науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Лондон Джек
Польза сомнений
Джек ЛОНДОН
ПОЛЬЗА СОМНЕНИЙ
Рассказ
Перевод с английского
I
Картер Уотсон, со свежим номером журнала подмышкой, медленно шел по улице, с любопытством озираясь вокруг. Двадцать лет прошло с тех пор, как он бывал на этой самой улице, и изменения, которым она подверглась, были грандиозны и изумительны. В ту пору, когда он, еще мальчуганом, шатался по улицам этого западного городка, насчитывающего теперь триста тысяч душ, его население составляло всего тридцать тысяч человек. В те дни улица, на которой он сейчас находился, была расположена в тихом рабочем квартале. В этот вечер он убедился, что порок и буйство захлестнули этот мирный район. Улица кишела китайскими и японскими лавчонками и притонами вперемежку с кабаками самого низкого пошиба для белых. Мирная уличка его юношеских лет превратилась в самый буйный квартал города.
Он посмотрел на часы. Половина шестого. В этот час дня в таком районе все еще погружено в сон; он хорошо это знал, но его разбирало любопытство. В течение двух десятков лет, отданных скитаниям и изучению социальных условий во всех странах земного шара, родной город неизменно воскресал в его памяти как милый сердцу и отрадный уголок земли. Метаморфоза, происшедшая с ним, была потрясающа. Он непременно продлит свою прогулку, чтобы увидеть, до какого позора докатился его город.
И еще одно обстоятельство: Картер Уотсон был наделен чуткой общественной и гражданской совестью. Обладая независимым состоянием, он не любил растрачивать свою энергию на званые чаепития и обеды в светском обществе; он был равнодушен к актрисам, скаковым лошадям и другим подобным развлечениям. Он был немножко помешан на морали, как реформатор крупного масштаба, хотя деятельность его заключалась преимущественно в том, что он сотрудничал в толстых журналах и трехмесячниках и издавал блестящие и умно написанные книги, посвященные рабочему классу и обитателям трущоб.
Среди заглавий двадцати семи его трудов попадались такие: "Если бы Христос явился в Новый Орлеан", "Переработавшийся рабочий", "Жилищная реформа в Берлине", "Сельские трущобы в Англии", "Население Ист-Сайда", "Реформа в противовес революции", "Университетский городок как теплица радикализма", "Пещерные люди цивилизации".
Однако Картер Уотсон не был ни помешанный, ни фанатик. Он не терялся, натыкаясь на ужасы, - он их подвергал изучению и разоблачению. Не было в нем и ребячьего энтузиазма. Его выручал природный юмор, накопленный годами опыт и консервативный философский темперамент. Не терпел он также теорий молниеносных преобразований. Он полагал, что общество может совершенствоваться лишь в мучительно долгом и болезненно тяжком процессе эволюции. Он не признавал ни коротких путей, ни мгновенных перерождений. Совершенствование человечества достигается ценой отчаянной борьбы и страданий, точно так же, как в прошлом осуществлялись все социальные завоевания.
Но в этот летний вечер Картер Уотсон горел любопытством. Прогуливаясь по улице, он остановился перед баром, на пышной вывеске которого красовалась надпись: "Вандом". Две двери вели внутрь заведения. Одна, как видно, к буфетной стойке. Этого входа он не стал исследовать. Другой вход открывался в узкие сени. Пройдя их, он очутился в огромной комнате, заставленной столиками и стульями. При тусклом освещении в дальнем углу можно было различить пианино. Отметив себе мысленно, что сюда еще надо будет вернуться, чтобы заняться изучением той категории людей, которые выпивают за этими столиками, он стал обходить комнату вдоль стен.
В глубине ее небольшой коридорчик вел в миниатюрную кухню, и в ней за столом сидел в одиночестве Пэтси Хоран, владелец "Вандома", торопившийся проглотить свой ужин до вечернего наплыва посетителей. Пэтси Хоран был зол на весь мир. Утром он встал с левой ноги, и все у него не ладилось. Если бы спросить его служащих, они охарактеризовали бы его душевное состояние как хандру. Но Картер Уотсон не знал этого. Пока он двигался по коридорчику, угрюмый взгляд Пэтси Хорана случайно упал на обложку журнала, который Картер держал подмышкой. Пэтси не знал Картера Уотсона, не знал и того, что под мышкой у него иллюстрированный журнал. Томимый хандрою Пэтси решил, что незнакомец принадлежит к разряду тех назойливых субъектов, которые портят и уродуют стены его помещения, наклеивая на них или прикалывая кнопками рекламы. Раскрашенная обложка журнала показалась ему такого рода рекламой. С этого и началась история. Пэтси с ножом и вилкой кинулся к Картеру Уотсону.
- Вон отсюда! - взревел Пэтси. - Знаю твои штуки!
Картер Уотсон опешил. Человек вырос перед ним, как чертик из табакерки.
- Стены мои пачкать? - кричал Пэтси, изрыгая поток отвратительной ругани.
- Если я вас неумышленно обеспокоил...
Большего, однако, выговорить посетителю не удалось. Пэтси оборвал его.
- Убирайся прочь! Заткни свою глотку! - изрек Пэтси, для большей убедительности сопроводив приглашение взмахами ножа и вилки.
В воображении Картера Уотсона мгновенно возникла вилка, вонзившаяся ему в бок; он понял, что поступит опрометчиво, если не "заткнет свою глотку", и быстро повернул к выходу. Вид его покорного отступления, надо полагать, еще больше разъярил Пэтси Хорана, ибо сия достойная личность, выронив из рук столовую утварь, ринулась на него. Пэтси Хоран весил сто восемьдесят фунтов, столько же весил и Уотсон. В этом отношении они были равны. Но Пэтси был напористый, грубый и неотесанный трактирный забияка, тогда как Уотсон был боксер. В этом заключалось преимущество последнего: сильно размахнувшись, Пэтси промазал, попав кулаком в пустоту. Уотсону следовало ударить его влево наотмашь и бежать. Но Уотсон обладал и другим преимуществом. Боксерский и иной опыт, нажитый при изучении трущоб и гетто чуть ли не всего мира, приучил его к сдержанности. Он повернулся на каблуках и, вместо того, чтобы нанести удар, быстро нагнулся, избегнув удара противника, и схватил его. Но на стороне Пэтси, ринувшегося вперед, как бык, была сила разбега, тогда как у Уотсона, в момент, когда он повернулся, не было этой инерции. В результате оба всей тяжестью своих трехсот шестидесяти фунтов с грохотом рухнули на пол, причем Уотсон очутился под противником. Голова его коснулась задней стены комнаты, которая была довольно велика. Улица находилась теперь на расстоянии ста пятидесяти футов, - необходимо было быстро что-нибудь предпринять. Прежде всего нужно было избежать шума. Картеру отнюдь не улыбалось попасть в газеты этого города, где протекало его детство и где жили еще многие из его родичей и друзей семейства.
Вот почему он сомкнул свои руки вокруг тела лежавшего на нем человека, плотно стиснув его, и стал ждать помощи, которая должна была явиться в ответ на шум, вызванный падением. Помощь и явилась: иначе говоря, шестеро мужчин выбежали из-за буфетной стойки и полукругом обступили лежавших.
- Снимите его, ребята! - сказал Уотсон. - Я его не трогал и не желаю вступать в драку!
Но полукруг хранил молчание. Уотсон держал противника и ждал. После ряда неудачных попыток повредить что-нибудь Уотсону, Пэтси предложил ему:
- Отпусти меня, и я слезу с тебя.
Уотсон отпустил его, но Пэтси, поднявшись на ноги и наклонившись над своим лежачим противником, приготовился драться.
- Вставай! - скомандовал Пэтси.
Голос его звучал грозно и неумолимо, подобно гласу божьему в день страшного суда, и Уотсон понял, что пощады ждать здесь не приходится.
- Отойди прочь, и я встану, - возразил он.
- Вставай, если ты джентльмен! - промолвил Пэтси; его бледно-голубые глаза пылали яростью, и кулак сжался для сокрушительного удара.
В тот же момент он отвел ногу назад, чтобы пнуть противника в лицо. Скрестив руки, Уотсон загородил лицо от удара и вскочил на ноги с таким проворством, что успел схватить противника прежде, чем тот изловчился для удара. Не выпуская его, он обратился к свидетелям происходившего:
- Уберите его от меня, ребята! Вы видите, я не наношу ему ударов. Я не желаю вступать в драку. Я хочу уйти отсюда.
Круг оставался недвижим и безмолвен. Молчание принимало зловещий характер, и у Уотсона захолонуло сердце. Пэтси сделал попытку свалить его на пол, кончившуюся тем, что Уотсон опрокинул его на спину. Вырвавшись, Уотсон вскочил на ноги и устремился к выходу; но круг зрителей стал стеною на его пути. Он обратил внимание на их физиономии - бледные, белые, как мел, физиономии людей, никогда не видящих солнца, - и понял, что люди, загородившие ему дорогу, - ночные хищники городских трущоб. Его оттеснили назад к Пэтси, опять ринувшемуся на него с опущенной головой. Снова обхватил он врага и, пользуясь минутной передышкой, обратился к шайке. И опять его обращение осталось гласом вопиющего в пустыне. И тут Уотсона охватила жуть. Ибо он знал немало случаев, когда в такого рода притонах одиночки подвергались физическому насилию - им ломали ребра, расшибали физиономии, избивали до смерти. Он понял также, что если хочет спастись, то не должен наносить ударов ни нападающему, ни его пособникам.
Но в нем кипело законное негодование. Семеро против одного - ни при каких обстоятельствах этого нельзя было назвать честной игрой! Он уже злился, в нем начал просыпаться дремлющий в каждом человеке зверь, жаждущий боя. Но он вспомнил о своей жене и детях, о своей незаконченной книге, о десятке тысяч акров своего ранчо - горного пастбища, которое он так любил. Мимолетным видением сверкнуло перед ним голубое небо, золотое солнце, заливающее светом пестреющие цветами луга, ленивый скот, бродящий по колено в ручьях, и мельканье форелей в водяной ряби. Жизнь была хороша, слишком хороша, чтобы рисковать ею под влиянием минутной вспышки животной ярости! Короче говоря, Картер Уотсон струхнул и скоро остыл.
Его противник, мастерски взятый в тиски, силился сбросить его. Уотсон вновь положил Пэтси на пол, оторвался от него и был оттеснен расположившимися в круг людьми с бледными физиономиями; мотнув вниз головой, он увернулся от кулака Пэтси и вынужден был снова обхватить его.
1 2 3 4
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики