ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


К.Симонов с делом не знакомился также, но, тем не менее, считал возможным признавать, даже утверждать участие Гумилева в контрреволюционном заговоре: "...некоторые литераторы (это о папе, которым Симонов в личных беседах восторгался и особенно его манерой ведения дневников) предлагали, чуть ли не реабилитировать Гумилева через органы советской юстиции, признать его, задним числом, невиновным в том, за что его расстреляли в двадцать первом году. Я лично этой позиции не понимаю и не разделяю. Гумилев участвовал в одном из контрреволюционных заговоров в Петрограде - это факт установленный". - (подчеркнуто мной - авт.)
Существует придуманная в стенах НКВД фальшивка, что Горький якобы приходил к Ленину просить за Гумилева, а тот будто бы сказал: "Пусть лучше будет больше одним контрреволюционером, чем меньше одним поэтом!" - и послал срочную телеграмму помиловать, да вот Зиновьев не подчинился...
В "деле Гумилева" сведений об этом не содержится.
Было другое, о чем сообщает полковник милиции Э. Хлысталов в своей книге "Тайна гостиницы "Англетер": "К Ленину и другим вождям пролетариата в защиту арестованных обратились академик С.Таганцев (автор учебника по уголовному праву России и монографии "Смертная казнь" - авт.), М. Горький и ряд других деятелей науки и литературы. В собрании сочинений В.И.Ленина (т.52, стр. 278-289, 485) напечатана его записка по делу Таганцева. По его распоряжению руководству ВЧК и Наркомата юстиции было предложено доложить обстоятельства дела...
Дзержинский и нарком юстиции Д.И.Курский написали Ленину, что Таганцев и его коллеги были подвергнуты самым суровым репрессиям. Ленин согласился с применением суровых мер к арестованным. Это при том, что он был в свое время помощником присяжного поверенного, а, следовательно, юристом, и отлично понимал, что никаких конкретных доказательств преступной деятельности кого бы то ни было в группе Таганцева нет, а есть патологическая ненависть чекистов к русской интеллигенции, которую они называли коротко и ясно: буржуазией.
Обращаясь за содействием к Ленину, деятели культуры были наивны. Нравственная и правовая позиция вождя выражена в его секретной записке членам Политбюро:
"...Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели думать..." Из приложения к заявлению П.Н.Лукницкого Генеральному прокурору СССР 5.02.1968.
"Изучая в упомянутые годы биографию и творчество Гумилева, я, как и Ахматова, никогда не интересовался тем, что находилось вне доступной для нас сфере изучения - "делом" Гумилева, по которому он был расстрелян. Но и тогда, и позже я, как и Ахматова, полагал, что по всему своему облику, по всему характеру своей биографии Гумилев н е м о г (разрядка - П.Л.) быть участником заговора...
У совершенно политически безграмотного Гумилева была своя "теория" о том, что должно, оставаясь при любых убеждениях, честно и по совести служить своей Родине, независимо от того, какая существует в ней власть".
Увы, намерения Лукницкого, тогда в 1968 году были обречены на провал, потому что уже вышел журнал "Вопросы истории", 1968, No 1, стр. 133 со статьей Д.Голинкова "Разгром очагов внутренней контрреволюции в Советской России", где были такие "перлы", что на реабилитацию Н. Гумилева надежды рушились. Например, через сорок семь лет обнаружили, что антигосударственная "Объединенная организация кронштадских моряков" являлась частью другой, более крупной "Петроградской боевой организации".
Несуществование, то есть придуманность обеих организаций доказана Комиссией по реабилитации жертв политических репрессий при президенте СССР ровно через двадцать лет - 10.07.1988 года.
Из интервью С.П.Лукницкого для телепередачи "Пятое колесо" 12.10.1989 г.
"22 июня 1973 года мой отец, лежа на больничной койке с инфарктом, набросал что-то на маленьком листке слабой уже рукой и, передав листок мне, сказал, что это план места гибели Гумилева и что в кармашке одной из записных книжек его фронтового дневника хранится более подробный чертеж. Этот он нарисовал, чтобы не ошибиться, ища тот, который он составил вместе с А.А.Ахматовой вскоре после ее второго тайного посещения скорбного места в 1942 году. Составил, веря, что правда Гумилева явится России... Под чертежом в дневнике надпись: "место гибели летчика Севостьянова". Так распорядилось провидение, чтобы герой Ленинграда, принявший воздушный неравный бой с гитлеровцами, защищая родное небо, погиб буквально на том самом месте, где за двадцать лет до этого производились массовые расстрелы. "Но на то место теперь и вовсе не попасть, - говорил папа, там теперь какая-то военная часть".
Я взял листок.
В нашей семье память о Гумилеве хранилась свято всегда, но в тот момент я почувствовал, что получаю наследство. И понял, что отца больше не увижу...
Так и случилось. Он умер в тот же день.
Имя Гумилева - как судьба нашей семьи. После смерти отца моя мама Вера Константиновна Лукницкая продолжила его дело. Как уже говорилось, в 1968 году отец обратился к Прокурору СССР с заявлением о реабилитации Гумилева, и Первый заместитель Генерального прокурора М.Маляров, не показав отцу "дело Гумилева", сказал, что если Гумилев и может быть реабилитирован, то только после того, как Союз писателей СССР обратится с ходатайством в ЦК КПСС и Прокуратура получит от ЦК указание, вопрос может решиться.
Союз писателей не захотел. В.Сырокомский уже заказал к тому времени статью Лукницкому о жизни и творчестве Николая Гумилева для "Литературной газеты".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики