науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Но гонец не двинулся с места и, подняв голову, в упор глянул на князя.
Что еще? – спросил Дмитрий Святославич, несколько удивленный выражением лица своего дружинника.
– Почто, княже, призвал ты поганых татар русскую землю зорить? – вновь наливаясь злобой, глухо спросил Никита. Князь Дмитрий от столь неслыханной дерзости в первый момент лишился дара речи. Но придя в себя, гневно закричал: Ты пьян, холоп! Как смеешь ты мне, своему государю такое молвить?!
– Не пьян я, Дмитрей Святославич, и холопом ничьим отродясь не был! До сей поры был я твоим верным воем и не жалел за тебя головы. А ныне постиг, что творишь ты каиново дело, и больше я тебе не слуга! С тем оставайся здоров, со своими татарами! – Сказав это, Никита повернулся к князю спиной и сделал шаг к своему коню.
– Вязать ворюгу! – закричал князь, хватаясь за саблю. Поблизости находилось пять пли шесть дружинников, которые (вор – в то время означало изменник), повинуясь приказу, не очень охотно набросились на Никиту. Но он в минуту расшвырял их как котят и, даже не повернув головы в сторону потрясавшего саблей князя, вскочил на коня и ускакал.
Отказавшись служить брянскому князю, Никита не нарушил ни законов, пи обычаев своего времени: в средневековой Руси каждый боярин и сын боярский имел право поступить на службу к любому князю и по своей воле мог его когда угодно оставить и перейти к другому, даже не русскому. Это так называемое вправо отъезда», несмотря на то, что князья всячески старались его ограничить и постепенно урезывали, просуществовало до Ивана Грозного, который его окончательно отменил после отъезда в Литву князя Андрея Курбского.
Но Никита Толбугин не только отъехал от князя Дмитрия Святославича, а еще н оскорбил его. Обид же брянские князья никому не прощали, а за дерзость свою Никита поплатился вотчиной. В то время денежного жалованья служилым дворянам не платили. Они получали часть воинской добыча да кое-когда подарки от князя, в основном же должны были жить и снаряжаться на доходы от своей вотчины, а если таковой не имели, – с того поместья, которое князь им давал за службу, как тогда говорили, в кормление». В случае отъезда поместье, конечно, отбиралось. Родовых вотчин, в силу обычая, князья отбирать не могли, но иногда, пренебрегая этим, в гневе отбирали у них. Так случилось с Никитой, и ему волей-неволей пришлось покинуть родные края, чтобы искать счастья на службе у другого князя.
Далеко ехать ему не пришлось: Карачев, стольный город соседнего княжества, находился от Брянска в пятидесяти верстах. Карачсвские князья считались добрыми, справедливыми государями, а потому, покинув Бряищнпу, Никита отправился прямо туда и предложил свои услуги князю Пантелеймону Мстиславичу.
Окинув оценивающим, хозяйским взглядом фигуру богатыря и выслушав без утайки рассказанную историю его отъезда от брянского князя, Пантелеймон Мстиславич принял его в свою дружину н выделил ему небольшое поместье близ Карачева. Он и сам немало зла терпел от Дмитрия Святославича, а потому чувства Никиты были ему понятны.
На службе у нового князя Никита Толбугин, обладавший всеми качествами образцового воина, сразу завоевал общее уважение, а своим прямым характером особенно полюбился Василию, который вскоре взял его к себе стремянным. Никита в свою очередь привязался к княжичу всей душой и за него готов был идти в огонь и в воду.

* * *

Перейдя вброд через реку Снежеть, на которой стоит Карачев, отряд двинулся по пыльной, змеящейся меж холмов и оврагов дороге и вскоре втянулся в высокий кустарник, постепенно перешедший в густой, темный лес. Тут вначале заметно преобладали лиственные деревья, но по мере отдаления от города их становилось все меньше, они уступали место хвойным, и наконец вокруг отряда сомкнулся могучий сосновый бор, в котором лишь местами, на редких полянах, виднелись исполинские, в несколько обхватов дубы да черными пирамидами вздымались к небу мохнатые ели.
Свет луны слабо проникал сквозь толщу огромных ветвей, с обеих сторон перекрывавших узкую просеку, по которой попарно двигались всадники. Но даже в этой, почти полной темноте сбиться с пути было трудно: дорога шла прямо и не имела ответвлений, да и дружинники, будучи коренными жителями лесного края, отлично ориентировались даже в незнакомом лесу, а этот все они хорошо знали.
Наконец тропа заметно пошла под уклон, твердая почва под ногами коней стала сменяться более мягкой, песчаной. Чувствовалась близость реки. Было уже за полночь, когда навстречу потянуло сырой прохладой, в лесу сделалось светлее, и сквозь поредевшие сосны передние всадники увидели тихую поверхность Ревны, посеребренную лунным светом.
– Отдых! – скомандовал княжич, подъезжая к самой воде и соскакивая с коня.
На берегу дружинники спешивались, привязывали лошадей и, отломив от ближайшего дерева веточку, подходили к реке. Тут каждый, истово перекрестившись и бросив веточку в воду, – чтобы задобрить водяного, – только после этого принимался утолять жажду. Затем все расседлали коней и тут же расположились на отдых.
Поприщ тридцать позади оставили, – промолвил воевода Алтухов, снимая шлем и подходя к княжичу, который присел на опушке, опираясь спиной на ствол огромной сосны.
– До Бугров тут рукой подать.
– Садись, Семей Никитич, – сказал Василий, – Покуда кони маленько отдохнут, давай поразмыслим, что дальше делать. Никита, покличь Лаврушку!
Тут– ко я, княжич, – отозвался Лаврушка, ожидавший зова и потому вертевшийся поблизости.
– А ну, подойди сюда.
Парень приблизился: он был по-прежнему в лаптях, но в новых портах и рубахе. На боку его висела тяжелая сабля, которую он то и дело оправлял с заметной гордостью.
– Ишь ты, какой хват! Прямо воевода, – засмеялся, глядя на него, Василий. – А рубить-то саблей ты умеешь?
– Не случалось, пресветлый княжич, – признался Лаврушка, – да авось Господь помогнет. На брянцев-то я столь лют, что хоть чем их крушить готов.
– Ну, того долго ждать тебе не придется. А сейчас сказывай: далече ли отсюда та поляна, с которой ты от брянцев утек?
– Да ежели прямиком, – поприща три, не боле. Я тут одну тропку знаю, по ей враз туды выйдем.
– Ладно, поедешь рядом со мной, в голове отряда. А с той поляны по следу пойдем.
На небе уже занимался рассвет, когда, отдохнув и напоив лошадей, отряд тронулся дальше. Лаврушка очень скоро вывел его на поляну, куда накануне брянские воины сгоняли пленных. Отсюда расходились три лесные тропы, но даже неопытный человек безошибочно определил бы, но какой из них ушли нападавшие: такая ватага конных и пеших люден, конечно, оставила за собой многочисленные и хорошо заметные следы.
Как и предполагал Василий, брянцы пошли вдоль Ревны, по направлению к Десне. Было очевидно, что, не рискуя блуждать в незнакомом лесу, они решили добраться до переправы, придерживаясь берега реки. Это удлиняло им путь верст на двадцать.
Теперь не уйдут, – сказал княжич. – Пусть даже шли они до глубокой ночи, – все одно более тридцати поприщ не сделали и теперь стоят станом где-либо в лесу, не дойдя Десны. До Свенской переправы им еще столько же стало быть, хватит на целый день. С полоном-то не расскачешься! Мы их к полудню настигнем, даже не томя коней.
То истина, Василей Пантелсич, – отозвался воевода. – но можно и лучше сделать: разделим тут наши силы. Половина пойдет по следу и насядет на брянцев с тылу, а другая, пройдя прямиком через лес, отрежет им путь к переправе. Так мы их с двух сторон заимаем!
– Ладно, Семен Никитич! – одобрил Василий. – Давай так и сделаем. Только ровно ли пополам людей делить?
После короткого совещания княжич и воевода выработали следующйй план: полторы сотни дружинников, под начальством Василия, Лаврушка прямыми тронами выведет в засаду, перерезав путь отступающим. Алтухов с пятьюдесятью всадниками пойдет по следу и, догнав брянский отряд, будет скрытно идти за ним на небольшом расстоянии, чтобы ударить тыла в тот момент, когда впереди начнется сражение.
Сговорившись обо всем, Василий и Алтухов со своими людьми по двум различным дорогам углубились в лес. Лаврушка, на ладном и крепком коне, которого накануне увел Брявцев, ехал рядом с Василием. В дремучих зарослях этого леса он чувствовал себя как дома и уверенно вел отряд едва приметным тропкам, иногда столь узким, что двигаться можно было только гуськом. Часов в десять утра они вышли па широкую просеку, ведущую к переправе через Десну.
По отсутствию свежих следов убедившись в том, что неприятельский отряд сюда еще не дошел, Василий облегченно вздохнул и приказал, соблюдая полную тишину, двигаться навстречу брянцам, с тем чтобы отыскать удобное место для засады. Вскоре оно нашлось. Здесь дорога выходила на узкую, но длинную поляну, с опушками, густо поросшими молодым ельником. Это позволяло укрыть всадников у самой дороги и напасть на противника внезапно, с обеих сторон.
– Ну, лучшего места и искать нечего, – сказал княжич, внимательно осмотревшись кругом. – Ты, Никита, бери половину людей и расставь их за елками справа от дороги, а я с другой половиной останусь слева. Как только вся их сила втянется на поляну, я велю затрубить в рожок, и налетим разом по всей длине, чтобы никто из них и опамятоваться не успел. Да глядите все: тех, кто станет сдаваться, зря не сечь! Старайтесь живьем поболее народа взять.
– Навряд ли станут они шибко обороняться, – заметил Никита. – За такого князя, как Глеб Святославич, кому охота живота лишиться?
– Это как знать! Народ брянский князем обижен, в том спору нет, но воев своих он к грабежу приохотил и долю дает немалую. Они не столь княжью выгоду будут защищать сколь свою, и награбленного добра легко не отдадут.
– Ну, да о том гадать нечего, невдолге узнаем. По расчетам Лаврушки брянцы должны были подойти сюда не раньше полудня, а потому, выслав им навстречу дозор. Он приказал воинам отдыхать и накормить коней.
Часа через полтора дозорные донесли, что брянский отряд находится в трех верстах и двигается по просеке без соблюдения каких-либо мер предосторожности. До переправы отсюда оставалось не более семи верст, и люди Глеба Святославича считали себя почти дома.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики