науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Утопленники для меня было не просто слово. Это были безутешные родственники, стоящие на берегу у края воды, раздувшееся тело, чуть выступающее над водой у илистого островка, поросшего тальником. Я столько раз один на один сражался с его коварным сильным течением, штормами и угрожающе шипяшим льдом, готовым в любую минуту разнести мою лодку на куски…
***
Попозже, годам к двенадцати, я начал осваивать сухопутные профессии. Это были временные, по одной-две недели, работы на железной дороге. В основном я занимался разборкой, перепланировкой или ремонтом небольших обслуживающих зданий. Работы обычно были срочные, и в таких случаях брали кто подворачивался. У отца в железнодорожных мастерских был приятель, мастер цеха, который и подкидывал мне работёнку, раз убедившись что на меня можно положиться. Иногда какой-нибудь большой компрессор не проходил в имеющиеся двери, и я расширял широкий оконный проём чтобы затянуть махину внутрь. Потом я как умел снова закладывал проём кирпичом.
Здания в основном были старой добротной постройки. Долбить эти кирпичи было что вгрызаться в гранитную породу. Лом, кувалда, скарпель и моё упорство были единственными инструментами для этих трудовых подвигов. Иногда работа носила более созидательный и не столь каторжный характер. Я ставил кирпичные или деревянные перегородки. Деревянные обивал дранкой. Иногда навешивал двери, красил. Как говорится, на все руки от скуки. Отец ненадолго подходил, показывал как правильно делать ту или иную работу. Едиственная миссия, в которой я потерпел сокрушительное фиаско, были штукатурные работы. Стены вышли неровными. Высохнув они потрескались, как почва в пустыне. Я кое-как замазал щели, покрыл погуще олифой, и с облегчением закрасил на три раза суриком – другой краски на железной дороге не признавали. С тех пор я не люблю штукатурить.
Только один раз отец остановил меня, придя проведать что я поделываю на очередном трудовом фронте. Пару минут он смотрел, как я откалываю кусочки от какой-то необыкновенной крепости кирпичной кладки, наследия царского режима. Потом сказал, что это не дело, для таких проектов нужна техника. Мы потратили с ним полдня, но в конце концов грузовик каким-то чудом протянул компрессор для отбойных молотков по склону насыпи, у подошвы которой стояло здание. С противиположной стороны здания была железная дорога для меневровых паровозов. Другого подъезда для машины не было. Оборудование, устанавливаемое в это здание, сгружали прямо с железнодорожной платформы. Вообще, я заметил, у железнодорожников свои понятия об удобствах.
Моторист, дядя Паша, запустил компрессор, и показал нам как работать с отбойным молотком. Отец попробовал так и этак, и через минуту уже работал так будто всю жизнь не выпускал из рук этот норовистый и импульсивный инструмент. Вскоре и я уловил, как оно ловчее вгрызаться в кирпич, и дело пошло. Дядя Паша повозился у пульта компрессора. Понаблюдал как мы работаем, потом присоединил третий молоток и подкрутил что-то на пульте. Поплевал на руки, одел голицы, рабочие рукавицы, и присоединился к нашей компании.
Отбойные молотки грохотали на всю округу. Часа через четыре работа была закончена. Не прерываясь, мы быстренько смотали шланги и поскидали молотки в железную коробку на платформе компрессора. Отец отсчитал десять рублей и вручил их дядя Паше: “Это как договорились. А это премия вам с Серёгой”, – и добавил ещё пять рублей. Серёга был водитель машины, притянувшей компрессорную тележку. Дядя Паша удовлетворённо, с достоинством кивнул, принимая деньги. Прибывший на тишину Серёга, презрев законы физики, снова протащил компрессорную тележку по склону.
Мы были все в пыли и кирпичных крошках. О цвете одежды можно было только гадать. Взяли мои инструменты, и втроём отправились прямиком к Иртышу, хотя можно было попроситься в душевые шпалопропиточного завода. По пути отец расспрашивал дядю Пашу о его житье-бытье. Тот отвечал просто и понятно, попутно высказывая свои мысли. Мысли у него были чёткие и, наверное, правильные, как устройство механизмов с которыми он имел дело.
Место для купания было не самое удачное – конец причалов для грузовых кораблей и барж. Куски арматуры и осклизлого бетона выглядывали из воды. Но тело и лицо так чесались от пота и пыли, что мы не обратили внимания на эти пустяки. Сначала долго выхлопывали одежду. Потом я блаженно сполз в воду и долго промывал глаза, затем смыл остальную грязь. Метрах в двадцати от нашего места была сильная воронка. Весной туда затягивало льдины. Перед тем, как не спеша уйти под воду, льдины делали несколько кругов, постепенно приподнимая дальнюю от воронки сторону. Они выходили из воды, сверкая отшлифованными краями, поднимались почти вертикально и так, стоя, уходили под воду.
Вблизи берега тарахтел речной буксир. Тараня мутные, своенравные воды Иртыша, он упорно поднимался вверх по течению. На низкой корме, заваленной кругами толстых канатов, стоял мужик боцманского вида в замасленной тельняшке с длинными рукавами. Он прокричал что-то в рупор и покрутил пальцем у виска. Отец только рассмеялся и сделал успокаивающий ответный жест. В ответ снова раздалась жестяная фраза из рупора, завершённая усиленным хриплым смехом. …Чёрт, как мне было хорошо в тот вечер! Хотел бы я чтобы кто-нибудь вспомнил меня так, как я вспоминаю своего отца.
***
Мои мысли продолжают свой бег. Я вспомнил зиму, когда мне было четырнадцать лет. На ту пору я учился в восьмом классе. Так получилось, что мне пришлось начать работать на комбикормовом заводе. Обязанности были незатейливые – выгружать из вагонов компоненты, используемые для приготовления комбикорма. В основном это было пшеничное зерно. К нему добавляли в разной пропорции просо, горох, отруби, рыбную, мясо-костную муку, шрот, соль, мел и много чего ещё. Я до сих пор не знаю, действительно ли коровам или домашней птице нравится подобная смесь. Хотелось бы верить что да, но почему-то берёт сомнение. Хорошо бы когда-нибудь поговорить на эту тему с коровой. У свиней, уверен, претензий нет, а птице я не доверяю – не хватает солидности, и уж очень много в них стадных инстинктов. Корова, судя по-внешнему виду, хоть и туго, но думает. А значит какое ни на есть, но своё мнение имеет.
Хотя основная моя работа была на разгрузке, иногда я нагружал вагоны уже готовым комбикормом. Грузить было намного легче, потому что комбикорм большей частью сам сыпался в вагоны через широкие трубы вставляемые в верхние люки. Работа сводилась к установке ограничительных щитов и перекидыванию комбикорма куда он не попадал самотёком, главным образом в торцы вагона. Более тяжёлый свиной комбикорм обеспечивал нужный тоннаж без особых усилий. Лёгкий птичий комбикорм приходилось “забивать” под самую крышу, ползая по-пластунски с большим совком, называемым “плицей”. Иначе вагон могли вернуть из-за недовеса.
За исключением соли всё остальное, что приходилось разгружать, нещадно пылило. Многое издавало выворачивающие наизнанку запахи. Я живо припоминаю момент, когда мы летом открывали вагон с мясо-костной мукой. Летом в Сибири температура бывает под сорок градусов. Можете вообразить, что за одуряющий запах и какая температура были в раскалённом на солнце вагоне.
Завод располагался на дальней глухой окраине Омска, а я жил на противоположном конце. Город вообще интересен тем, что весьма вольготно раскинулся по обе стороны Иртыша, на ту пору в основном по правому берегу. Из-за удалённости и тяжёлых условий рабочих на заводе не хватало, особенно на выгрузке. Поэтому брали кто подворачивался, никому не отказывая. Основной состав был местные жители да бывшие уголовники с несколькими судимостями. Почему-то у них были проблемы с трудоустройством в другие места. Завод работал круглосуточно, в три смены. С утра я ходил в школу, так что мне доставались вечерняя и ночная смены. На воскресенье дневная смена выпадала редко, но когда это случалось, я всегда чувствовал какое-то праздничное настроение.
Как я уже упоминал, мне было четырнадцать лет, а работать я мог с шестнадцати, и то только по шесть часов. В отдельных случаях разрешалось брать на работу пятнадцатилетних, но нужны были разрешения от отдела народного образования или какой-то комисси – не помню. Но тогда мне пришлось всё это изучить, пока удалось найти работу. В один прекрасный день я появился в отделе кадров комбикормового завода. Шансы найти работу к тому времени упали практически до нуля. Этот был один из последних, поэтому я шёл ва-банк. Для начала грубовато и нахально осведомился, нужны ли рабочие. В ответ женщина средних лет дотянулась до полки, вытянула оттуда лист, как оказалось анкета, и начала её заполнять. Я не верил своему маленькому счастью и всё время ждал какого-нибудь подвоха. Но пока всё шло как по маслу.
Был момент, когда она видимо заколебалась. В графу “Возраст” уже была её рукою вписана цифра восемнадцать. Хотя я и был ростом под метр восемьдесят, на восемнадцать никак не тянул. Но именно так было сказано в лежащей перед ней справке об освобождении из мест лишения свободы. Старший приятель оставил мне её на память. Произошло это во время его краткого приземления в родных краях, между освобождением из зоны общего режима и вступлением в строительные части Вооружённых Сил. Я клятвенно пообещал занести паспорт в самое ближайшее время. К сожалению, так и не смог выполнить своё обещание – чисто по техническим причинам, не то чтобы я был такой необязательный паренёк. К слову сказать, никто мне и не напоминал никогда об этом пустяке. Так я и прожил тот год для бухгалтерии под чужой фамилией. На работе меня звали моим именем. В нарядах писали только фамилию. Два первых раза, чтобы получить зарплату, я приносил свидетельство о рождении моего приятеля. Его мать неохотно давала мне бледно-зелёный, сложенный вдвое листок. Моим клятвенным заверениям она похоже не верила: “Ой, потеряшь ты Лёшкин документ, что я ему скажу…” И оба раза радовалсь и была очень приветлива, когда я появлялся на следующий день. Потом моя физиономия примелькалась и зарплату выдавали без документов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики