ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Э.., э.., голубчики, - простонал отец, - милосердие является доблестью не меньшей, чем храбрость.
.Надеюсь, никто из вас не станет смеяться над коллегой, перепутавшим понятия «резюме» и «реверанс».
- Хорошо, - пискнул кто-то с галерки, - мы че?
Ниче! Бывает.
В ту же секунду в аудитории грянул хохот, отец попытался справиться с собой, но не сумел, впервые в жизни ему отказало самообладание, и он уткнул лицо в идеально выглаженный платок.
С тех пор, когда человек произносит слова «реверанс» или «резюме», я вспоминаю несчастного Николаевича. Интересно, кто-нибудь указал ему на ошибку? Если да, то это был не мой папа, он не смог побеседовать на сию тему с учеником.
- Начинается второй акт, - понеслось с потолка, - горничная в кулисе, Кулакова, проверьте поднос и чашку с водой.
Я обернулась и увидела на колченогом столике весь необходимый реквизит: жестяной поднос, на нем фарфоровую емкость в виде пузатой «бомбочки» и чуть поодаль бутылочку с газировкой.
- Внимание, музыка, - вновь ожил громкоговоритель.
Я, ощущая легкий испуг, быстро схватила бутылочку. Как правило, пластиковая тара закрыта просто насмерть, у меня не хватит сил, чтобы свернуть пробку. Ну неужели Алиса не могла сама налить воду в чашку!
Но голубая крышка неожиданно легко поддалась, обрадовавшись, я плеснула воду в фарфоровую «бомбочку» и услышала раздраженное:
- Горничная! Жанна, блин, ты где? Жанна!!!
Вцепившись в холодный поднос, я шагнула на сцену, свет софитов ударил в лицо, зрительный зал напряженно молчал, и на первый взгляд казалось, что там, в темноте, никого нет, но я очень хорошо знала: за яркой полоской прожекторов находятся люди, все они сейчас уставились на меня.
Еле-еле передвигая ставшие каменно-тяжелыми и отчего-то негнущимися ноги, я пошла к креслу, в котором восседала фигура, облаченная в синий атлас, с маской на лице. Разглядеть внешность баронессы было совершенно невозможно, я обратила внимание на ее волосы, ярко-рыжие, прямые, красиво блестевшие в электрическом свете.
Так, теперь реверанс. Чашка поехала по подносу, с огромным усилием я сумела удержать ее и протянула поднос баронессе.
- Туда, Амалия, туда, - послышался капризный голосок.
Потом красивый пальчик, украшенный огромным перстнем, ткнул в сторону крохотного столика. Я осторожно уместила на нем реквизит и, сделав еще раз реверанс, пошла назад, чувствуя, как тонкое платье противно прилипло к потной спине. Зрители, очевидно, потеряли к горничной всякий интерес, потому что баронесса принялась восклицать с фальшивым пафосом:
- Вода! Вот единственное, чего можно от них дождаться! Стакан, нет, чашка! Боже, как смешно! Пить или не пить? Возьму - унижусь, пренебрегу - измучаюсь от жажды!
Оставив баронессу решать почти гамлетовские вопросы, я нырнула в кулису и, не замеченная никем, добежала до гримерки. Следовало признать: затея удалась на все сто процентов, расчет Жанны оправдался полностью.
Радуясь удаче, я некоторое время посидела в кресле, унимая дрожь в теле, торопиться было некуда, до конца второго акта много времени, потом повесила платье в шкаф, поставила на место туфли, положила маску. Все это я проделывала под непрерывный бубнеж громкоговорителя.
- Любовница, на выход. Алиса, приготовь полотенце. Дайте музыку! Где Соня? Отчего.., а.., а.., а!
Резкий вопль ударил по ушам, я вздрогнула.
- Занавес, занавес, занавес, - метался крик.
Я стала быстро всовывать ноги в сапоги, но, как назло, не застегивалась «молния». Проклиная некстати заевшую железку, я дергала ее туда-сюда, но без всякого результата.
Дверь гримерки распахнулась.
- Жанна, - завопил какой-то мужик, - живо к Батурину!
Я замерла и мигом оценила ситуацию. Стою спиной ко входу в весьма пикантной позе, вошедшему видно, простите, конечно, за подробность, одну обтянутую джинсами попу. Каким образом он догадался, что в комнате находится Жанна? Да по шевелюре!
Мелко вьющаяся копна искусственных волос сейчас свисает до полу.
- Жанка, слышишь!
Я покивала головой.
- Живо к директору.
- М-м-м!
- Быстрей!
- М-м-м.
- Он бесится!
- М-м-м.
- Хорош мычать, беги давай!
- Ща, - просипела я, - ща, кха, кха, кха, кажется, я простудилась, голос-то как изменился от ангины.
- Поторопись, - велел дядька и исчез.
Я выпрямилась, черт с ними, с сапогами. Что делать, а? Идти к директору? Он мигом заметит подмену. Ледяная рука сжала желудок. Ну с какой стати я согласилась на идиотское приключение? Чуяло ведь сердце, беда приключится.
Дверь заскрипела и начала тихо открываться.
Я сдернула с головы парик, сунула его в шкаф и села на обшарпанную табуретку.
- Жанна, - взвыл лысый мужик, входя в гримерку, - ну сколько можно… Ой, а где Кулакова?
- Сама ее жду, - максимально спокойно ответила я.
- Только что же была здесь!
- Верно, - подхватила я, - она велела мне: «Посиди, Лампа» - и исчезла, фр-р-р, и нету! Костюм швырнула и деру!
- А вы кто? - начал хмуриться дядька.
- Я?
- Ну не я же! Что вы делаете в гримерной?
- Так Жанну жду!
- Зачем?
- Почему я должна перед вами отчитываться? - нагло схамила я, ожидая, что лысый обозлится и заорет: «Убирайтесь отсюда немедленно».
Вот тогда я получу право с гордо поднятой головой покинуть помещение, но он поступил по-иному, на его лице появилась самая приветливая из всех возможных улыбок.
- А потому, душечка, - пропел он, - что вы видите Юлия Батурина, и все происходящее за кулисами является моей головной болью. Живо отвечайте, чем вы тут занимаетесь?
Я опять вспотела и завела:
- Понимаете, Юрий…
- Юлий, - перебил меня Батурин, - Юлий, как Цезарь. Очень не люблю, когда коверкают мое имя.
- Простите, я не хотела вас обидеть.
- Ничего, продолжайте. Вы кто?
- Евлампия Романова, для близких просто Лампа.
В театр меня пригласила Жанна, мы дружим.
- У этой обезьяны есть подруги? - скривился Юлий.
- Ну…
- С чего бы это Кулаковой всех в гримерку тащить?
- Я не все.
- Уже понял! Цель вашего визита?
- Я хотела устроиться на работу, - ляпнула я.
- Вы актриса?
- Нет, нет, Жанна говорила, что тут есть вакансия…
- Гримера?
- Верно!
- Значит, вы гример?
- Да, да.
- А с волосами справитесь?
- Обожаю создавать прически, - лихо солгала я.
- Образование какое?
- Высшее.
- А именно?
- Консерватория по классу арфы.
Брови Юлия поползли вверх.
- Консерватория? - удивленно повторил он.
- Ну да, потом я освоила еще мастерство гримера, - принялась изворачиваться я, больше всего мечтая исчезнуть из крохотной комнатки. Юлий крякнул, а я почему-то добавила:
- Давно замужем, имею двух взрослых сыновей и дочь, владею компьютером, умею при помощи словаря читать и переводить английский текст, в тюрьме не сидела, СПИДом не болею.
Батурин закашлялся, потом вдруг ласково сказал:
- В принципе вы нам можете подойти, если имеете постоянную московскую прописку, но сейчас нужно найти Жанну, говорите, она внезапно ушла?
- Да, да, - затараторила я, изо всех сил пытаясь внушить Юлию, что Кулакова лично принимала участие в спектакле, - прибежала сюда, мигом переоделась и унеслась. Видно, очень торопилась! Вы не сомневайтесь, она замечательно сегодня подавала чашку с водой баронессе.
Выпалив последнюю фразу, я замерла, сейчас Юлий справедливо заметит: «Однако странно, она пригласила вас якобы на работу и смылась. И зачем вы ее ждете, если она ушла?»
Но Батурин почесал подбородок и сердито промолвил:
- Ее все на сцене видели, полный зал и наши, очень глупо убегать, ведь все равно поймают.
Я разинула рот, но тут в гримерку влетела девица, страшная, словно голодная смерть. Тощее тельце было втиснуто в красную кожаную мини-юбчонку, которая заканчивалась почти сразу там же, где начиналась, мосластые, жилистые ножки украшали высокие черные кожаные сапоги-ботфорты с не правдоподобно узкими мысами, сверху на небесном создании была ядовито-лиловая кофточка-стрейч, из рукавов которой торчали руки, более всего напоминавшие лапы больного воробья, копна иссиня-черных, слишком ярких, чтобы быть натуральными, волос водопадом лилась с макушки до плеч.
- Ой, ой, ой, - безостановочно верещала девица, - ой, ой…
- Софья Сергеевна, - сердито оборвал ее Юлий, - немедленно успокойтесь, говорите внятно, без визга и истерик.
- Юлий, - фистулой завизжала Софья и быстрым жестом отвела за уши волосы, почти полностью до этого прикрывавшие ее лицо.
Я вздрогнула, у слишком худой девушки оказалось лицо хорошо пожившей тетки лет пятидесяти. Щеки, глаза, лоб, губы покрывал толстый слой макияжа, но из-под тонального крема и килограмма пудры проступали морщины вкупе с пигментными пятнами.
- Юлий! Она умерла, - на едином дыхании выпалила Софья. - Ой, ой, ой, ай! Я так ее любила! О-о-о!
Немедленно найди Жанну!
- Ты уверена? - деловито осведомился Батурин, спокойно глядя на колотящуюся в истерике Софью.
Та тряхнула головой и почти нормально ответила:
- Да.
- Кто сказал?
- Врач.
- Но она дышала, когда ее уносили.
- А сейчас скончалась, доктор говорит, похоже, ее отравили, а яд…
- Сам знаю, - отмахнулся Юлий, - я думал, она ей какой-то гадости подсыпала, просто чтобы напакостить. Но отрава! Эй, перекройте выход и никого без моего распоряжения на улицу не выпускать, слышишь? А все баба Лена! Вот дура старая, глухарь, а не вахтер! Всех уволю!
Резко повернувшись на пятках, Юлий выскочил в коридор.
- Что случилось? - налетела я на Софью.
Та совершенно спокойно плюхнулась на диван, вытащила из крохотной сумочки пачку ароматизированных сигарилл, закурила и равнодушно спросила:
- Ты кто?
- Э.., новый гример.
- Вместо Ксюши?
- Наверное, да.
- Будем знакомы, - кокетливо прищурилась тетка, - Софья Сергеевна Щепкина. Да, да, родственница того самого, слышала небось?
Я кивнула. Михаил Семенович Щепкин, великий русский актер, основоположник реализма в русском сценическом искусстве, вроде умер в 1863 году, в консерватории у нас был факультатив по истории театра, отсюда и знания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики