ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Я еще не оправилась от потрясения: это все равно что оступиться: предвкушаешь нечто божественное, а оказывается все наоборот. Так, иные шутники подсыпают соль в кофе, чтобы «повеселить друзей», пока те у них еще остаются.
Дэниел достал другую конфету из коробки и стал изучать ее донышко через лупу, которой я пользуюсь для всякой мелкой работы и штопки.
– Присядьте, Джулиетт, выпейте кофе и расскажите нам все по порядку, – предложил он.
– Нет, спасибо, лучше я… – она сидела как на иголках и в любой момент готова была обратиться в бегство. Лицо у нее приобрело оттенок ванильного крема.
– С вас еще не потребовали денег? – спросил Дэниел голосом, выражавшим безграничное понимание и сочувствие.
Этот голос, так отлично действующий на бездомных наркоманов, подействовал и на Джулиетт. Да что там, он и меня способен укротить!
И сразу все, что камнем лежало у бедняжки на сердце, вырвалось наружу. Джулиетт рухнула на стул и уронила свою ухоженную беленькую головку на холеные руки с превосходным маникюром.
– Нет, – прошептала она. – Я не знаю, чего они хотят. Понятия не имею, кто они такие. И не представляю, что мне делать, – добавила она.
– Пожалуй, кофе с коньяком пойдет вам на пользу, да и поесть не помешает, – решил Дэниел.
Я принесла остатки куриного супа, большую чашку кофе, рюмку коньяка и кусок хлеба с сыром. Дэниел вложил в руку Джулиетт ложку и следил, чтобы та съела все до капельки. Она не посмела ослушаться. Покончив с супом, Джулиетт отведала хлеба с сыром и выпила коньяк. Когда настал черед кофе и маффина с яблочной начинкой, щеки ее уже разрумянились и стали сливочно-розовыми, если не клубничными. Она тяжело вздохнула. Я никогда не видела ее растрепанной. Вот и сейчас – у другой бы волосы дыбом стояли, а у нее ни один локон не выбился из прически. Видимо, это природный дар, но не думаю, что хотела бы им обладать. И все же, хотя Джулиетт и старалась не показывать виду, в глазах ее была тревога.
– Большое спасибо. Мне и впрямь стало лучше. Кажется, я забыла пообедать. А может быть, и позавтракать.
– Это от волнения, – утешила я ее.
– Я просто в отчаянии, – призналась она. – Дэниел, не могли бы вы мне помочь?
– Хотите, чтобы я нашел того, кто подкладывает отраву в ваш шоколад?
– В том-то и дело, что они не отравлены, а только испорчены соусами – чили или соевым, – проговорила Джулиетт, сплетя пальцы. – Вреда от них никому не будет, просто у конфет отвратительный вкус, и всякий, кто их отведает, навсегда заречется покупать шоколад в «Небесных наслаждениях». В полиции наверняка скажут, что, раз никто не умер, это просто злая шутка. Но наша репутация будет погублена, и нам никогда уже не занять почетного места в рейтинге. В последнее время вокруг столько мошенников!
– Верно, – кивнул Дэниел. – Когда это началось?
– В том-то и беда, что я не знаю наверняка, – простонала Джулиетт. – Я впервые об этом узнала, когда в прошлый вторник покупательница вернула коробку и пожаловалась, что одна конфета была отвратительной на вкус. Я дала ей новую взамен и решила, что это просто слишком нервная дама. Среди твоих покупателей ведь тоже бывают такие, верно, Коринна?
Я кивнула. Мне это отлично знакомо. Мне и самой вечно надо быть начеку, чтобы ни единой арахисовой крошки не попало в мою выпечку, а то люди, страдающие аллергией на арахис, могут от одного-единственного кусочка отдать богу душу. И все же время от времени среди моих покупателей попадаются типы, которые жалуются, что купленный ими хлеб якобы имеет привкус, например, грецких орехов. А единственный след этих самых орехов можно было бы найти в тестомешалке, которая, уж поверьте мне, была тщательно вымыта. Причем два дня назад. В подобных случаях я всегда приношу свои извинения и предлагаю что-то взамен. У некоторых людей слишком чувствительные вкусовые рецепторы. Но – к чему скрывать? – попадаются и просто ненормальные. В любом случае проще дать им другой батон – и дело с концом.
Я заметила, что Джулиетт во время разговора сжала руку Дэниела, и тут же почувствовала укол жгучей зеленозубой ревности в самое сердце. Словно электрошок. Надо же! Прежде со мной такого не случалось. Но тут Дэниел протянул вторую руку, взял мою ладонь и посмотрел на меня взглядом, полным изумленного понимания. Ревность моя склонила голову и смущенно ретировалась, словно приблудный кот, которого Горацио осадил ледяным взглядом. Я навидалась этих бедолаг: в раболепном раскаянии они покидали крышу, клянясь в душе никогда впредь не попадаться на глаза этому благородному джентльмену. Моя ревность повела себя так же. Надеюсь, она больше не вернется. Вот уж чего от себя не ожидала!
Горацио грациозно вспрыгнул на стол и свернулся под другой рукой Джулиетт; она принялась его гладить. Я почти физически чувствовала, как у нее снижается кровяное давление. Кошки – отличное успокоительное, если только они не падают в слив раковины и не решают поплясать на вашей груди в три часа утра.
– Милый котик, – промурлыкала наша гостья и, вздохнув, продолжила: – А потом еще одна покупательница вернула коробку. Когда я предложила и ей взять другую взамен, она отказалась и потребовала назад деньги. Заявила, что никогда впредь не решится отведать моих конфет. Я проверила все коробки и обнаружила, что три из них были испорчены. И тут я спохватилась, что передала одну для тебя… Господи, что же мне делать?
– Для начала расскажите мне о вашем магазине. Завтра я принесу кое-какое оборудование, и мы установим камеру видеонаблюдения. Посмотрите-ка на это, – Дэниел протянул ей блюдце и лупу. Джулиетт уставилась на надкушенный кусок шоколада.
– Видите, кто-то проколол донышко иголкой от шприца и вытянул часть начинки, а вместо нее ввел соус чили. Смотрите, вот граница между старой и новой начинкой. А потом дырку заделали, для чего слегка растопили шоколад.
– Да, – кивнула Джулиетт, – шов и в самом деле немного расплавлен. И шоколад потускнел. Для этих конфет я использую только самую лучшую шоколадную глазурь. Ее надо сначала правильно растопить, потом остудить, а затем снова нагреть до определенной температуры – иначе она не будет блестеть, когда затвердеет. Ладно. Теперь ясно, как это было сделано. Но зачем? И кто?
– И как? – вставила я.
– Верно, – согласился Дэниел. – Кто работает в вашем магазине?
– Уж не думаете ли вы… – начала было Джулиетт запальчиво, но спохватилась. – Возможно, у вас есть на то причины, – грустно кивнула она. – Мы держим магазин вместе с сестрой Вивьен. Он достался нам по наследству от отца, который в свое время был знаменитым кондитером. Вив занимается изготовлением шоколада, а я – продажей. В магазине мне помогает Селима, а у Вивьен есть ученик Георгий. Грек. Вот и все. Не могу себе представить, зачем кому-то из них вредить нам? Все мы живем на доходы от магазина.
– Какие отношения у вас с сестрой? – спросил Дэниел.
– Прекрасные. Мы замечательно ладим.
В ее ответе мне послышался скрытый вызов.
– Хорошо, – сказал Дэниел. – Возвращайтесь домой и выспитесь хорошенько. Завтра я зайду к вам и принесу оборудование. Возможно, этого будет достаточно, чтобы остановить вашего шутника. Ничто так не способствует хорошим манерам, как сознание того, что за тобой следят.
Мы проводили Джулиетт до двери. Сбегая вниз по лестнице, она казалась радостнее, чем когда поднималась по ней. Это ли не лучший результат дружеской беседы?
– Ну никак нас не оставят в покое! – сокрушенно заметил Дэниел.
– Пожалуй, мне придется поднять цепной мост, развести вокруг крокодилье болото и снять трубку с телефона, – пошутила я. – А ты выпусти на волю чудовищ, живущих во рву, и накорми кота.
– Докладываю: чудовища выпущены, – объявил Дэниел с большим воодушевлением и пошел на кухню кормить Горацио.
Остаток вечера мы провели у телевизора – смотрели, как Баффи встретила Джайлза, – а потом уснули сном праведников и не просыпались до тех пор, пока в четыре утра будильник не нарушил блаженную тишину. Проснувшись, я обнаружила, что Дэниел уже сварил кофе и спустился в пекарню стирать свою грязную одежду. Нет, я определенно его не стою!
Я поджарила для него ржаных тостов, сложила все на поднос, налила Горацио утреннюю порцию молока и оставила его священнодействовать.
Джейсон уже включил тестомешалки и загрузил в них для начала наш основной продукт – хлеб из пшеничной муки. Тут весь секрет в хрустящей корочке. Чтобы ее получить, надо, пока хлеб выпекается, сбрызгивать его водой. Батоны тогда получаются отменные, такой хлеб не в каждой булочной встретишь. Возможно, потому, что с ним много возни, к тому же у других пекарей нет моего «начального капитала» – подарка, полученного мной от папаши Пальяччи. По окончании учебы он поведал мне старинный рецепт закваски. Папаша Пальяччи утверждал, что эти дрожжи привез в Австралию еще его прапрадед, точнее – прапрабабка: это она, чтобы драгоценный продукт не пострадал при перевозке, всю дорогу согревала его на груди.
Я просмотрела заказы, съела ржаной тост с вишневым джемом и выпила чашку кофе. Дэниел устроился на стуле у стиральной машины и принялся жевать тост с сыром. Я заметила, что Джейсон тоже приволок свою одежду в стирку. Это было совсем по-домашнему. Никто не разговаривал, радио молчало. Блаженство. Сцена, достойная кисти Вермеера: покой и умиротворение, нарушаемые лишь дыханием поднимающегося теста.
Когда в шесть часов я открыла дверь, чтобы выпустить на улицу Мышиную Полицию, то обнаружила, что занимается прекрасное осеннее утро – ясное и морозное, а небо над нашим кварталом – синее-синее. По улице шла женщина в удобных ботинках на толстой подошве, твидовом жакете, ярко-оранжевой шелковой блузке и темно-коричневых брюках от Флетчера Джонса. В руках у нее была газета, на плече – коричневая кожаная сумка. Для Каликоу-элли в столь ранний час подобная картина была внове. Женщина держалась уверенно, словно в мире никто и слыхом не слыхивал о налетчиках и грабителях. Мышиная Полиция замерла у ее ног, дама наклонилась и погладила пушистые кошачьи головы.
– Доброе утро, киски, – проворковала она хорошо поставленным голосом.
1 2 3 4 5 6 7 8

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики