науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сэнди провела его в спальню величиной с носовой платок, где Жак уложил молодую женщину на кровать.
Энн медленно подняла веки и, едва открыв красивые голубые глаза, ужаснулась сходству: Жак был вылитый Эмиль, только взрослее.
— Все хорошо, дорогая, все хорошо, — заговорила Сэнди, наклоняясь над Энн так, чтобы та не видела своего родственника. — У тебя был легкий обморок.
— Кто это?
— Это Жак, но ты не беспокойся. Он только хотел… Ничего не случится, я обещаю. — Поколебавшись, она продолжала ровным голосом:
— Он просто хочет узнать, не нужна ли нам помощь.
— Помощь? — В голосе Энн были слезы.
— Миссис Шалье. — Высокий красавец придвинулся к постели, вызвав неудовольствие старшей сестры. Когда он встретился глазами с Энн, его лицо стало удивительно нежным. — Я желаю вам только добра, ради Бога, поверьте. — Сэнди видела, что поразительное сходство Жака с Эмилем снова заставило ее сестру как-то сжаться. Жак торопливо продолжал:
— Мы ничего не знали об этом горе. Узнали всего лишь несколько часов назад. Мне очень хочется, чтобы вы это поняли. Моя мать была не совсем здорова, а известие — поверьте мне — стало для нее страшным ударом.
— Послушайте, чего вы хотите, в конце концов? — вмешалась Сэнди, и когда он обратил на нее черные глаза, ей вдруг стало стыдно за свою выгоревшую футболку, потертые голубые джинсы, за лицо без всякой косметики. Те самые глаза, что смотрели на Энн с такой нежностью, стали жесткими — настоящий агат.
В отличие от Сэнди он был одет с подчеркнутой небрежностью, но безукоризненно: его дорогой костюм был явно от известного кутюрье, доступного далеко не всем, и к тому же так сидел на ладной фигуре, что заставлял женские сердца замирать от восторга.
— Сестра очень устала, вчерашние похороны были настоящим испытанием для нее — да еще в ее положении.
— Да, я понимаю.
— Ей нужны тишина и покой, и я считаю, что ваше присутствие… боюсь, оно ей не помогает. — Сэнди спешила высказаться прежде, чем он ее перебьет. В лице Жака Шалье было что-то угрожающее, но, черт побери, она не позволит себя запугать. Не позволит никому из этой проклятой семьи!
Темный румянец залил на какой-то миг его смуглые щеки и скулы классической лепки, однако он больше ничем не выдал своего неудовольствия. Он глядел на Сэнди, стоявшую по другую сторону кровати, казалось, с одним лишь холодным презрением.
— От вашего отношения к делу никому из нас не станет лучше, — спокойно произнес он. — А вашей сестре — только хуже.
— Позвольте мне самой заботиться о моей сестре, — ответила Сэнди жестко, но сердце ее застучало в груди словно молот.
— Я верю, что она в хороших руках, — ответил Шалье, — но… — Глаза его снова превратились в две черные щелочки, когда он оглядывал фигурку Сэнди с ног до головы. Он задержал взгляд на ее густых, пшеничного цвета волосах, собранных в хвост, который оканчивался множеством крутых завитков.
— Вот именно. — Она не отвела взгляда, хотя ей было ясно, что он иронизирует. — Так что, если вы не возражаете… — Она показала на дверь.
— Не возражаю. — Жак не спеша повернулся к Энн и склонил голову, прощаясь чисто по-французски — этим элегантным жестом. — Есть всего лишь одна-две формальности, касающиеся вас, Энн, но, поскольку ваша сестра ведет все дела, я буду говорить с ней. Хорошо?
Сэнди не совсем поняла, о чем речь, но ей было все равно, лишь бы он отвязался от Энн. Лицо сестры стало напряженным и бледным, в глазах сквозила тревога. Не дай Бог, еще потеряет ребенка…
— Хорошо, — ответила Энн почти шепотом, но Жаку этого было достаточно; он повернулся, еще раз кивнул обеим сестрам, вышел из спальни и плотно закрыл за собой дверь.
— Пойду спрошу, чего он хочет, — Сэнди выдавила улыбку, — я долго не задержусь.
— Прости меня, Сэнди. — Младшая сестра приподнялась на постели, когда дверь за гостем закрылась. — Боже, как он похож на Эмиля, в первую секунду я подумала, что… Мне не следовало втягивать тебя во все это.
— Глупости, — ответила старшая сестра. Она присела на кровать и быстро обняла Энн, потом встала. Слишком она хрупкая, подумала Сэнди обеспокоенно. Беременность была тяжелой с самого начала, еще до гибели Эмиля, и, хотя доктора уверяли, что плод развивается нормально, было ясно, что для матери это тяжелая нагрузка. — Если не меня, то кого же еще втягивать? — продолжала Сэнди. — Я говорила тебе вчера: останусь здесь столько, сколько будет нужно. И говорила серьезно.
— А как же твоя работа?
— Ты для меня важнее всякой работы. Если контора не сохранит должность до моего возвращения, они потеряют больше, чем я.
Она произнесла это смело, но при мысли, что потеряет должность, почувствовала спазмы в желудке.
Восемь лет назад ей. пришлось бросить университет, не успев защититься. Нужно было воспитывать младшую сестренку, поскольку родители умерли. Понимая, что пробиваться по службе гораздо труднее без диплома, она все же ушла, потому что сестренка, оставленная на чужих людей, была бы несчастна.
После того как ей удалось зацепиться в сфере рекламы, Сэнди проявила не только способности, но и умение держаться за свое место. И когда восемь месяцев назад ей подвернулся случай продвинуться, она его не упустила. Сэнди работала в Америке, в должности, о которой можно было только мечтать; ей предоставили квартиру, машину и предложили такую зарплату, что она ахнула от неожиданности. Однако… Энн — на первом месте.
Выходя, Сэнди еще раз улыбнулась мечтательной, непрактичной сестренке, всю свою жизнь смотревшей на мир сквозь розовые очки. Зато Сэнди видела все настолько ясно, что иногда это даже мешало.
Эмиль был таким же, как я, думала Сэнди, пересекая маленькую переднюю. Восемь месяцев назад, когда они с Энн решили пожениться, Сэнди как раз предложили эту новую работу, впрочем, старшая сестра была спокойна за младшую. Можно было вполне оставить нежную, мягкую по характеру Энн на попечении Эмиля. И Сэнди отбыла в Штаты.
Войдя, Сэнди увидела Жака Шалье стоящим посреди комнаты; высокая стройная фигура была как-то не на месте на фоне дешевой обстановки — миниатюрной софы для двоих, потертого ковра и древней качалки, кроме которых можно было упомянуть еще маленький телевизор, поставленный на хлипкий комодик. Ежемесячно Сэнди отсылала добрую треть своей зарплаты на жизнь молодой паре, но даже при этом им приходилось туго, поскольку оба были еще студентами. Однако они считали себя богачами: они любили друг друга. Даже сейчас при этой мысли в горле у Сэнди возник комок.
— Я собираюсь напоить Энн чаем, а вы не желаете, мистер Шалье? — спросила Сэнди. Она холодно указала ему, куда сесть. Она решила, что будет держаться с достоинством; хотя как же ей хотелось, крича во всю глотку, выплеснуть самые грязные ругательства прямо в эту красивую, гордую физиономию.
— Благодарю вас. — Он не улыбнулся. — Чай будет очень кстати, мисс…
— Гоздон, Сэнди Гоздон. Все же присядьте, мистер Шалье. Сожалею, что обстановка у нас не та, к которой вы привыкли, но…
— Мисс Гоздон, я понимаю, что в данный момент вами владеет только одно желание: стереть имя семейства Шалье с лица земли. — Он сказал это без всякого выражения, но в глазах блеснул сарказм. — Однако не кажется ли вам, что при сложившихся обстоятельствах нам следовало бы как-то договориться?
— Зачем? — Она смело смотрела ему в глаза. — Вот именно — зачем?
— Ради вашей сестры.
— Ей не нужен никто — никто из вашего семейства. Единственный Шалье, который был ей дорог, мертв. Что же вы можете для нее сделать? Только не говорите о деньгах, не смейте!
— Вы полагаете, что ее можно кормить свежим воздухом?
Как я могу ненавидеть мужчину с лицом Эмиля? — думала Сэнди. Хотя у него лицо человека явно постарше. Вся горечь, вся неприязнь, скопившиеся в ее душе, отразились в ее взгляде.
— Я найду, чем ее кормить.
— Вы?! — В его голосе было столько презрения! Он повел рукой, и Сэнди заметила на запястье золотые часы, стоимость которых наверняка покрыла бы годичную плату за эту квартиру. — Я так не думаю, хотя и не сомневаюсь в ваших добрых намерениях. Вашей сестре, видимо, всего лишь двадцать лет, а вам — двадцать один? Двадцать два? К тому же будет еще ребенок!
— Но это ребенок Энн! — Сэнди дрожала от гнева.
— И Эмиля тоже. — Француз был холоден как лед.
— Однако Эмиль мертв, а Энн жива. Мне же, к вашему сведению, двадцать восемь, и у меня в Америке высокооплачиваемая работа. Так что я смогу вполне прилично содержать сестру с ребенком еще несколько лет.
— Неужели? — В глазах его Сэнди прочла удивление, которое он не успел скрыть.
— Представьте себе. — Она заметила вспышку гнева, мелькнувшую словно черная молния на его красивом лице. Впрочем, лицо тут же превратилось в маску, скрывшую мысли этого аристократа.
Ага, не нравится, мистер Шалье, когда кто-то нарушает ваши планы, подумала Сэнди. Да и я вам не нравлюсь. Ну что ж, это хорошо, даже очень хорошо. Потому что единственное желание, владеющее мной сейчас, — это разрушить схему, вычерченную вашим холодным, логическим умом, и отправить вас назад, в вашу знатную семью, причем — с чувством вины. Вот так!
— Вы думаете, что лишить ребенка тех благ, которые ему положены как сыну Эмиля, — это справедливо и мудро? — спросил француз после долгого молчания, когда они смотрели друг на друга словно два гладиатора перед выходом на арену. — Я слышал от Эмиля, что родители ваши умерли, а близких родственников нет. Значит, вы полагаете, что единственная тетка может заменить ребенку целую толпу близких людей — бабушек, дедушек, тетушек и дядюшек, двоюродных братьев и сестер?
— Безусловно, если все они — Шалье.
— Однако ваш племянник или племянница будет носить эту ненавистную вам фамилию. — Это было сказано с притворной мягкостью. — Фамилию отца.
— У меня нет настроения дискутировать. — Сэнди выпрямилась, пожелав в эту минуту быть высокой, как манекенщицы, чтобы он видел, каким гневом сверкают ее глаза. — Надеюсь, я выразилась ясно.
— А мне это не удалось. — На его лице появилась ледяная улыбка. — Я приехал, чтобы высказать уважение, которое вся наша семья питает к вдове моего брата, но… — Он посмотрел в сторону спальни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики