сломала зад, там костей поменьше.
Пюс и Софи смеются.
Пюс. Ты прав, малыш, но в автомобильной катастрофе выбирать не приходится.
Фредерик. Ой, мама приехала! Слышите, дверь хлопнула. Мама! (Мчится в переднюю.) Ей повезло, что она не пришла на пять минут раньше! Попалась бы к мадам Лабом в лапы и завели бы говорильню на целый час!
Из передней доносятся голоса Эвелины, Фредерика и горничной Памелы.
Голос Эвелины. Ну, как ты тут, мой дорогой? Ты слушался?
Голос Фредерика. Очень даже слушался.
Захлопывается входная дверь.
Голос Эвелины. У вас все в порядке? Здравствуйте, Памела! Как дела, Памела?
Голос Памелы. Bueno, seьora!
Голос Фредерика. Давай твой чемодан, я его отнесу в комнату.
Голос Эвелины. Осторожно, он очень тяжелый.
Фредерик. Ничего, я дотащу.
Эвелина (входя). Здравствуйте, девочки, вот и я! (Целует Софи.) Как ты, Пюс? Фредерик не слишком тебя замучил?
Пюс. Ну, вот еще!
Эвелина. «Ну, вот еще!» А как Малышка?
Пюс. Малышка спит как ангел. Но она слегка простужена, и я держу ее в постели.
Эвелина. Она не скучала по мамочке?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики