науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

искал серебряный нож и золоченую солонку. Найти их было невозможно: они были проданы. Бутылло пригласил журналиста войти: а вдруг он окажется покупателем ножа или солонки? Услышав, что речь идет о палисандровой тросточке, он выпроводил гостя. Узнав от Бутылло о визите журналиста, намеревающегося описать историю трости, Шуллер почувствовал себя в опасности и в тот же день под маской реквизитора киностудии позвонил журналисту и предложил продать трость. Тот отказался, при этом он подчеркнул, что его очень интересует история трости и имена ее бывших владельцев. От страха Шуллер потерял голову. А когда на следующий день Бутылло рассказал Шуллеру, что к нему заезжал журналист, интересовавшийся историей трости, тот перепугался еще больше. Бутылло потребовал, чтобы Шуллер ответил на два вопроса. Во-первых, почему он должен молчать о судьбе трости? Во-вторых, почему все вещи, получаемые от него, оказываются подозрительного происхождения? Эти вопросы сыграли роковую роль в судьбе Бутылло. Шуллеру удалось уговорить Бутылло потерпеть до завтра. Бутылло вернулся домой, а Шуллер поехал за ним. Оставив машину в лесу, он вошел в виллу и сказал, что хочет ответить на вопросы. Закурил, бросил на ковер спичку. Бутылло нагнулся за ней, и тогда Шуллер убил его штыком.
– Вы ненормальный, – сказал Скажинский.
– Убийство пани Бутылло являлось логическим следствием убийства ее мужа. Она подсознательно чувствовала, что смерть мужа каким-то образом связана с особой Шуллера. Она попыталась выспросить его – он придумал для нее очередную невразумительную байку, но прекрасно понимал, что прозвучала она туманно и пани Бутылло вряд ли довольна его объяснениями; он дождался момента, когда она осталась одна, неслышно прокрался в дом и убил ее. Шуллер чувствовал себя в относительной безопасности. Он был убежден, что милиция поведет следствие по банальному пути и будет подозревать любовника пани Бутылло. Так оно и случилось. Кроме следов машины Шуллера, в руках милиции не было других улик. Пойди они путем, предложенным журналистом, и займись они прошлым людей, связанных с Рикертом и Бутылло, им очень скоро удалось бы напасть на след преступника. Ибо от прошлого не уйти, а в прошлом, до 1945 года, никакого Скажинского не было, а был Шуллер, сын немецкого часовщика из Лодзи. Репортер Кобылинский, приехавший к Скажинскому с вопросом, не знает ли он человека, продающего старинные вещи через посредника, тоже был убит. Ночью эсэсовец вывез труп на машине и спустил в реку…
Генрик умолк, закурил сигарету и взглянул на Скажинского, желая видеть на его лице следы растерянности и страха. Но Скажинский улыбался.
– Вы рассказали мне удивительно интересную историю, – сказал он, и Генрику показалось, будто в голосе Скажинского сквозит симпатия к нему. – Однако временами мне было неприятно слушать, потому что вы то и дело путали мою фамилию с фамилией Шуллера. Я уверен, что история эта правдива. Убийцей был эсэсовец Шуллер. И настоятельно советую вам, дорогой редактор, ищите Шуллера! Мне жаль вас огорчать, но я не Шуллер. Я Скажинский и всегда, с самого рождения, был Скажинский. Я родился в той самой деревне, куда мы держали путь, и здесь меня знает каждый крестьянин.
Они услышали стук колес: к ним приближалась телега. Розанна зашла за дерево, чтобы крестьянин не видел пистолета в ее руке. Телега проезжала мимо Генрика и Скажинского, которые со стороны казались мирно беседующими приятелями.
– День добрый, – крестьянин поклонился Скажинскому.
– День добрый, Феликсяк, – ответствовал тот.
Генрик сделал Розанне знак, чтобы она присмотрела за Скажинский, а сам подошел к телеге.
– Простите, – обратился Генрик к крестьянину, – я хотел бы вас кое о чем спросить.
Крестьянин остановил лошадей.
– Спросить? Ну, спрашивайте.
– Этот пан утверждает, что он здешний, из ваших мест, что жил здесь еще до войны. А мне что-то не верится: он на деревенского не похож.
– Сейчас-то он городской, а раньше жил в деревне и родился здесь. Мы с ним вместе в школу ходили. А теперь он городской.
Скажинский подошел к телеге, поздоровался за руку, иронически поглядывая на Розанну. Девушка спрятала пистолет в сумку.
– Машину себе купил, – с завистью сказал Феликсяк.
– Купил, да радости мало: все ломается и ломается, – рассмеялся Скажинский. Он был в прекрасном настроении. Он кое-как приспособил отпаявшийся провод. Попрощавшись с крестьянином, он пригласил Розанну и Генрика в машину.
– Поедемте ко мне, я угощу вас прекрасным чаем, дорогие мои детективы! – прыснул он.
Всю обратную дорогу он шутил и смеялся. Вдруг он посерьезнел и повернулся к Розанне:
– Кстати, у вас есть разрешение носить оружие? Кто вы?
– Она работает в доме моделей, – ответил за девушку Генрик.
– Да-а-а? – удивился Скажинский.
– А может, ты учишься на юридическом факультете? – иронически спросил ее Генрик.
– Представь себе, учусь. На заочном. А что касается моего пистолета, то разрешение у меня есть.
Они доехали до места. Скажинский открыл дверь квартиры, пропустил гостей вперед. В комнате было трое милиционеров.
– Гражданин Скажинский, вы арестованы! – услышали вошедшие голос Пакулы. Скажинский рванулся было к двери, но двое милиционеров схватили его за руки.
– Это не Шуллер! – крикнул Генрик.
– Шуллер? – спросил Пакула. – Не знаю никакого Шуллера.
– В чем дело? Почему меня арестовывают? – кричал Скажинский.
– Вы обвиняетесь в убийстве супругов Бутылло и репортера Кобылинского.
– Он и Генрика пытался убить, – добавила Розанна. Тогда Пакула повернулся к Генрику и начал кричать на него, размахивая кулаками:
– Я что вам говорил? Я вам велел не выходить из дому! А вы нас за дураков считаете! А дураком-то оказались вы!
– Абсолютным болваном, – добавила Розанна и была права.
* * *
– Розанна, – сказал Генрик девушке, видя, что она собирается приняться за приготовление завтрака, – не слишком ли много требует твое милицейское начальство? Я понимаю, раньше ты следила за мной и поэтому приходила в мой дом. Но теперь, когда Скажинский арестован, а моя непричастность к преступлениям доказана, ты могла бы и не доставлять себе лишних хлопот, готовя мне завтрак.
– Отстань! – огрызнулась она.
– Я, конечно, понимаю: не будь тебя, редактора Генрика не было бы сегодня в живых, его постигла бы участь репортера Кобылинского. Разумеется, задача, возложенная на тебя, требовала известного сближения со мной, благодаря чему легче было выведать у меня нужные сведения. Но теперь это все в прошлом.
Резким движением Розанна поставила на стол кофейник.
– Не моя вина, что твоя наблюдательность равняется нулю… Юлия была права: ты совершенно не разбираешься в женщинах. Однажды поздним вечером ты увидел, как какой-то хулиган пристает к девушке. Ты защитил ее. Неужели ты хоть на минуту допускаешь мысль, будто я считала тебя чем-то вроде Мекки-Ножа?
– Ты показалась мне довольно примитивной девицей.
– Сам ты примитивный! Принял меня, сотрудника отдела по борьбе с хулиганством, за Черную Маньку. Мне поручили сблизиться с группой молодежи, собиравшейся на Старом кладбище. В тот вечер, когда мы познакомились, я справилась бы с тем сопляком и без тебя. Но тот факт, что в руке у тебя оказался штык, заинтересовал меня. Правда, не прошло и дня, как я знала о тебе все. Мне было очень забавно, что ты принимаешь меня за кого-то другого. Ты мне понравился. Что в этом плохого? Если я работаю в милиции, так мне не могут нравиться молодые люди?.. Дела твои складывались не ахти: чем дальше, тем сильнее ты погрязал в этой ужасной истории. Пакула боялся, что убийца попробует убрать с дороги тебя. Он потребовал, чтобы я не спускала с тебя глаз, а ты перестал мне доверять. Пришлось мне следовать за твоей персоной втайне от тебя самого.
– Так мы нашли убийцу, – закончил Генрик.
– Нет, Генрик, – возразила Розанна, – это убийца тебя нашел. А вот Пакула действительно открыл, кто был убийцей. Даже если бы мы погибли тогда в лесу, Скажинский все равно был бы арестован.
– Интересно, каков был ход рассуждений Пакулы?
– Пакула рассуждал так. Убийца утопил темно-зеленую «сирену», чтобы заставить милицию поверить в то, будто у него машины больше нет. Сделал он это потому, что у него-то темно-зеленая «сирена» все еще есть. Я знала о такой версии Пакулы и, когда Скажинский догнал нас на темно-зеленой машине, сразу заподозрила неладное.
– Я же думал прямо противоположное: поскольку у Скажинского есть машина, он вне подозрения. Вдобавок я никак не мог предположить, что таинственный Икс и Скажинский – одно и то же лицо. Ведь Икс продал Рикерту золоченую солонку. Мне казалось невероятным, чтобы кто-либо купил предмет, проданный им же незадолго до этого. А ведь именно так оно и случилось.
– Он был необыкновенно хитер. Сказал, будто машина у него в ремонте. Он хотел, чтобы все видели, как ты вышел от него и сел в автобус. Можно не сомневаться, он точно так же поступил и в случае с Кобылинским.
– Тогда в лесу я швырнул ему в лицо всю правду! – хвастливо заявил Генрик.
Розанна взглянула на него с легкой улыбкой.
– Ты старался убедить его, будто он Шуллер. Это его немало позабавило. Ты разве не замечал, с какой улыбкой он слушал твой рассказ? А знаешь, что мне показалось неправдоподобным? Это когда ты сказал, будто Шуллер продал Бутылло свою трость. Настоящий Шуллер ни за что на свете не совершил бы такой глупости. И в самом деле, Скажинский и Шуллер – разные лица.
– Кто же он, черт возьми? – обозлился Генрик.
– Ты так и не догадался? Он убил Шуллера еще в 1945 году и закопал труп в лесу. Во время войны Шуллера и Скажинского связывали какие-то темные делишки. В последние дни войны эсэсовец явился к Скажинскому с награбленными ценностями. Скажинский убил его, а вещи присвоил. Он, понятно, не мог знать о печальной известности тросточки и продал ее Бутылло. А тот – Рикерту. Когда ты заинтересовался происхождением тросточки и Бутылло стал приставать к нему с расспросами, он испугался разоблачения и убил Бутылло. Он испытывал страх не потому, что когда-то присвоил добро Шуллера, а из-за того, что убил также свою жену.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики