науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В вотчине моей я господин, мой в ней и закон! – задыхаясь, прохрипел Шестак. – А тебе, княжич…
– Помолчи, боярин, хватит! – крикнул Василий, – Я свое сказал, а коли тебе неймется, тогда дай срок, – я тебе рога обломаю! Кончена дума, бояре, прошу всех в крестовую, на молебен! А ты останься, Семен Никитич, с тобою есть еще разговор.
Бояре, негодующе бормоча и утирая платками вспотевшие лысины, направились в крестовую палату, откуда уже тянуло пряным запахом ладана и слышались возгласы протопопа Аверкяя. Вскоре в горнице остались только княжич и воевода.
– Слыхал, Семен Никитич, – спросил Василий, когда последняя боярская спина исчезла за дверью, – сколь хочется им меня в свою веру обратить? Пусть пождут, я им еще покажу, кто здесь хозяин!
*Смердами, сиротами и людишками в средневековой Руси называли крестьян.
– Не тронь ты их лучше, Василей Пантелеич, – угрюмо промолвил Алтухов. – Того зла, что они на Руси сеют, ты один николи не выведешь, а сила у них большая. С ними свяжешься, – не будет тебе спокойной жизни.
– Страшен сон, да милостив Бог, – беспечно ответил Василий. – Ну, да не о том сейчас речь, я так смекаю, что Лаврушка правду сказал: брянцы со всем полоном в наших лесах заночуют. Прямо на Брянск они от Бугров не дойдут: Пашка Голофеев не дурак и разумеет, что на этом пути мы их легко перехватить можем. Скорее всего, пойдут они правым берегом Ревны и, не доходя Десны, лесом срежут к переправе у Свенского монастыря. Ты как мыслишь?
– Мыслю, как и ты, больше им переправиться негде. От Бугров туда поприщ пятьдесят, – до ночи они с полоном и половины того не пройдут. Стало быть, настигнуть их не столь трудно.
– Добро! Как месяц взойдет, так и выступим. Бери две сотни воев да скажи, чтобы хорошо подкормили коней: пойдем быстро и налегке. Лаврушке дашь саблю либо копье, что пожелает. А все прочее он завтра сам добудет, – видать, парень не промах. Ну, так с Богом!
– Иду, княжич. Все будет исполнено.
Боярин Шестак с трудом дождался окончания молебна. Он, по привычке, истово крестился и клал поклоны, как и все, но смысл происходящего и возгласы протопопа проходили немо его сознания. В груди его кипели гнев и возмущение. Дерзости княжича давно были боярину не в диковинку, но сегодня он был задет особенно чувствительно: род его и впрямь был не слишком знатен, а небольшую вотчину, унаследованную от отца, он увеличил во много раз, пользуясь всякими средствами. Были среди них и такие, о которых боярин сам не любил вспоминать и уж совсем не терпел, когда на них намекали другие.
По окончании молебна он нарочно задержался в крестовой палате, вступивши в долгую беседу с отцом Аверкием, когда все разошлись, – вышел в горницу и приоткрыл дверь в княжью опочивальню. Старый князь неподвижно лежал под божницей, глаза его были закрыты, грудь дышала ровно. Казалось, он мирно спит.
На широком ларе у окна, подстелив овчину, спал постельничий Тишка, Знахарь сидел у изголовья княжьей постели и поднял голову на скрип открывшейся двери.
– А ну, выдь сюда, Ипат, – поманил его в горницу боярин. – Хочу распытать тебя о здравии князя, – сказал он, отводя ведуна к дальнему окну. – Сказывай, будет он жив?
– Сегодня смерть мимо прошла, – уклончиво ответил Ипат, – а когда возвернется за князем, о том лишь Бог ведает. Может, завтра, а может, допрежь того и всех нас посетит.
– Ты не виляй языком, колдун! Сказывай правду!
– Не гневайся, боярин. Сам ведаешь, бывает правда, за которую и батогов получить недолго.
– Коли правду скажешь, меня не бойся, а бойся, коли солжешь: за тобою я тоже кое-что знаю. Сказывай как на духу: выживет князь?
– В эти дни не умрет, но недолго протянет, – подумавши, ответил Ипат. – Жизнь его теперь на волоске: чуть что и оборвется.
– Истину кажешь?
– Истину, боярин. Больше как три месяца едва ли проживет.
Шестак замолчал и задумался, ероша толстыми пальцами редкую рыжую бороду. Потом, пристально глядя на ведуна, спросил:
– А сын твой Ивашка тут?
– А где ему быть? Вестимо, тут.
– Он, поди, не забыл еще, как княжич Василей летось его при девках плетью отходил?
Ты это к чему, боярин? – насупившись спросил Ипат. А вот к тому. На большое-то княжение али не Василей ныне сядет?
– Знамо, он. Ну и что?
– Да ништо… Ты вот что, Ипат: сей же час снаряжай своего Ивашку в Козельск. Коня пусть возьмет на моей конюшне. Накрепко накажи ему пересказать князю Титу Мстиславичу мое слово: старшой-де братец его, князь Пантелен Мстиславич, вельми плох и больше как до Покрова не протянет. Разумеешь?
– Разумею, боярин. Будет сделано.
– Да гляди, язык закуси покрепче и сыну накажи тож, А то у княжича рука тяжелая, чай, твой Ивашка помнит! Пусть не жалеет коня и гонит во весь дух. За три дня обернется, полгривны ему от меня. Да еще пусть скажет козельскому князю, что невдолге я и сам к нему буду.
– Ладно, боярин, все сделаю, как велишь.
– Ну, с Богом!

Глава 2

Того же лета 6717 (1239 г. хр. эры.) взяша татарове Чернигов град пожгоша и разграбиша и люди овы избиша, а овы ведущи босы без покровен во станы свое. И многы грады нши поплениша, и без пополох зол по веси Рускои земли, и сами не ведаху, где и кто бежит. Се же все слейся грех наших ради великих и неправды.
Черниговская летопись

Первая половина XIV века, к которой относится это повествование, принадлежит к одному из самых мрачных периодов русской истории. Русь, разделенная на враждующие между собой удельные княжества, управляемые сильно размножившимися потомками Рюрика, – которые совершенно утратили чувство государственного единства, – уже целое столетие изнывала под тяжестью татарского ига.
Нашествие монголов, в силу феодальной раздробленности страны, не встретило общего, согласованного отпора. Но по отдельности все русские князья, во главе своих дружин и наскоро собранных народных ополчений, смело вступали в неравный бой, предложения о сдаче гордо отвергали и мужественно встречали смерть.
В обширном княжестве Рязанском, на которое обрушился первый удар Бату-хана[Бату–хана русские летописи называют Батыем.], не уцелел ни один город. Получив отказ в помощи от соседних княжеств, местное население отчаянно защищалось. Своей легендарной храбростью навеки прославил себя воевода Евпатий Коловрат; из восьми рязанских князей в битвах пало семеро, но силы были слишком неравны, – татары наводнили Рязанщину и предали ее страшному опустошению. Летопись отмечает: «Изменися земля Рязанска и не бе в ней ничто видети, – токмо дым и пепел».
Затем татары двинулись дальше, взяли города Коломну и Москву (последнюю отважно защищал несколько дней воевода Филипп Нянка, тут и сложивший свою голову), а потом осадили столицу северной Руси – Владимир. Великого князя Юрия Всеволодовича в городе не было: только что отказав в помощи рязанским князьям, теперь он сам столь же безуспешно рассылал гонцов к соседям и метался по своим городам, наспех собирая войско для попытки отразить страшного врага. На пятый день осады татары взяли Владимир.
В течение следующего месяца один за другим пали все остальные города северной Руси, а в злосчастной для русских битве на реке Сити было наголову разбито войско великого князя Юрия, который и сам был убит в этом сражении, вместе с пятью другими князьями, принимавшими в нем участие.
Менее чем за три месяца покорив всю восточную и северную Русь, татары вторгнулись в Смоленские и Черниговские земли. Но тут их ожидало гораздо более упорное сопротивление, к тому же орда была уже частично ослаблена предыдущими боями, а потому ее продвижение значительно замедлилось: на покорение этих княжеств Батыю пришлось потратить около двух лет.
Героизмом своей обороны тут многие города стяжали себе неувядаемую славу. Доблестным защитникам Смоленска средневековый русский автор, имя которого до нас не дошло, посвятил особую, хвалебную повесть. Но своей беспримерной стойкостью особенно прославился небольшой город Козельск, где княжил малолетний Василий, на рода князей Черниговских. Количество осаждавших его татар почти в десять раз превышало население этого городка, тем не менее его защитники героически сопротивлялись в течение семи недель, а однажды сами сделали вылазку и уничтожили большую часть татарских осадных орудий. Задержав продвижение орды почти па два месяца, этот город пал только тогда, когда были перебиты все его защитники, а маленький князь Василий, по словам летописцев, утонул в крови. Татары прозвали Козельск «злым городом», и, овладев его остатками, Батый приказал стереть их с лица земли.
* Этой битве посвящено одно из замечательных литературных произведений древней Руси: «Слово о погибели Русской земли», написанное в период между 1239 и 1245 гг.
** К Рязани татары подступили 15 декабря 1237 г., а битва на реке Сити произошла 4 марта 1238 г.
***Город Чернигов был взят только в конце октября 1239 г
**** Повесть о Меркурие Смоленском, написанная в XV в.
***** В русских летописях очень часто встречаются такие, совершенно неправдоподобные преувеличенны. И немало людей, – в представлении которых летописец свят и не погрешим, – принимают эти гиперболы за истину. Между тем это не истина, но и не ложь, а всего лишь литературный прием, весьма обычный в древности: путем предельного сгущения красок выразить высшую степень какого-либо явления, – в данном случае ожесточенности битвы. Подобные гиперболы и сейчас в ходу, но никто не примет в буквальной смысле таких выражений, как «напугал до смерти», «она утопала в слезах», «кровь из раны била фонтаном» и т. п.
Долго и отчаянно сопротивлялся и осажденный Чернигов. Взяв его после ряда жестоких приступов, татары город разграбили и сожгли, а жителей частью перебили, частью увели в плен. Стоит отметить, что только лишь черниговскому епископу Порфирию свирепые победители не сделали ни малейшего зла и отпустили его с миром.
*Историк С. Соловьев по этому поводу замечает: «Таким образом, сразу же обозначился обычай татар уважать религию любого народа и ее служителей»
Захватив после этого еще несколько южнорусских городов и овладев Крымом, Батый отвел свою орду на отдых и пополнение и только в конце следующего года смог приступить к осаде последней русской твердыни, древнего Киева, – «матери городов русских».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики