ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

поздоровайся! Он и говорит «здравствуй!». Но как! Я прямо обалдел, честное слово.
Лицо заслуженного артиста Витимского меж тем сводило эссенцией. Он вклинился в паузу и сказал:
– Это еще ничего не значит для профессионального театра. Вы же знаете, Михал Егорыч, что дичок в профессиональном театре приживается редко…
– Не спорю. Актером он, может быть, и не станет. Наверное даже – нет. Но ведь ярко талантлив. Ярко!
Под пристальным рачьим взором Витимского Юрий подошел ближе.
– Где яркий талант? Покажите в щелку!
– Далеко, – засмеялся дядя Миша. – Это я недавно «Любовь Яровую» смотрел у железнодорожников, в народном театре. Поразительный у них парень есть. Надо Хуттеру показать.
– «Любовь Яровую» сейчас бы можно, пожалуй, интересно поставить, – сказал Юрий, просто подумал вслух.
– Уже режиссируете? – пытливо усмехнулся Витимский. – Сейчас молодежь любит замахиваться на режиссуру.
– Просто подумал. Разве нельзя?
– Кого? Тренева? Почему Тренева? – вклинился Петя Бризак, неизвестно откуда взявшийся. Только что его не было, ничего себе – выходной, все тут толкутся. – Я бы Тренева, озолоти, не взял!
– Ой, Петя, озолочу! – хохотнул дядя Миша.
– Как его сейчас можно брать? У него же все на ходулях!
– Если все на одинаковых ходулях, ходули практически уничтожаются. Остается одно общее измерение. Вам это не приходило в голову, молодой человек?
Подоспела неожиданная поддержка, вдруг – от Витимского. Но поддержка неприятного человека все-таки неприятна, субъективность наша. Хотя, пожалуй, он точно выразил, Юрий только еще слова подбирал, слова разъезжались, как ноги. Чтобы не согласиться с Витимским, пришлось теперь сказать, противореча себе:
– Я актер, мое дело сыграть. А это пусть Хуттер копается.
– Приходило, – живо откликнулся Петя. – Остается только не измерение, а одно общее место. В свое время это как раз чуть не погубило театр.
– Приятно послушать очевидца, – улыбнулся Витимский.
– Это мы в тридцатые годы подзалетели с театром, – сказал дядя Миша, будто случайно подумал вслух. – Когда был выкинут лозунг: «Среднего актера – массовому зрителю…»
– Правда, был?
– Надо историю знать. Еще не то было.
Дядя Миша сдавленно хмыкнул и быстро свернул дискуссию, как неизменный председатель месткома он это дело умел. Интересно бы с ним вечерок посидеть.
– Юрий Павлыч, на минутку…
Юрий охотно последовал.
Дядя Миша, невнимательно что-то рассказывая, отвел его в дальний конец коридора, оборвал себя, замолчал. Когда Юрий уже хотел спросить, что случилось, вдруг сказал:
– Я, возможно, тоже бы так поступил в Сямозере…
Фу, надоело! Опять. Сколько можно?
– Хватит, дядя Миша. Приказ уже вывесили.
– Я не к тому, – сказал дядя Миша. – Я как раз теперь о приказе, раз так решили. Я вот что хочу сказать, Юрий Павлыч, ты пойми правильно…
Волнуется. Вот чудак!
– Приказ как приказ. Все правильно. Зритель в конце концов правда не виноват. А без спектакля я их оставил.
– Я прошусь в долю, – сказал дядя Миша.
– Как? – Юрий даже не понял.
– Вместе будем платить, – успокоился дядя Миша, сказав главное. – На пару. Я так считаю, правильно будет. Ты не из бзика сорвал, а местком безголосый, выходит. Дерьмовый я председатель.
Непривычная грубость прозвучала у него трогательно.
– Спасибо, – скованно сказал Юрий.
Быстро мы реагируем только на хамство, привычка к самообороне. А тут даже не знаешь, что и сказать. Неожиданный ход для председателя месткома.
– А то у нас получается – одна мера ко всем, – объяснил дядя Миша, опять волнуясь. – Кто-то напился, сорвал спектакль – высчитываем из заработка. Или как ты, например, – опять вычет. Никак он разницу не поймет…
– В смысле – директор?
– Неважно. Только – раз так руководство настаивает, я просто к тебе присоединяюсь, ты меня пойми правильно.
– Я понимаю, – сказал Юрий. – Только не надо. Сам пока в состоянии.
– Это ты зря, – сказал дядя Миша.
– Все, – сказал Юрий, – забыли.
Они разошлись, так и не досказав чего-то.
Перед малой репетиционной стоял парень в свитере. Шея его была вроде знакома, только сразу не вспомнить. И смутно знакомым показалось Юрию ящеричное пальто, которое парень держал з руке вверх подкладкой. Пальто женское.
– Вы уже? – спросил Юрий шею.
– У меня там жена, – парень кивнул на дверь, как на кабинет дантиста.
– Сейчас кончат, – сказал Юрий.
– Моя точка мнения, что ее сюда давно надо было сдать, вот не знал. Сын маленький был, я дома сижу как кормящий отец, а она все по репетициям бегает…
Его голосом можно баржи к причалу привязывать, голос под стать шее. Но в голосе этом не было осуждения, только застарелый восторг. Невольно позавидуешь неизвестной жене, которая сейчас излагает про ворону, такая шея удар смягчит.
– Тут ведь не принимают никуда, – сказал Юрий на всякий случай.
– Посмотрим, – сказал парень.
В глубине репетиционной всплеснуло. Забулькало. Вырвался знакомый смех Хуттера. Потом выкатился сам Хуттер в замшевой куртке, глаза хитро скрыты пенсне. Увидал Юрия, схватил за рукав.
– Идем, познакомлю. Интересная девчонка со швейной фабрики, вот уж не ждал. Ей-богу, надо в эпизоде попробовать. Басней она меня уморила. Да ты только взгляни. Рост!
Юрий вошел за ним в комнату. Парень тоже вошел.
– Увлекаюсь я всегда, прямо беда, – пожалел себя Хуттер.
Она была выше всех в малой репетиционной. Прямые дикие волосы небрежно брошены вниз с головы. И перехвачены вчерашней ленточкой. Юрий узнал даже туфли из искусственной зебры, вспомнил теперь и пальто. Круто прорезанные глаза ее смотрели на Юрия с насмешливым ожиданием, признавая и тотчас готовые отказаться.
– Ященко, Лида, – представил Хуттер.
– Лишнего билетика нет? – сказал Юрий.
Она легко засмеялась, вчера Юрий не помнил,
чтобы она смеялась, смеяться ей шло, она по-детски откидывала голову.
– А я вас вчера сразу узнала, как только вышли на свет.
– Как не узнать знаменитость, – сказал Юрий. Он не успел понять, обрадовало это его или огорчило.
– Уже знакомы? – удивился Хуттер.
– В одном детсаду росли.
– Ясно, – сказал Хуттер, будто узнал бог знает какую новость. – А от вас, Лида, я хотел уклониться.
– Верю, – кивнула Лидия. – Поздно уже что-то там начинать, только время у вас отниму.
– Во-первых, вы уже давно начали, – сказал осторожный Хуттер. – Во-вторых, мы с вами ничего и не собираемся начинать. Просто попробуем кое-что в свободное время. Специальность же у вас есть, не получится – и не надо.
– И не надо, – повторила она, резко тряхнув волосами.
Парень, видимо принявший это за знак, сразу подошел с пальто наперевес.
Еще поболтали о том, о сем. Яша работал механиком там же на фабрике, сыну стукнуло три, на бабушке ездит, весь отпуск ходили на лыжах, с утра до ночи. Идиллия. Было приятно, что глупых вопросов она так и не задала: «Извините, конечно, но почему вы вдруг купили билет? У вас было такое настроение?»
– Еще как-нибудь сходим в местный театр? – сказал Юрий.
– Обязательно, – улыбнулась Лидия.
И муж Яша улыбнулся.
Юрий проводил их до выхода. Распахнул дверь перед Лидией, пожал Яшину пятерню. И когда мощная шея над толстым свитером прощально мелькнула перед глазами, вспомнил. Телеграф. Междугородная кабинка. Настойчивый совет всей округе: «Будь на пол-лаптя выше», сколько раз сам потом повторял. Он? Или просто похож? Вот такого сыграть бы. Этого Яшу. Который тверд и уверен в завтрашнем дне. Сам нянчит своего парня и жену бесстрашно отпускает на репетиции. И ждет ее в коридоре, готовый заслонить от всего. Если потребуется.
– Дверь настежь раззявил, всю хату вынесет, ходют…
Баба Софа плечом оттеснила Юрия, заперла дверь, пускай стучат, коли надо кому, уселась к столу, ровно поставила ноги в валенках, перекрестилась на телефон и сказала:
– Наталья твоя звонила. Велела передать, чтоб не ждал. Ее там на телевиденье задержали, что ли. В общем – не поняла, а не жди.
– Надо было меня позвать, – сказал Юрий.
– Чего звать попусту. Дома наговоритесь, а сказано – не жди.
Телефон баба Софа считает делом пустым, далее жаловались на нее, все равно никого не зовет, отвечает что хочет.
– И в церкви, между прочим, давно телефон есть, – сказал Юрий.
– Иди, иди, ладно.
Уже в конце коридора баба Софа остановила его бандитским вскриком:
– Стой, чего вспомнила. Наталья вроде к Гуляеву сразу поедет. Вы будто к Гуляеву собирались?
– Собирались, – сказал Юрий.
У Гуляева каждый вечер народу полно, нечего и собираться. Но пока все-таки надо найти Хуттера. Как ни верти, а со швейной фабрики Юрий вчера ушел, и какой-то «втык» ему полагается. Одно к одному – Хуттера Юрий настиг только в директорском кабинете.
В кабинете разговаривали громко. И больно уж задушевными голосами. Особенно у директора тон был теплый, стекла должны отпотеть от такого. Значит, директор сейчас предавался любимой иллюзии. Иллюзий у него было много. Что театр только на нем и держится. Что актеров он понимает, как никто. А их и понимать нечего, надо просто уметь держать в руках. Зато они его обожают.
Но любимую иллюзию знали все в театре. Любимая – что Хуттер советуется с ним по всем творческим вопросам и даже в творческих вопросах шагу без него не может ступить. Директору, как человеку далекому от всякого искусства, особенно импонировало это сочетание – «творческие вопросы». Многих хозяйственников оно отталкивает, а ему импонировало.
Когда Юрий вошел, директор задушевно говорил Хуттеру:
– Я вам верю, что он хороший актер и необходим нашему театру. Но ведь он дорогой – сто семьдесят рублей. Где мы возьмем? Это надо уже сейчас думать, Виктор Иваныч. Придется кого-то побеспокоить. Из труппы.
– Как видно, – сказал Хуттер.
– Можно, конечно, Воробьеву на пенсию, но ведь профсоюз наверняка будет против.
– И я буду, – сказал Хуттер, по головам он не ходит. – Дарья Степановна Воробьева болеет, одна, театр для нее все. И сильна еще, молодых за пояс заткнет.
– По возрасту уж давно…
– Возраст сам по себе ничего не определяет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики