ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Отпечатки пальцев? — Николай Горяинов вздохнул, погладил аккуратную бородку.
— Нет, перчаток.
Перед тем как начать составлять протокол, все снова обошли дом.
Преступники знали обстановку: Денисов обнаружил всего две обгорелые спички, они лежали на подоконнике. Иконы снимали в темноте.
— Фонарь горит всю ночь? — Денисов кивнул на окно.
Ответил один из понятых:
— Вечером только. Когда иду с работы, выключаю. Часов в восемь.
Следователь обратился к Горяинову:
— Названия икон помните?
— Где-то записал. Посмотрю.
— Когда в последний раз приезжали на дачу?
— В то воскресенье. Да, неделю назад.
— Значит, кража могла произойти в любой из дней недели?
Горяинов развел руками.
— Так и запишем, — сказал следователь. — И еще: выходит, похищенные иконы принадлежали двоим?
— Мне и полковнику Горяинову.
С участковым инспектором и одним из понятых Денисов вторично прошел на половину полковника.
«Если разгадка происшедшего с Анкудиновой таится здесь, на даче, — подумал Денисов, — ее следует искать именно на этой половине…»
Ольга Горяинова с матерью занимала, видимо, угловую комнату, там было больше керамики и стекла. Полковник с сыном обитал в столовой, в «зале», как назвал ее участковый. Денисов увидел здесь диски Джона Леннона, «Тич-Ин», вперемежку с конспектами по экономике производства и схемами вычислительных машин. В тетрадях Горяинова-сына попадались листки бумаги, записочки. Денисов подобрал несколько записок, листков с начатыми и перечеркнутыми фразами. На всякий случай переписал к себе в «Фише-Бош». — Родители, видно, привыкли не обращать на них внимания, иначе, несомненно бы, насторожились, прочитав:
«Никогда я еще не целовал ее так нежно и без всякой надежды, как тогда, ночью, в подъезде…»
Или:
«К утру все прошло. И совсем непонятно, отчего с вечера этот бессмысленный приступ ревности, тоска и слезы…»
«Любовь, Жизнь, Смерть — величины одного порядка, они взаимосвязаны».
«Она появляется неожиданно, когда кажется — не осталось никакой надежды! Стоит только возникнуть тревожному чувству — не придет!..»
«…Эта прическа „пирогой“ и нестойкий запах пустых конфетных коробок!..»
«Какие только мысли не лезли мне в голову за эти десять минут, пока она не появлялась. А люди выбегали из беспрестанно подкатывающих автобусов и бежали в метро».
В центре обеденного стола лежал несвежий лист ватмана, прикрывавший скатерть. Денисов обратил внимание на сделанную карандашом чьей-то размахнувшейся на поллиста рукой надпись посередине:
«Мы еще будем здесь не один световой год, спасибо!»
Карандаш, которым была сделана надпись, валялся тут же, на бумаге, рядом с учебником по бухгалтерскому учету. Денисов подумал:
«Надпись могла быть сделана теми, кто приезжал за иконами…»
Под учебником лежала фотография. В Денисове дрогнуло что-то, когда он увидел чуть расширенное девичье переносье, рассыпавшиеся на лбу короткие волосы «пирогой», трагичный, как ему показалось теперь изгиб безгубого в уголках рта.
— Роза, — пояснил участковый. — Димкина девчонка.
— Бывала здесь?
— Сколько раз. Натерпелся он от нее.
— Каким образом?
Инспектор сказал неопределенно:
— Бойка чересчур…
Дарственной надписи на фотоснимке не было. В центре лба картонной Анкудиновой виднелось отверстие. Фотография была умышленно проколота.
Денисов возвращался в Москву в «Жигуленке» Николая Горяинова. Бежали мимо прятавшиеся в сугробах деревни, опустевшие пионерские лагеря. Горяинов вел машину очень точно, экономично; И молчал. Поролоновая игрушка — мальчик в майке и джинсах — качалась у стекла.
— Слишком много людей знали об этих иконах, — сказал Горяинов, подъезжая к Москве. — Поэтому и соблазн… Предупреждал я Аркадия Ивановича: нельзя держать их в деревне!
— А он? — спросил Денисов.
— «Всю жизнь, — отвечал, — там висели».
— Подозреваете кого-нибудь?
— Нет. Да и как можно сразу?
Денисов видел в зеркальце его устремленный на дорогу взгляд, аккуратно выбритое энергичное лицо.
Из-за невысокой лесопосадки на небольших холмах показались двенадцатиэтажные башни. Они надвигались уступом одна за другой, похожие на странные геометрические построения инопланетян. Развернутым строем они подступали к деревушке, жавшейся к краю шоссе.
— Я видел, как вы записывали, — продолжал Горяинов. — «Слова улетают. Написанное остается», — процитировал он латинское изречение. — Иконы вас не интересовали! Потом вас заинтересовала фотография Анкудиновой.
— Знаете ее?
— Неужели нет?! — Он помолчал. — Всех здесь перебаламутила.
Денисов заинтересовался:
— Кого «всех»?
— Димку, Ольгу. Димка институт хотел бросить… Еле отговорили!
— Что она за человек?
— Кому как… — Горяинов принял ближе к осевой. — Расскажу, как я с ней познакомился. Если интересно, конечно… В субботу, помню, приехала с ночевкой вместе со всеми. Культурно, чинно. Вечером пошли в кино. И я с ними. А после кино исчезла. Димка бледный, бегает, ищет. Мать за ним. Ольга за матерью… Полночи искали… Оказывается, ходила смотреть церковь в Ивановском, за шесть километров! Между прочим, с одним здешним пареньком.
— С кем именно?
— С Солдатенковым Сережей. Рядом дом… — Горяинов помолчал, обгоняя тягач с прицепом.
— А что Аркадий Иванович? — спросил Денисов.
— Не было его в тот день. Он бы им дал церковь! Заодно и за иконы, и за брошенные деревни на Севере.
Денисов вспомнил: вчера у Бабичева он уже слышал о северной брошенной деревне.
— А почему их интересуют эти деревни?
— Идефикс! Податься в Архангельскую область в оставленные деревни…
Они проехали мимо транспаранта с надписью: «Добро пожаловать!» С обратной стороны желалось наоборот: «Счастливого пути!» Ближе к Варшавскому шоссе поток машин стал гуще. Горяинов сбросил скорость.
«Брошенные деревни, иконы… Это может пригодиться!» — подумал Денисов.
— Если придется вас вызвать в милицию? Сложно это? — спросил он.
— Только не с работы!
— Почему?
— Да минует чаша сия!
— А если по повестке?
— Я говорю: никак!
— Где же вы работаете?
— Заведующий магазином «Мясо». Вас к вокзалу? — закончил он неожиданно.
Денисов внимательно всмотрелся в него.
— …Вы же из железнодорожной милиции! — Горяинов ехал теперь совсем медленно. — Я слышал, как участковый к вам обращался. Димка у вас?
Денисов не ответил.
— Что-то случилось с Димкой и Анкудиновой? — Горяинов отер разом вспотевший лоб. — Мы знали: этим кончится. Аркадий как в воду смотрел…
— Где вы живете? — спросил Денисов.
— Мне далеко, на Басманную.
— А ваш магазин где?
— В районе Бауманского метро. — Горяинов свернул под запрещающий знак к вокзалу, остановился. — Въезжать?
Впереди мелькнула надпись: «О т дел милиции на станции Москва-Астраханская».
— Я выйду здесь, — сказал Денисов.
У доски объявлений, в коридоре, Денисов увидел инспекторов, прикомандированных с других вокзалов. Они о чем-то оживленно переговаривались. Он прошел в учебный класс. За длинными столами милиционеры обычно изучали оружие, тактику постовой службы; вечерами смотрели по телевидению хоккей. Теперь Бахметьев превратил класс в диспетчерскую. Здесь сотрудники, выделенные для отдельных поручений, знакомились с заданиями. В углу, не успев разогреться, потрескивал видеомагнитофон. Денисов подсел к Антону Сабодашу. Из темноты на экране возникло удлиненное женское лицо с мелкими чертами, выпяченным удивленным ртом и круглыми глазами навыкате.
«Жена полковника Горяинова…» — узнал Денисов невзрачную особу, которую видел в квартире Бабичева.
— …Аркадий Иванович скоро подъедет, — сказала с экрана Горяинова.
— Вы тоже были на даче? — Оператор показал следователя, неулыбчивого, с круглым, без единой морщины лбом.
— Я только оттуда, — ответила ему Горяинова.
— Похищено много?
— Кузнецовский фарфор, двенадцать маленьких немецких селедочниц, двенадцать тарелочек… Салатница.
— Что еще?
— Иконы.
Денисов отметил: Горяинова поставила иконы на последнее место.
— Как мыслите, кто мог это сделать?
Денисов узнал голос невидимого за кадром Бахметьева.
Горяинова замотала головой.
— Кому вы доверяете ключи от дачи?
— Только дочери, сыну.
— Они знали о ценности икон? — Бахметьев так и не появился на экране.
— Был разговор. Продать, мол, часть икон Ольге в приданое… Девчонка, как раньше говорили, на выданье. С частым гребнем не отдашь.
— Как отнесся к этому предложению сын? — спросил следователь.
Горяинова задумалась.
— Дима был согласен… Первое время. Потом стал возражать.
— Друзья? — догадался следователь. Он неожиданно затронул наболевшее у Горяиновой.
— Компания… В том и дело. Компания интересовалась иконами не меньше его. Носились. Узнавали названия в музее Андрея Рублева.
— Кто именно?
— Верховский Володя, Анкудинова… Момот Слава.
— Когда они были в последний раз у вас на даче, в Крестах?
— В январе, после экзаменационной сессии.
— Что вы можете о них сказать?
— С отцом Момота Аркадий Иванович вместе работал. Хорошая семья… — Денисов не услышал в голосе Горяиновой уверенности. — Слава много читает.
— А Анкудинова?
Горяинова помолчала.
— Эта их всех умнее.
— Почему вы так думаете?
— Да так… — Она уклонилась от ответа. — У Верховского в голове сумбур. Деревянные храмы, Соловецкие острова. Носится с мыслью уехать на Онегу в брошенные деревни… Заинтересовал ребят иконами. Моего сына тоже.
Денисов ориентировался главным образом на интонацию: Горяинова явно преувеличивала влияние компании на сына.
— После знакомства с Верховским, Розой Дима зачастил на дачу, на половину племянника.
— К иконам?
— Да. Просил отца взять некоторые, самые ценные в Москву.
— И что отец? — Лишенный морщин, крупный лоб следователя возник на экране.
— Был против! Отец у нас очень строгий. Против ему не скажи. Все на нем: институт, дача, машина…
— А вы работаете?
Оператор показал наконец Бахметьева.
— Преподавателем.
— В школе?
— В восемнадцатом ЖЭКе, на курсах кройки и шитья. — Горяинова вздохнула.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики