ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но, узнав о реакции Союза писателей, Сырокомский пошел на попятную: - время, мол, не то пришло. Про "не то время" идейно политический первый заместитель главного редактора газеты - не мог не знать. 1968 год - травля Солженицына, Твардовского.
Моей целью стало завершить идею отца, владевшую им до конца его жизни. Вот предсмертная запись отца из его дневника:
"Температура 35.5, пульс 40 ударов, два медленных, очень сильных, за ними мелкие, едва уловимые, такие, что кажется, вот замрут совсем... давление продолжает падать, дышать трудно. Жизнь, кажется, висит на волоске. А если так, то вот и конец моим неосуществленным мечтам... Гумилев, который нужен русской, советской культуре; Ахматова, о которой только я могу написать правду благородной женщины-патриотки и прекрасного поэта... А сколько можно почерпнуть для этого в моих дневниках! Ведь целый шкаф стоит. Правду! Только правду! Боже мой! Передать сокровища политиканам, которые не понимают всего вклада в нашу культуру, который я должен бы внести, преступление. Все мои друзья перемерли или мне изменили, дойдя до постов и полного равнодушия... Вчера душевная беседа с милым Сережей. Он все понимает, умница, и слушал меня очень внимательно... Он мой надежнейший друг...Он все понимает, и никогда, ничего, никому не простит".
ИДЕЯ
Чтобы добраться до правды, мне понадобились 21 год и четыре места службы (Прокуратура Союза ССР, МВД СССР, Советский фонд культуры, Союз юристов СССР).
Работая в Прокуратуре СССР, я встретился в 1982 году с Г.А.Тереховым, который рассказал мне несколько историй нелицеприятного поведения Малярова. В бытность Малярова Терехов был начальником отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности Прокуратуры СССР.
У Терехова я не ассоциировался с Лукницким-старшим, да он и не помнил фамилию человека, рискнувшего искать справедливости в прокуратуре в конце шестидесятых. Он рассказывал мне об этом визите, конечно критикуя бесцеремонность Малярова, и сообщил между прочим, что у этого писателя Маляров присвоил одну из книг Гумилева, сказав: "Для дочери. Она очень любила опального поэта".
В дневнике отца я нашел запись о том, что Маляров действительно, но не присвоил, а выпросил одну из книг, которые папа приносил "для ознакомления с творчеством".
Отчего этот Терехов откровенничал со мной? Может быть потому, что по моему сценарию снимался в то время документальный фильм о прокуратуре? О ранних советских годах ее деятельности, как, оказалось, говорить, тогда было еще, или уже нельзя. Вот Терехов, который был одним из консультантов фильма, и компенсировал "зарезанную" информацию рассказами о так называемых негативных явлениях шестидесятых годов.
В апрельском "Огоньке" 1990 года Хлебников, получивший из рук Коротича, в то время редактора "Огонька", дело Гумилева, переданного Коротичу мамой, для опубликования под нашими именами, выступил под своим "гумилевоведческим" именем: "Представляю себе улыбки на губах тех, кто раньше по долгу службы был знаком с этим "делом", когда они читали в разных журналах и газетах многочисленные версии обстоятельств расстрела Гумилева, предположения о степени его виновности...
Они-то знали всю правду и могли рассеять сомнения, прекратить споры!"
Еще за полтора года до того, как Хлебников вписал себя в скрижали любителей поговорить на тему, какой вклад лично он внес в дело реабилитации Гумилева, 10.07.1988 года газета "Правда" вышла с передовой, которая называлась "В Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-40-х и начала 50-х годов".
Там упоминалось множество людей, которые восстанавливались в рядах коммунистической партии, восстанавливались их добрые имена...
Первое ощущение: слава Богу! Началось. А второе - вопрос: а двадцатые?..
Я, как заведующий отделом Советского Фонда культуры позвонил Председателю этой комиссии члену Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлеву. Он на мой вопрос: "где в постановлении Комиссии по реабилитации, Гумилев", ответил одно только слово - "рано".
Много лет спустя, в 1994 году, став заместителем А.Н. Яковлева в Ростелерадио, я снова спросил: "Почему тогда 20-е годы выскочили из Постановления?"
-Потому что речь шла о времени, когда еще был жив Ленин, и Горбачев не хотел его трогать. Все беззакония приписывались последующим периодам советской власти.
Яковлев явно лукавил. Мог вполне этого не делать - он отвечал юристу. Это не беззаконие творилось в России, это в России был такой закон.
На заседании Учредительного собрания, Бухарин безапелляционно заявлял: "Мы полагаем, что вопрос о власти партии революционного пролетариата есть коренной вопрос текущей российской действительности, есть вопрос, который будет решен той самой гражданской войной, которую никакими заклинаниями ... остановить нельзя вплоть до полной победы победоносных русских рабочих, солдат и крестьян". (Я.Жиляева "Пламенные контрреволюционеры", ж-л "Крик", No 5, 1993, стр. 122).
Из этой цитаты видно, что большевики сознательно, с первых дней прихода к власти разжигали в стране гражданскую войну, надеясь с ее помощью покончить со своими политическими противниками и уничтожить "нереволюционные" классы. Большевики цинично, иначе, чем еще можно объяснить использование гуманистической терминологии, призывали к гражданской войне "во имя прогресса мировых идеалов".
Но законы меняются. В конце восьмидесятых уже с помощью закона можно было вырвать Гумилева из лап "революционной законности".
Время шло, стали появляться публикации, власти постепенно привыкли к новоявленной фамилии, в переводе с латыни означающей Humilus - смиренный.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики