науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Моррис Вест
Виселица на песке



Морис Вест
Виселица на песке

Глава 1

Все началось с письма, которое принесли в мой номер в среду, 13 июня, в начале первого. На конверте стоял адрес:
Австралия, Сидней, Сиднейский университет, исторический факультет, мистеру Ренну Ландигэну.
На лицевой стороне конверта стояла вычурная печать, в нижнем левом углу был обратный адрес на испанском языке. Марка была наклеена немного криво, но отпечатанный на машинке текст был четким и ясным.
Я запомнил эти подробности потому, что долго рассматривал письмо, не решаясь его распечатать.
В конце концов взял нож, аккуратно разрезал конверт, достал сложенный листок бумаги и, закурив, приступил к чтению.
Письмо было написано главным архивариусом города Акапулько, Мексика.
С присущей латинским языкам цветистостью фраз он писал о том, какой интерес вызвал мой запрос о своем желании доказать связь между испанскими мореплавателями XVIII века и новым континентом Терра Австралия Инкогнита. Подчеркнул, что ему приятно сотрудничать с таким высокообразованным джентльменом, как я, в таком важном вопросе исторического исследования.
Он сообщил, что в октябре 1732 года "Донна Люсия" отплыла из Акапулько с двадцатью сундуками золотых монет для колонии Его Католического Высочества на Филиппинских островах. "Донна Люсия" так и не появилась в Маниле. Официальные власти решили, что корабль попал в шторм и потерпел крушение или стал жертвой пиратов в Китайском море.
Архивариус хвалил оттиск с моей золотой монеты и сообщал, что они чеканились в те самые времена. Она действительно могла быть частью груза.
Он писал...
Остальное меня мало интересовало.
Я думал о маленьком островке недалеко от побережья Квинсленда, одном из сотен островов и атоллов, нанизанных как осколки нефрита на коралловую нитку Большого Барьерного рифа.
В форме вытянутого полумесяца, крутым берегом с одной стороны и тонким серпом белоснежного пляжа с другой. Зимой он был закрыт для туристов. Власти Квинсленда утверждали, что там нет судоходного прохода через рифы. Но я знал проход. Мы с Джанет прошли по нему и пришвартовались на пляже. Медное днище нашей яхты не получило ни одной царапины. Раскинув лагерь под большим деревом, мы обнаружили родник у подножья Западного мыса. Занимаясь подводной охотой во время прилива, Джанет нашла облепленный коралловыми наростами золотой дублон.
Когда наш медовый месяц подходил к концу, она умерла от менингита. Я остался один на один со своей работой младшего лектора, с полустершейся монетой, с воспоминаниями о золотой от загара девушке на белоснежном, залитом солнцем пляже.
Воспоминания о Джанет постепенно стирались, отзываясь в сердце тупой болью, которая время от времени перерастала в острые вспышки. В такие дни я запивал и искал удачу среди умников за покерным столом, в игре баккара, по воскресеньям спозаранку толкался среди конюхов на ипподроме.
Воспоминания о Джанет угасли, но всякий раз, когда я открывал стол, казалось что старая, отполированная до блеска монета горит как яркий день. Я потерял свою девушку, потерял навсегда, но у меня осталась мечта об испанском галеоне с сокровищами среди буйной растительности кораллов. Он был где-то там, у маленького острова, со сломанными шпангоутами, с палубой под наростами кораллов и водорослей, с сундуками в трюме, вокруг которых сновали радужные рыбки.
Я был историком и мог доказать, что корабль был там; по крайней мере, должен там быть.
Ключ к разгадке дал старик Энсон. Джордж Бэрон Энсон. В то время он еще не был адмиралом флота и первым лордом Адмиралтейства, тогда он караулил галеоны, которые каждый год направлялись из Акапулько в Манилу. Его парусник обрастал ракушками, трескались от жары бочонки с водой, люди умирали под тропическим солнцем от цинги, а Джордж Энсон все ждал и ждал свой счастливый случай.
Выйдя из Акапулько, старый испанец должен был искать северо-восточные пути на запад по экватору, а потом, после Ладронских островов, повернуть на север к Маниле... Но октябрь – слишком позднее время года для такого плавания.
Лето уходило к тропику Козерога, он забрал далеко на юг, и попал в зону ураганов. Они подхватили его корабль, закрутили и вынесли на запад к Большому Барьерному рифу. Истрепанные паруса, крен и возможная течь не позволяли ему лавировать в один прекрасный день или, вернее, ночь он должен был оказаться у внешнего рифа острова в виде вытянутого полумесяца.
Все могло быть именно так. Иначе откуда появился мой дублон, дразнивший меня из ящика письменного стола золотым блеском.
Раздался стук, и в дверь впорхнула маленькая блондинка из регистратуры с плетеным подносом в руках, заваленным конвертами с еженедельной зарплатой.
Она улыбалась, моргая длинными ресницами. Отодвинув поднос, чтобы я мог рассмотреть ее обтянутую свитером грудь, протянула мне деньги и пошутила:
– Сильно не кутите, мистер Ландигэн.
– Может, выберемся куда-нибудь вечерком вместе? – предложил я.
Она захихикала, молча взяла поднос и вышла, покачивая бедрами.
Открыв конверт, я высыпал содержимое на промокательную бумагу. Две пятерки, восемь банкнот по одному фунту, немного серебра – вся моя еженедельная стипендия младшего лектора по истории.
Если из этой суммы вычесть плату за гостиницу, на сигареты, проезд и фунт, который я занял у Дженкина, у меня оставалось достаточно, чтобы сыграть у Мэнни. Но этого было явно недостаточно для покупки острова, лодки, акваланга, припасов и других вещей, необходимых человеку для поисков затонувших сокровищ.
Но надежда была. На прошлой неделе я видел парня, который поставил пятерку, выиграл пять сотен, а потом превратил их в две тысячи. После чего Мэнни отправил его домой на такси в сопровождении одного из своих вышибал. Я видел все это своими собственными глазами. Может быть, и мне когда-нибудь повезет?..
Я бы обошелся без двух тысяч, мне хватило бы и одной. Пятьсот – за остров (власти Квинсленда не жмотились, ведь считалось, что на острове не было воды, бухты и судоходного прохода). Две сотни – за лодку (никаких яхт!). Сотня – за новый акваланг, и две сотни на все про все. Этого было больше чем достаточно. Я бы выпутался, если в выиграл тысячу у Мэнни...
Сложив письмо главного архивариуса Акапулько и убрав его в пиджак, я достал из ящика золотую монету. Повертев ее в руках, спрятал на счастье в жилетку. Потом отсчитал восемь фунтов десять шиллингов и запечатал их в конверт – это деньги на еду, жилье, трамвай и пачку сигарет в день, если продуюсь у Мэнни.
У младшего лектора по истории нет телефона, поэтому мне пришлось спуститься вниз и долго копаться в поисках мелочи.
– Чарли слушает, – лаконично сказал голос на другом конце провода.
– Это командир. Как дела?
– Как на прошлой неделе. Безоблачная ночь.
– Спасибо.
Я повесил трубку. "Безоблачная ночь" – означало, что Мэнни уплатил полиции и в его заведении не будет облавы. Это мой шанс выиграть тысячу.
Вы бы видели Мэнни Маникса! Тот еще парень. Его отец – ирландец, мать – итальянка, оба из Бруклина. Во время войны он был сержантом американской интендантской службы и отсиживался в глубоком тылу в Кинг Кроссе. После войны решил остаться в Сиднее. Сидней, по его мнению, был Нью-Йорком, уменьшенным до рентабельных размеров. Мэнни был готов разрабатывать его.
Он занимался рэкетом, тайной продажей спиртного, перепродажей ворованных автомобилей, контрабандой людей. Когда его доходы стали падать, он вывернулся, купив на отложенные в банке деньги несколько квартир и приличный ночной клуб. Содержал двух-трех классных девчонок в качестве декоративного оформления: Мэнни никогда не мешал любовь с бизнесом. Еще одна покупка – небольшой игорный зал, посетители которого исчезали до того, как в конце улицы появлялась полицейская патрульная машина.
Мэнни понимал – жизнь слишком хорошая штука, чтобы проводить ее за решеткой. Одевался он с иголочки, вкусно ел и ездил на длинном-предлинном кадиллаке. Несмотря на это, от него всегда несло запахом продажных женщин и грязных денег.
Он называет меня командиром. Как-то в порыве откровения я признался, что в последние годы войны плавал на люгере вокруг Трабриандских островов. Он всегда щупает мои мышцы, бьет по плечу и предлагает выпить. От последнего я никогда не отказываюсь. За рюмкой Мэнни любит рассказывать о себе – о деньгах и о себе, о девушках и о себе, о своих планах на будущее. Он улыбается одними губами, его взгляд мечется между стоящими у входа вышибалами, тесными группами вокруг столов и разносящими напитки официантами.
Если бы вы его знали!
Вы бы стали ненавидеть его так же, как я. Может быть, вы бы и не испытывали к нему такой ненависти. Ведь я пью за его счет, слушая бессмысленную болтовню, улыбаясь плоским шуткам и сохраняю за собой право проигрывать деньги в его заведении, терпеливо ожидая успеха в следующей игре.
Когда выиграю, следующего раза не будет. Получу деньги и сразу уеду на Зеленый остров с белым пляжем и золотым кладом, лежащим там, где кончаются рифы и начинается глубоководье.

* * *

13 июня, в среду, в девять часов вечера я взял такси, проехал мимо базы летающих лодок и остановился у знакомого дома, окруженного высокой стеной.
Чугунные ворота были закрыты, я позвонил. Из будки привратника появился человек, услышав пароль – "безоблачная ночь", он молча открыл боковую дверцу.
Я прошел по длинной дорожке из гравия к дому. Окна были закрыты ставнями, но главный вход открыт. В зале стояло несколько пар, выглядевших как участники вечеринки, по ковру прошел официант в белом фраке.
Кивнув швейцару поляку с печальными глазами, я передал ему пальто и поднялся в большую комнату с баром из черного стекла и огромными окнами, выходящими на гавань. Никто никогда не видел ее огней, потому что окна были постоянно закрыты.
Если вы ворочаете такими делами, как Мэнни, вам нужно отгородиться от луны, звезд и дующего с простора океана ветра, задернуть шторы, приглушить шелковый шелест отлива, включить музыку, наполнить комнаты смехом, щелканьем рулетки и перестуком жетонов, достать крепкие напитки, прокурить комнаты и создать хрупкую иллюзию дружбы и общности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики