ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Денисов узнал его по старым фотографиям. Только на них Шемет был без очков.
— Слушаю вас.
— Капитан Колыхалова, старший инспектор уголовного розыска. Это инспектор Денисов. Добрый день.
— Слушаю, — повторил Шемет, пропуская Колыхалову и Денисова и закрывая за ними дверь. — Здравствуйте.
Шемет пригласил пройти в кухню.
— В комнатах все вверх дном…
Уже в коридоре Денисов увидел висевшие в большом количестве спортивные вымпелы, значки, боевые перчатки чемпиона.
В чистой маленькой кухне не было посуды — ее скрывали блестящие с пластиковым покрытием шкафы. Только несколько кофеварок разной емкости бросались в глаза.
— Садитесь.
Когда Колыхалова объяснила цель визита, Шемет удивился.
— Алик и Игорь?! Но они уже уехали!
— Давно?
— В воскресенье! В тот же день…
— В тот же день?
Колыхалова переглянулась с Денисовым.
— Откуда они приезжали? Пожалуйста, расскажите подробнее.
— Из Инты. — Шемет оглянулся на кофеварки. — Кофе хотите?
— Не откажусь. — Кира уже снимала шубку. — Видите ли, Алик и Игорь должны пролить свет на поведение одной компании в поезде здоровья. — ККК вынула блокнот.
— Алик Турандин носит фамилию матери. Отец известный в прошлом боксер. Что же касается Игоря… — Шемет подумал. — Не знаю… Работает тренером в Инте вместе с Аликом.
— Сколько они пробыли в Москве?
— Три дня. Достал им билеты в Большой… В воскресенье отправил на лыжную прогулку… Отца Алика я отлично знал: прекрасный боксер. Работал против Марселя Тиля. Слыхали такого? — Он посмотрел на Денисова.
Денисов отрицательно покачал головой.
— Марсель Тиль в прошлом чемпион мира среди профессионалов. Причем отец Алика работал с ним на равных… Во время спаррингов в Москве, я имею в виду… Алик из другого теста.
— Слабее? — спросил Денисов.
— Здоровьем бог тоже не обидел. Но… — Шемет развел руками.
— Алик уроженец Инты?
Шемет зажег электрическую плиту, поставил турку с водой.
— Нет. В Инте Алик поселился недавно, примерно с год назад. Родственники его проживали где-то в Москве, потом выехали.
— У Алика были какие-то неприятности с законом? — поинтересовалась Колыхалова.
— Ему давали срок. За что — не знаю. После освобождения приехал в Инту. — Шемет достал ручную кофемолку. — Уехали они неожиданно для меня в тот же день, в воскресенье вечером, в мое отсутствие.
— А ключи? — спросила Кира.
— Алик оставил их в почтовом ящике.
— Они поехали назад, в Инту?
— О маршруте я ничего не знаю.
— Мне придется все записать подробнейшим образом.
Кира задала еще несколько вопросов, с тем чтобы Денисов, уезжая, был в курсе всей полученной информации.
— Валентин Андреевич, где были Турандин и его товарищ в субботу седьмого февраля?
Шемет снял турку с плиты.
— В этот день, по-моему, они ходили по магазинам.
— ГУМ, ЦУМ?
— Плюс букинистические… — Он разлил кофе по чашечкам.
— Что их интересовало?
— В основном вещи, книги. Пейте, пожалуйста… Кроме того, струны для гитары, диски модных ансамблей. Джинсы, иконы…
— Иконы? — переспросила ККК. — У Турандина и его товарища были с собой иконы?
— Одна небольшого размера. Алик показал мне ее в субботу. Я специалист небольшой. По-моему, «Утоли моя печали».
Кира достала из сумочки бланк протокола допроса.
— Не возражаете?
— Если вы считаете нужным, — ответил Шемет галантно.
Колыхалова обернулась к Денисову:
— Видимо, тебе лучше сначала заехать в отдел, проинформировать Бахметьева…
Полковника Бахметьева Денисов увидел на экране видеомагнитофона в учебном классе вместе со следователем и Горяиновым-старшим.
Горяинов-старший попросил в это время дать ему воды, и Бахметьев тянулся к графину.
— Звук! — крикнул один из инспекторов Денисову. — Звук покрути!
Но кто-то вскочил и опередил Денисова.
— …она буквально преследовала Диму… — Горяинов на экране отставил стакан, поблагодарив. — Каждый день они встречались по нескольку раз… Это я уже потом узнал. Утром — на Автозаводской, у нашего дома. После этого — в институте. Представляете, какой крюк она делала?! Если у него семинар — ждала внизу… А вечером, как говорится, сам бог велел встречаться. А еще — звонки! Не знаю, спала ли она этот год и когда?
Бахметьев и следователь молчали. Камера поэтому все время показывала одного Горяинова.
— …не представляю, как Дима сдал весеннюю сессию и теперь зимнюю. Собственно, ничего он не сдал. К преподавателю по вычислительным машинам я ездил и к политэконому. У математика раза четыре был. Да и когда было учиться? Встречи да звонки! Сначала мы не понимали. Поднимешь трубку — молчат… «Алло! Алло! Говорите» — гудки! Может, аппарат не срабатывает? — думали.
Оператор показал теперь следователя линейно-следственного отделения. Тот, кивая, старался не пропустить ни одного слова Горяинова.
— …впилась в него, как пиявка. Не оторвешь! Какие ребята — Женя Бабичев, Слава Момот! Все сейчас издерганные, злые! Юриста привела в компанию, а он их на десять лет старше…
Следователь уточнил:
— Верховского?
— Его самого. Загуляла, одним словом. Вот они и бесятся…
— Как вы узнали, что сыну звонила именно Анкудинова? — спросил Бахметьев.
Горяинов усмехнулся.
— Сначала я так не думал. Грешным делом, всех подозревал… — Он положил на стол локти, несколько раз сжал кулаки. — Да очень просто! Если я кому-то надоблюсь, сначала могут поинтересоваться на работе: «Ушел ли?» Если звонят жене — то же. А тут как-то позвонили и молчат. Я сразу звоню на работу: «Мне не звонили сейчас, не спрашивали?» — «Нет». К жене звоню на работу: «Никто не спрашивал?» К сестре, к племяннику Николаю. Есть! «Спрашивал Димку женский голос!» На следующий день история повторяется. Сначала она его ищет у Николая, потом звонит сюда. Если мы берем трубку — бросает… — Горяинов покачал головой: — Откуда хитрость такая в нежном возрасте? Любовь? У Димки — возможно.
Денисов заметил, что в лице Горяинова что-то дрогнуло.
— Я принес тут вам некоторые высказывания сына. — Горяинов достал бумажник, выложил несколько исписанных мелким скупым почерком листочков, надел очки и стал читать:
— «Почему вдруг грустно, когда видишь дорогу в поле, облако, тихую деревню на косогоре?..» Или вот: «Чтобы миллионы людей спокойно любили, нужно, чтобы тысячи любили до исступления, а десятки — чтобы жертвовали всем…»
— Он стихи писал? — спросил следователь, поморщив лоб.
— Кто их не пишет? — сказал Горяинов. — Я сам писал. Или вот: «Все закрутилось после шестого февраля, словно подхватило течение и несет с бешеной скоростью!» А вот целый сценарий: «Ты сказала: „Наверное, все-таки не люблю. Привычка…“ Я закрыл лицо. Мы стояли под навесом в детском саду. Ты не заметила слез: темно, дождь. „Тебе плохо? — спросила ты. — Тебе морально важно услышать „люблю“. — „Я завишу от слов“. — „Но ведь ничего не переменилось?“ — «Все-таки что-то изменилось. Назвать — значит определить суть…“
Горяинов опустил голову.
— Я прав: она не любила его…
— Вы говорили с ней? — спросил следователь.
— С Анкудиновой? Один раз…
— Не нашли общего языка?
— «Что вы знаете о моей жизни?» — она так сказала.
— Там еще есть? — Бахметьев кивнул на записки.
— Это все — «Твои губы проснулись…», «Умытенькие глаза, легкий запах пустых конфетных коробок…»
— Вам, конечно, надо было бы узнать ее больше, — сказал следователь.
— Однажды собрались они в кино. Дима и Анкудинова, а на другой день у него семинары. Я приказал: «Ни в коем случае!» — Горяинов отпил воды. — Тут с работы звонят: «Нужен срочно. Приезжайте». Как назло! Я — Димке: «Без меня — никуда, учи!» Запер их вместе с женой, с Ольгой. «Приеду, — говорю, — через час выпущу!» Что же вы думаете? Ушли! Через соседний балкон. Все-таки шестой этаж!..
— А что вы мыслите?.. — начал Бахметьев.
Горяинов вздохнул.
— Девчонка далеко смотрит. Семья большая, отец неродной. Я сам в трудных условиях рос, к математику за меня пойти было некому. Не виню ее, поймите… — он оборвал себя. — Не Димка ей нужен.
— Кто же?
— Семья наша, клан. Я, наконец! Ольгу уже сейчас берут на работу в Госкомитет по внешнеэкономическим связям. Она в этом году заканчивает торгово-экономический. Димка будет неплохо устроен. Квартира, машина, дача…
Следователь придвинул бланк протокола, начал молча заполнять.
Экран погас.
Денисов увидел в дверях Колыхалову.
— Бахметьев занят, я еще не был у него, — сказал он.
— Я сама доложу. Значит, ты сейчас на Профсоюзную?
— Да! — Показания Горяинова-старшего открывали новую, неизвестную пока сторону взаимоотношений членов Компании, и Денисов поймал себя на том, что хочет поскорее остаться один, чтобы все обдумать.
Однако на Профсоюзной Денисову не повезло. Едва он вошел под арку, навстречу из подъезда вышел парень.
«Бабичев…» — узнал Денисов.
Независимый, с руками, засунутыми в карманы расстегнутой куртки, он шел с собакой.
«В дом идти нельзя…» — решил Денисов и под жестким взглядом Бабичева молча ему кивнул.
Рыжий с черным чепраком пес вожака Компании покосился на Денисова и лег в снег.
— Ты милый! — сказал Денисов.
Год назад, узнав об этой удивительной породе собак, он свел знакомство с кинологами служебного собаководства и приобрел собаку, как две капли воды похожую на эту.
— Прекрасная собака… — Эрдель повел мордой, его крупные черные глаза затуманились. — Ты интеллигентный, ты образованный.
Вот так… Только лаской… Денисов понял это, когда однажды тупыми ножницами, приговаривая: «Какая терпеливая, умная собака Билль», — стриг своего пса.
— Ты бесконечно смелый, умный. — Бабичев и собака слушали. — Тебя не любят люди, остановившиеся в развитии на культе восточноевропейской овчарки. — Денисов не кривил душой. — Им и невдомек, что есть псы смелее и бесстрашнее…
— И сильнее! — Бабичев поправил куртку, но так и не застегнул ее.
— Сколько ему? — спросил Денисов.
— Год.
«Такие, как Бабичев, не будут обсуждать с посторонними дела Компании… — рассудил Денисов. — Как удалиться, не расшифровывая цель визита?»
Бабичев был явно чем-то угнетен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики