ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я только кое-что подгоню по себе. Ничего не годится, ну ровным счетом ничего. Потом поедем.
– Чего уж ехать, - сказал Грубин. - Десять минут пешком.
– А вы, Сашенька, инженер?
– Почему вы так решили? У меня образования не хватает. Я в конторе работаю.
Грубин говорил неправду, но эта неправда относилась к прошлому. Он знал, что с сегодняшнего дня он уже не руководит точкой по сбору вторичною сырья. Он скорее инженер, чем старьевщик. Прошлое было его личным делом. Ведь Мила тоже была старухой-домохозяйкой. А это ушло.
Милица вышла из-за ширмы, неся на руках платье. Она разложила его на столе, оттеснив Грубина на самый край, достала ножницы и задумалась. Потом сказала:
– От моды я отстала. Придется будить Шурочку.
– Да, Шурочка, - вспомнил Грубин. - Она за вас обрадуется.
19
Грубин остановился за дверью Родионовых, позади Милицы. Та позвонила.
– Они рано встают. Я знаю, - сказала Милица.
– Вам кого? - спросила, открыв, женщина средних лет, чертами лица и голосом весьма схожая с Шурочкой, из тех женщин, что сохраняют стать и крепость тела на долгие годы и умеют рожать таких же крепких детей. Более того, отлично умеют с ними обращаться, не создавая лишнею шума, волнений и не опасаясь сквозняков.
За ней стояли двое парнишек, также схожих с Шурочкой чертами лица.
– Вы к Шурочке? - спросила женщина. - Из магазина?
– Здравствуйте, - сказала весело Милица. - Вы меня не узнаете?
– Может, видела, - согласилась Шурочкина мать. - Заходите, чего в коридоре стоять. Шурка вчера под утро прибежала. Я на нее сердитая.
– Спасибо. Мы на минутку, - сказала Милица. Ей было радостно, что ее не узнали.
– Ваша дочь здорова? - спросил из полутьмы коридора Грубин.
– А что с ней станется? Шура! К тебе пришли!
Женщина уплыла по коридору, и за ней, как утята, зашлепали Шурочкины братья.
– Она меня не узнала! - сказала торжественно Милица Федоровна. - А я только позавчера у нее соль занимала.
Шурочка, заспанная, сердитая после домашнего выговора, выглянула в коридор, приняла при плохом освещении Милицу за одну из подруг и спросила:
– Ты чего ни свет ни заря? Я еще не проснулась.
– Не узнала, - сказала Милица. - И мама твоя не узнала. А его узнаешь? Пойдите сюда, Сашенька.
Грубин неловко ухмыльнулся и переступил раза два длинными ногами.
– Мамочки мои родные! - ахнула Шурочка. - Товарищ Грубин! Неужели в самом деле подействовало?
– Как видите, - сказал Грубин и повернулся, медленно и нескладно, как у портного.
– А как остальные?
Шурочка говорила с Грубиным, а на Милицу даже не смотрела.
– Остальные? - Грубин хихикнул и подмигнул Милице. - Про всех не скажу, а вот одна твоя знакомая рядом стоит.
– Какая знакомая?
Шурочка наморщила лоб, поправила челку, приглядывалась пристально к Милице. Но все равно угадать не смогла.
– То ли меня разыгрываете, то ли я совсем дурой стала, - сказала она.
– Я твоя соседка, Бакшт, - прошептала Милица. - И ты мне нужна. Как сверстница.
– Ой, мамочки! - сказала Шурочка. - Этого быть не может, я сейчас умру, если вы меня не разыгрываете.
– Полно, душечка, - сказала Милица. - У меня на стенке висят акварели. Я там очень похожа. Пошли, время не ждет. Надо уходить, а я без платья. Не в салопе же мне ходить по улицам. Мне придется сообразить что-нибудь из обносков.
– Чудеса, да и только, - говорила Шурочка. - Пойдемте на свет.
Тут она от волнения совсем перестала выговаривать знаки препинания.
– Мы сейчас у меня какое-нибудь платье возьмем, - сказала она, входя в комнату с Бакшт и подводя ее к окну, чтобы разглядеть получше. - Конечно это вы и я отсюда вижу что на акварели это тоже вы но с товарищем Грубиным меньше изменений теперь наука сделает громадный шаг вперед и стариков вообще не будет а с платьем мы что-нибудь придумаем мое возьмете вы тут подождите а я утащу одно наверно подойдет чего возиться только чтобы мама не увидела...
И Шурочка испарилась, исчезла, только слова ее еще витали несколько секунд в комнате.
– Ну вот, - сказала Милица. - Разве она не прелесть?
– Вы обе прелесть, - сказал Грубин, смутился и подошел к окну.
Он вдруг вспомнил, что Мила как-никак персидская княжна и была знакома с Александром Сергеевичем Пушкиным.
20
Савич сидел за столом, слушая, как щебечет Ванда.
Он уже все осознал и готов был себя убить. И Ванду, разумеется, тоже.
Не прожив и часа молодым, он уже изменил Елене вновь. И снова с Вандой. Как же это могло случиться? Он же специально пил зелье для того, чтобы жизнь пошла по иному пути.
– Никитушка, - Ванда подкралась сзади и поцеловала его в затылок, - я так соскучилась по твоим кудрям, лет тридцать их не видала. Тебе кофе со сливками?
– Все равно, - сказал Савич.
– Сейчас гренки будут готовы. Ах ты мой донжуанчик! А я просыпаюсь - в кровати насильник. С ума можно сойти. А никому не расскажешь. Вот бы покойная мама смеялась!
Ванда носилась по комнате легко, как настоящая нимфа. Правда, теперь Савич уже понимал, что для нимфы она слишком крепка телом и широка в бедрах. Впрочем, кто их видел, этих нимф?
– Пей, мой мальчик, - чашка кофе исходила ароматным паром, гренки были золотыми и на них еще пузырилось масло. - Колбаски порезать?
«Какой нежной она может быть, - подумал Савич. - А я уже и забыл. Надо отдать Ванде должное, она меня любит. А какой стала Елена? Может, еще не поздно? Я ничего ей не скажу. В конце концов ничего не произошло. Мы с Вандой официально расписаны, и она имеет право на супружеские отношения».
Оправдание было неубедительным.
Ванда уселась напротив, в халатике, волосы чернокрылой сумятицей над белым лбом, глаза сверкают, щеки розовые, словно намазаны румянами. И такая в ней была сила здоровья, такая бездна энергии... глаза ее вдруг затуманились, грудь высоко поднялась, и голос стал низким и страстным.
– Мальчик мой, - произнесла она. - Иди ко мне...
«Съест, - подумал Савич, - ей только дай волю, она съест. А в моем возрасте это опасно для сердца. В каком возрасте? Что я несу?»
– Пора идти, - сказал Савич, стараясь не глядеть в глаза жены.
– Куда идти?
– К Елене Сергеевне, - сказал Савич. - Ведь мы не одни были. С другими тоже произошло.
– А какое нам дело до других? - Ванда обежала стол, наклонилась над Савичем, губами щекотала ухо.
– Ванда, не сходи с ума, - сказал Савич. Так бы он сорок лет назад не сказал. Не имел жизненного опыта. - Мы с тобой в коллективе. В любую минуту они могут прийти сюда, чтобы проверить.
Ванда выпрямилась.
– Ой, Никитушка, - сказала она. - Ты что имеешь в виду?
– Ты же понимаешь - надо осознать.
– Осознаю. К Елене спешишь?
– При чем тут Елена?
– А при том. Что я не видела, как ты на нее вчера вечером глядел? Думал, я старой останусь, а вы с ней молоденькими - и сразу любовь закрутите. Что, разве не так? Я ваши шашни сразу раскусила.
– У меня таких мыслей и в помине не было.
Но слова эти прозвучали неубедительно, Савич был как школьник, отрицающий перед мамой очевидное прегрешение.
Ванда криво усмехнулась. Полные розовые губки сложились в презрительную гримасу.
– А я уж решила... я уж думала, что ты меня увидел и понял.
– Понял?
– Понял, что тебе от меня никуда не деться. Тогда я тебя почти не знала - девчонкой была. А сейчас я тебя как облупленного знаю. Не решишься ты ни на что. Даже если она красивее, чем раньше, стала.
– А чего я испугаюсь?
– Всего. Общественности. Моих когтей. Ответственности - всего испугаешься, мой зайчик.
– Ванда, ты забываешься, - Савич тоже поднялся - ему неудобно было спорить сидя. - Ты позволяешь себе инсинуации. Мы с тобой скоро сорок лет женаты, и я ни разу не давал тебе повода...
– Помолчи. Это я не давала тебе дать повод. И контроль над тобой стоил мне нервов и усилий. Каждую девочку в аптеке под контролем держала!
– Я и не подозревал, что ты так низко пала.
– Почему же низко? Я семью берегла. Я ведь тоже могла бы другого найти, получше тебя. Но я - человек твердый. Нашла - держу. Мужья, мой милый, на дороге не валяются. Их надо хранить и беречь. Даже таких паршивеньких, как ты...
– Ванда!
Слова жены были обидны. Но Савич со всем своим многолетним опытом общения с Вандой вдруг понял, что дальнейшая перепалка не в его пользу. Он может услышать о себе совсем неприятные слова - а кому это хочется слышать?
– В сущности, мы ничего с тобой не знаем, - сказал он. - Возможно, средство подействовало только на нас. А остальные остались...
– Вряд ли, - сказала Ванда, но такая версия ей понравилась.
Она тут же направилась к шкафу одеваться.
– Это было бы смешно, - сказала Ванда, доставая платье.
– Да, это было бы смешно, - невесело повторил Савич, глядя, как жена надевает платье.
Платье было безнадежно, невероятно велико. Но Ванда не сразу заметила это, а, подойдя к трюмо, стала примерять рыжий парик, который обычно носила, чтобы прикрыть поредевшие и поседевшие волосы. Парик никак не влезал на пышные молодые волосы, и Савич спросил:
– Ванда, зачем ты это делаешь?
– Что делаю?
– Тебе парик не нужен. У тебя теперь свои волосы лучше.
– Ага, - сказала Ванда рассеянно, продолжая натягивать парик.
– Чепуха какая-то, - сказал Савич. - Свою красоту прятать.
– Не красоту, - ответила Ванда. - Красота при мне останется.
Савич тоже достал свой костюм и стал думать, как его подогнать - он ведь на человека вдвое более толстого.
Ванда кинула на мужа взгляд и расхохоталась.
– Мы тебе, Никитушка, джинсы купим, - сказала она.
– А пока?
– Пока? - Но Ванда уже смотрела в зеркало, рассуждая, что делать с ее платьем. Потом сказала: - Может, тебе подушку подложить?
21
Уже собирались уходить, как Милица ахнула:
– Самое главное забыла!
Она вытащила из комода шкатулку, вытрясла из нее на стол всякую старую дребедень, среди дребедени отыскался толстый медный ключ.
– Сейчас будет сюрприз, - сказала она. - Господа, прошу следовать за мной.
Они пересекли двор и остановились перед вросшим в землю покосившимся сараем, почти скрытым за кустами сирени.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики