демократия как оружие политической и экономической победы
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Тучу выведут, быть грому. Тьма была, ее зажгли.
По такой-то вот причине, всех живущих в той твердыне
И прозвали каджи ныне. А у них есть кровь и плоть».
Витязь ей благодаренья говорит: «Мое горенье
Ты смягчила. Восхищенья полон я. Велик господь».
Витязь, слезы проливая, говорит: «Господь, живая
Помощь наша. Ты, смягчая наши муки, в этот час
Нас извел из скорби пленной. Ты, творец неизреченный,
Утешитель несравненный, милосердья полн для нас».
Он за то осведомленье воссылает восхваленья.
Фатьма, полная горенья, хочет счастья своего.
Витязь тайну сохраняет, и любить соизволяет,
Фатьма друга обнимает, и целует лик его.
В эту ночь она лежала, Автандила обнимала.
В нем охоты к ласкам мало. Мыслит он о Тинатин.
Ненавистны эти ласки. Тайной полон он опаски.
И в безумии и в сказке сердцем мчится средь равнин.
В Автандиле скрытно горе, но струятся слезы в море,
В черной бездне, на просторе, там агатовый челнок.
Мыслит: «С розой был для милой. Соловей был с звонкой силой.
Здесь же ворон я унылый и над грязью одинок».
Слезы так упорны в силе, — даже камень бы смягчили,
Их агаты запрудили, — пруд средь розовых полей.
Фатьма сердцем веселится, ей желанно усладиться.
Роза — вот, вороне мнится, что ворона соловей.
Светом брезжит день алмазным. Солнце видит луч свой грязным.
За оконченным соблазном искупать спешит себя.
Для него у ней готовы и тюрбаны, и покровы.
«Все, что хочешь, чернобровый. Все отдам тебе, любя».
Автандил сказал: «Предела все достигло. Нынче смело
Лик явлю и молвлю дело». Износил он вид купца.
Будет он вдвойне богатый в красоте, надевши латы.
Лев, к прыжку с земли подъятый, с солнцесветлостью лица,
Фатьма друга проводила. Вновь к обеду Автандила
Ждет. Пришел. И все в нем мило. Этот новый странный вид.
Не в купеческом покрове, люб ей светлый витязь внове.
«Сколь достоин ты любови. Так ты лучше», говорит.
Полон силы, полон света. Фатьме нравится все это.
От него ей нет ответа. Улыбнулся про себя.
«Видно, просто не признала». И она его желала.
Но забылся с ней он мало, хоть влекла его, любя.
Вот поели. С ней простился, и к себе он возвратился.
Он слегка вином упился. Лег и весел он во сне.
В час вечерний — пробужденье. Луч его — в полях горенье.
Шлет он к Фатьме приглашенье: «Я один. Приди ко мне».
Вот она в его покое. Тоскование такое
Слышит витязь: «Тем алоэ я убита в неге грез».
Всю зажженную к томленью, преклонил ее к сиденью.
И ресницы пали тенью на цветник воздушных роз.
Автандил сказал: «С тобою, Фатьма, был я. Что открою,
Этим будешь как змеею ты ужалена сейчас.
Но узнай прямей и проще: есть влиянье нежной мощи.
Я убит агатной рощей, что растет вкруг черных глаз.
Мнишь, что я из каравана главный. Я ж у Ростэвана
У царя за атамана, главный вождь его дружин.
Все войска его за мною людной вмиг пойдут волною.
И над всей его казною я верховный господин.
Знаю я, что друг ты верный, без предательства в примерной
Службе будешь достоверной. Царь имеет дочь одну.
Это солнце, свет медвяный. Ей зажжен я, ею — рьяный.
Ей в иные послан страны. Бросил я мою страну.
Эту деву, что имела здесь, — до крайнего предела
Я ищу, блуждая смело, это солнце между дев.
Будет найдена златая, в честь того, кто, ей сгорая,
Знает бред, себя теряя, ей сраженный, бледный лев».
Автандил весь сказ зажженный рассказал. В нем был взметенный
Тариэль испепеленный в шкуре барсовой своей.
Молвил Фатьме: «В то мученье ты бальзам прольешь смягченья,
Дашь ресницам тем смиренье, что как ворон близ очей.
Помоги же мне немного. Путь теперь идет отлого.
Пусть им будет в нас подмога. В звездах радость быть должна.
Нам хвала. Мы этой новью будем им живою кровью.
Тем, что связаны любовью, встреча будет суждена.
Пусть колдун твой лик свой явит. Пусть в Каджэти путь направит.
Знать ей все он предоставит, что мы сами знаем здесь.
Эта дева не преминет весть нам дать, свой луч докинет.
Бог захочет. Горе минет. Каджи край сразим мывесь».
Фатьма молвит: «Богу слава. Иль я ныне в сказке, право?
Так все это величаво, — день с бессмертием сравнен».
Черный знахарь, ворон в цвете, внял приказ: «Иди к Каджэти,
Сам с собой всегда в совете, путь найдешь, хоть долог он.
Превратишь свое ты знанье в чародейное деянье.
Погаси скорей сгоранье. Я устала от огня.
Солнцу явишь излеченье». И в ответ его реченье:
«Завтра точное свершенье. Все узнаешь чрез меня».


37. Послание Фатьмы к Нэстан-Дарэджан


Фатьма так сложила строки: «О, звезда, чьи сны высоки,
Солнце мира. Свет в потоке. Ты, кому грустящих жаль.
Ты, красивая в реченьи. В звучном слове словно в пеньи.
Ты в одном сбединеньи огнь рубина и хрусталь.
Ты мне вести не послала. В сердце грусть была как жало.
Правду все же я узнала. Тариэль тобой сожжен.
Он безумен. Утешенье ты пошли из отдаленья.
Да придет к вам единенье. Ты фиалка, роза он.
Побратим его здесь смелый, Автандил, в боях умелый.
Из Арабии в пределы этих мест — он за тобой.
Не оставь его без вести. Он достоин этой чести.
Будем радоваться вместе на ответ премудрый твой.
Раб доставит строки эти. Напиши же нам в ответе,
Что там нового в Каджэти. Каджи все пришли домой?
Сколько всех бойцов, скажи нам. Счет хотим мы знать дружинам.
Кто там стражи, опиши нам. Кто там вождь сторожевой?
Все, что знаешь, то и это, заключи в слова ответа.
Знак желанный для привета ты любимому пошли.
Все, что знала ты страданье, обратится в ликованье.
Тех да будет сочетанье, что друг к другу подошли».
Фатьма строки завершила. Колдуну письмо вручила.
«Той, в ком солнечная сила, ты послание вручишь».
В плащ зеленый, как в горенье изумрудного свеченья,
Он облекся, и в мгновенье улетел превыше крыш.


Камнем, брошенным из сети, долетел он до Каджэти.
Все уж в сумеречном свете утопало в этот час.
Как окутан смутным дымом, он прошел толпой незримым.
Он донес очам любимым свет любовно ждущих глаз.
Чрез замкнутые ворота, будто вдруг их отпер кто-то,
Он прошел — и где забота? Он пред солнечной стоит.
Черный раб и волосатый, был он страшен ей, косматый.
Пал шафран на цвет богатый. Роза в страхе. Грустный вид.
Но ее он, утешая, говорит: «Здесь весть не злая.
Я от Фатьмы, поспешая, приношу тебе привет.
Вот прочти ее посланье. Солнце вновь пусть льет сиянье,
И причин для увяданья у прекрасной розы нет».
Свет красивейших миндалин, взор очей ее печален,
Но опять горит кристален, и дрожит агат ресниц.
Дал ей раб свежей рукою то посланье. И с тоскою
Прочитала. За слезою слезы жарко пали ниц.
Говорит рабу златая: «Кто узнал, что я живая?
Отыскать меня желая, хочет кто прийти сюда?»
Тот ответил: «Я дерзаю отвечать лишь то, что знаю.
Нет тоске конца, ни краю, с дня, когда ушла звезда.
С сердцем, копьями пронзенным, по ночам, с тех пор бессонным,
Фатьма плачет, повторенным током слез поит моря.
О тебе ей весть я прежде приносил. Но путь к надежде
Был закрыт. Усталой вежде лишь теперь зажглась заря.
Витязь смелый и красивый к нам пришел, он цвет над нивой.
О тебе красноречивый слышал полностью рассказ.
Он герой и он целитель, твой он будет избавитель,
Всех обид твоих отмститель, я же вестник в этот час».
Так красивая сказала: «Все здесь правда, лжи здесь мало.
Все же, Фатьма как узнала, кто меня умчал сюда?
Верно он, кем зажжена я, помнит, думает, вздыхая.
Напишу. Скажи, как злая здесь томит меня беда».

38. Послание Нэстан-Дарэджан к Фатьме


«Солнцеликая, тоскуя, мать моя, тебе пишу я.
Ты достойна поцелуя, лучше ты ко мне, чем мать.
Вот смотри, судьба какая. Я пред ней, главу склоняя,
Как раба. Но весть благая даст мне сил в страданьи ждать.
Упасла от чародеев ты от двух меня злодеев.
Но теперь в гнезде я змеев. Каджи — целая толпа.
Царство целое — мне стража. Ни пойти, ни глянуть даже.
Я бежала — но куда же? Я была тогда слепа.
Что скажу еще в ответе? Я живу как бы в запрете.
Не пришли еще в Каджэти каджи, нет здесь и царя.
Но меня хранят дружины. Все они как исполины.
Не спастись мне от кручины. Не придет ко мне заря.
Ах, искать меня напрасно. Кто идет, горит он страстно.
Им владеет полновластно окружение огня.
Солнце видел он однако. Не живет, как я, средь мрака.
Я ж в местах, где нет ни знака, что спасенье ждет меня.
Раньше я не говорила, как моих терзаний сила
Сердце все мое пронзила. В муке пряталась моей.
Убеждаю, говорю я, о возлюбленном тоскуя,
Не искать меня, молю я. Извести его скорей.
Страшно горе роковое. Да не будет больно вдвое.
Видеть счастие живое, видеть смерть его — увы.
Мне помочь здесь невозможно. Это знаю я неложно.
Воля рока непреложна. Не поднять мне головы.
Просишь знак послать привета. Вот ему отдай же это.
Лоскуток, намек, примета, от подарка от его,
От желанного покрова, он мне здесь как ласки слова.
Утешения другого нет мне здесь, и все мертво».


39. Послание Нэстан-Дарэджан к возлюбленному ее


Плача, с дрожью поцелуя, воздыхая и тоскуя,
Вот любимому пишу я. Кто любимою зажжен,
Кто, простившись с бирюзою, распален в огнях грозою,
Он единственной слезою той любимой освежен.
Слов закончено теченье. Кто постигнет их значенье,
В сердце примет он пронзенье. Розы дух излился весь.
«О, мой милый! Я писала. И пером мне было жало.
Как чернила, кровь бежала. Закрепилось сердце здесь.
Что есть мир, ты видишь, милый. Весь простерся он могилой.
Самый свет — мне мрак унылый. Я стенаю, здесь, скорбя.
Мудрый видит смысл мирского. Шаткость счастья в нем основа.
Ах, как трудно, как сурово жить, любимый, без тебя.
Милый мой! Ты видишь бремя. Кто-то злой здесь сеял семя.
Перекрученное время между нами как стена.
Нет тебя и всюду дымы. Где твой путь неисследимый?
Сам ты знаешь все, любимый. Только в сердце глянь до дна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
принципы для улучшения брака
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики