ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  полная теория гражданских войн
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– А ты не знаешь, да? Не помнишь ни хрена?
Павел подводит глаза к потолку, пытаясь там отыскать причину моего вызова.
– Пепельница, – прихожу я ему на помощь. – Как я могу плодотворно трудиться на благо и процветание корпорации, имея такую ничтожно маленькую пепельницу?
– А-а, ты все про то же…
– Про то, про то.
– Не переживай. Скоро будет.
– Скоро… – ворчу я. – Уже два месяца жду.
Павел задумчиво надувает губы:
– Напомни, пожалуйста, какого размера пепельницу ты ожидаешь?
– Да мне по херу. – Я реально злюсь.
– Так тебе урну, что ли, принести?
– Какую урну?! – ору я.
– Ты же сам сказал, что размером.
– Павлик, ты меня не зли. Не будь таким тупорылым. Ты на самом деле не врубаешься или просто идиота из себя строишь?
– Я понял, – суетится он. – Все будет в конце недели. Это я тебе говорю.
– Вот это-то меня и напрягает.
– Ладно, мне пора. Побегу. Дел… – хозушник проводит ребром ладони по горлу и скрывается за дверью.
Заспешивший было Павел, замедлил свой бег «по делам» за дверью. Я слышу звук поцелуя и не самый настойчивый протест со стороны своей секретарши. Затем моих ушей достигает возня и стук опрокинутого кресла.
– Пашка, перестань! Вдруг кто войдет.
Мягкие шлепки посыпавшихся из шкафа папок подтверждают, что Павел не склонен прислушиваться к советам Катерины. Снова слышатся чмокающие отзвуки поцелуев и неясные стоны. Слушая весь этот вавилонский блуд и полный фальшак, я прихожу к выводу, что или я ебанулся, или мир катится в пропасть. Я нетерпеливо жму на селектор:
– Катя, срочно кофе.
– Ну все, Пашка, хватит! – слышу я в ответ. – Он вызывает.
– Ладно, – уступил наконец Павел, – я позже загляну.
Спустя полминуты, на пороге появляется Катя с подносом в руках. Ее блондинистые волосы растрепаны, помада размазана по всему лицу. Она проходит по кабинету, и я замечаю, что от борьбы с Павлом ее и без того короткая юбка закаталась в узкую трубочку и зацепилась за резинку трусиков. Стринги совершенно не скрывают ее ягодиц.
– Что-то неуловимо изменилось в вашем туалете, Катенька, – будничным тоном констатирую я.
– В туалете? – удивляется она. – Там унитазы, что ли, новые поставили?
– Я про ваш туалет. Речь идет о вашем облике, если хотите.
Катя хлопает ресницами, поправляет прическу:
– Это я маникюр новый сделала.
Пытаясь продемонстрировать мне красоту своих ногтей, она не удерживает поднос одной рукой, и тот благополучно летит мне на колени, увлекая за собой горячий кофе. Я кричу… нет, реву от боли.
– Ой, простите, Сергей Владимирович! – щебечет секретарша. – Я не нарочно!
«Еще бы ты это нарочно сделала!» – думаю я и быстро спускаю до колен пропитанные кипятком брюки.
Пока я подыскиваю слова, характеризующие все то, что я думаю о Кате, и которыми мне хочется незамедлительно поделиться с ней, открывается дверь и в кабинет вползает физиономия представителя китайского директората. Хуэй Чаньчунь с радостно/гадостной улыбкой, будто видит перед собой живого Мао, смотрит на мои недвусмысленно спущенные брюки, оценивая голые ягодицы секретарши и с той же препротивнейшей улыбочкой извиняется:
– Длюга, плясти. Моя поззе. Поззе. Моя потом заходить будет. Моя осиня извиняисся.
Он делает мне успокаивающий жест рукой и исчезает, мягко прикрыв за собой дверь.
– Катерина, покиньте кабинет, – требую я. – И поправьте, бога ради, вашу набедренную повязку.
Здесь Катя начинает вертеться вокруг своей оси, пытаясь понять, что не так с ее одеждой. Вскоре, после третьего оборота, она замечает задравшуюся сзади юбку. Краснея, она исправляет оплошность и, гордо выпятив грудь, выходит за дверь.
Пока я привожу в порядок свои брюки, звонит внутренняя линия и секретарша самой Кондрашовой голосом молчаливых египетских пирамид говорит мне:
– Пройдите, пожалуйста, к Вере Андреевне.
Я надеваю брюки, поправляю галстук и направляюсь на ковер. Орган чувств, расположенный в районе копчика, именуемый в простонародье жопой, сигнализирует мне о том, что сейчас меня будут иметь. За что – неважно. Главное, что отымеют непременно, причем грубо, без смазки и предварительных ласк.
Выйдя из своего кабинета, я отчитываю свою нерадивую секретаршу, которую мне положено поиметь по статусу, и торопливо иду к той, которой по статусу положено отыметь меня. Такова жизнь. Большую ее часть ты карабкаешься повыше, чтобы насрать на карабкающихся пониже в стремлении занять место под солнцем, а когда уже достигнешь желаемого, то подчас осознаешь, что срать-то уже и не хочешь и, что самое обидное, не можешь.
Босс явно не в духе. Я вижу ее перекошенное от злобы лицо и пытаюсь вспомнить, где я ее видел не так давно, в какой-то странной обстановке. Я туго соображаю, но потом врубаюсь, ударяя себя по лбу: «Точно, во сне. В моем сне она была начальницей склада».
Вера Андреевна Кондрашова – начавшая стареть бизнесвумен, или, как я ее называю, бизнесвымен, потому что грудь у нее действительно выдающаяся. Подкатегория женщин, к которой относится моя начальница, это – «за большие деньги, после пол-литра вискаря». При всей своей ограниченности мисс Большие Сиськи обладает почти отталкивающей внешностью. Одевается дама, растерявшая свою молодость в неравной борьбе с целлюлитом, броско и вызывающе. В основном это что-то из молодежных коллекций Dolly&Gabbing (Dolly – имя клонированной овечки и англ. – болтовня). На ней это выглядит как ярлык достатка и образец безвкусицы. Не знаю, что у этой женщины со зрением, но по какой-то прихоти она вбила себе в голову заблуждение о собственной привлекательности и неувядаемой молодости. И, что самое грустное, Вера Андреевна считает, что я подпал под ее редкостное обаяние. Все это мне глубоко по фигу, но создает некоторые неудобства в общении.
– Проходите, пожалуйста, Сергей Владимирович. – Имя и отчество она выдыхает практически с материнской нежностью.
Но я не обманываюсь на ее счет. Глаза Кондрашовой мечут молнии.
– Присаживайтесь к столу, – так же ласково просит она.
Я вежливо здороваюсь, гадая о цели моего вызова, и придвигаюсь на стуле к столу начальствующей надо мной задницы.
– Я так понимаю, что у вас, Сергей Владимирович, слишком мало обязанностей. Вам решительно нечем заняться в рабочее время, кроме как предаваться амурным утехам, оскорбительным для нашего предприятия.
«К чему бы это она?» – думаю я. Брызги слюны, изрыгаемые ее ртом, ложатся на полировку стола между нами. Я прослеживаю взгляд Веры Андреевны, направленный в сторону левого угла кабинета, где на стуле, как канарейка на жердочке, примостилась тощая фигурка китайца Чаньчуня. Все ясно. Взаимная неприязнь, возникшая между нами с первой встречи, переросла в «необъявленную войну». И вот милый Хуэй подстроил мне очередную пакость. Китаец встречает мой взгляд гаденькой улыбочкой/оскалом.
– А между тем, – продолжает плеваться Кондрашова, – на российском рынке появилась продукция наших конкурентов, о которой вы, Сергей Владимирович, мне не докладывали, как я понимаю, в силу своей неосведомленности.
Запах изо рта Веры Андреевны исходил такой, что я вынужден прикрывать нос рукой. Чаньчунь беспрерывно кивает.
– О каком продукте идет речь? – интересуюсь я.
– Об очень нестандартном ходе конкурентов, – сообщает Вера Андреевна, поправляя тяжелую грудь. – Появились жидкие глобусы в цилиндрических пластиковых сосудах.
Не переставая брызгать слюной, Кондрашова начальственным ором поведала о надвигающейся катастрофе, о революции в стане конкурентов, решившихся на выпуск столь удивительной продукции.
– Это был быстрый промоушн конкурентов, – вставляю я, когда образовалась небольшая пауза в монологе Кондрашовой. – Вероятно, неудачный экспирьенс, поскольку продукция данного вида более не появлялась.
– Действительно? – Вера Андреевна бросает требовательный взгляд в сторону китайца.
Хуэй Чаньчунь неопределенно пожимает плечами и глупо улыбается.
– Действительно, – подтверждаю я. – Благодаря спиртосодержащему наполнению глобусов, продукция была моментально раскуплена российскими любителями алкоголя, а из-за ряда пищевых отравлений данный продукт исчез с рынка так же неожиданно, как и появился. Я полагаю, что комрад Чаньчунь подтвердит мои слова.
Китаец нехотя кивает.
– Именно поэтому я и не счел нужным докладывать вам об этом.
Кондрашова несколько смягчается, но оказывается, это не совсем так. Откуда-то из стола на свет появляется эскиз рекламного плаката. На нем изображен обнаженный китаец, который в своих руках держит глобус в форме эллипсоида. Единственный континент на глобусе носит название Китай. Внизу слоган: «Globusland: мир в наших руках!»
– И что? – спрашиваю я. – Была задача создания рекламы с интернациональной тематикой. Что не так? В чем проблема?
– А у господина Чаньчуня другое мнение на сей счет, – говорит Кондрашова, снова расправляя пышную грудь, стесненную кружевным бюстгальтером.
Я поворачиваюсь к китайцу:
– Что, по мнению амиго Хуэйя, здесь не так?
– Длюга, моя осиня извиняисся. Я хотеля говолить сто эта осеня нехалясё. Китаися люками веся мир дельжит. Эта нехалясё полусяися.
– И что же тут «нехалясё»? – начинаю заводиться я.
– Эта похозя сто китаися веся мира захватиля. Посему музисина голийя? Посему он не оделя одезды? Посему он похозя, как я? Музисина похозя на меня. Самотлите сами! Засема веся мира люками захватиля? Китаися нехалясё. Лютсе псиця, пьосы или длюгой какой скот. Не надо китаися. Лютсе косика на люках дельжит мира, сем китаися. Косика лютсе! Китаися не захватсика мира!
Ну, это уже перебор, это за гранью нормы. Надо же усмотреть милитаризм в обнаженном человеке (пусть и китайце) с глобусом. Все зависит от восприятия. Мало ли таких двусмысленностей? Делая рекламу, каждый раз не знаешь, что может вызвать у граждан, ну, скажем так, не совсем адекватные ассоциации.
1 2 3 4 5 6 7
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   схема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииэтническая структура Русского мира и  национальная идея для русского народа
загрузка...

Рубрики

Рубрики