ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Или решил притемнить, чтобы не накрывать поляну?
– Что я должен знать?
– Да, брат, заелся ты… – Шуршиков полез карман и достал оттуда газету. – Вот, читай, – ткнул он толстым узловатым пальцем в порядком измятый лист. – Тебе звание заслуженного художника присвоили, а ты ни сном, ни духом. Понятное дело – когда много бабок в кармане, награды и звания всего лишь мишура, малосущественное прилагательное возле большого существительного. А тут хотя бы какую-нибудь дешевенькую медальку дали.
Олег быстро пробежал глазами сообщение и сказал не без смущения:
– Что ж, тогда гудим. Это дело надо обмыть. С меня стол и все остальное, вплоть до такси, чтобы развезти всех по домам.
– Во! – поднял вверх указательный палец воодушевленный предстоящим банкетом Вавочкин. – Слова не мальчика, но мужа. А то тут некоторые, – он перевел взгляд на Прусмана, – начали сомневаться. Заелся, друзей в упор не видит… Твои слова? Твои!
– Прошу пардону, – покаянно ответил Прусман. – Виноват. Это говорил не я, а моя еврейская сущность. Всегда сомневайся, и тебя никогда не обманут. Сомнение является фундаментом еврейских капиталов.
– А вот я никогда не сомневался в порядочности Олега, – добродушно пробасил Шуршиков. – Это не тот человек.
Олег критическим взглядом окинул стол, на котором присутствовали лишь набор специй, хлебница, какие-то салатики и пустая бутылка из-под водки, и сделал заказ. Пока он занимался с официантом, Хрестюк лихорадочно шарил по своим многочисленным карманам.
Наконец он извлек крохотный блокнотик и торжественно провозгласил:
– Други! Послушайте. По такому случаю дарю тебе, Олежка, свой новый стих.
– Побереги свой запал, – бесцеремонно оборвал его Шуршиков. – Вот когда мы дойдем до кондиции, тогда давай, грузи… классик. А то твоя поэзия плохо усваивается на голодный желудок.
– Ты подлый негодяй и графоман! – обозлился поэт, оскорбленный в своих лучших чувствах.
– Кто бы спорил… – Шуршиков добродушно хохотнул. – Все мы графоманы – и великие, и такие, как я и ты. Сидеть сутками напролет за письменным столом и кропать разную ахинею, а потом долго и терпеливо ждать, когда тебе за нее заплатят (и заплатят ли вообще), может только человек, сдвинутый по фазу. Сиречь, графоман. Что и следовало доказать. Так что этим словом ты не можешь меня оскорбить. Что касается негодяя, то и здесь у меня нет возражений. Есть хорошее выражение: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Смекаешь, невольник чести?
– Дать бы тебе… по морде!
– А ты дай, дай. Что, кишка тонка? Да-а, измельчали нынче поэты… и прозаики тоже. А были когда-то, были люди… Сережка Есенин, Маяковский… и многие другие. Какие раньше мы кутежи закатывали! Бокалы и зеркала били в лучших ресторанах города… и что? Ничего. Менты под козырек брали и под белы руци домой провожали. Потому что так приказал сам… – Тут Шуршиков с многозначительным видом ткнул пальцем в потолок. – Сам секретарь обкома партии.
– Ты пещерный троглодит, динозавр! – огрызнулся Хрестюк. – Комуняка.
– Ну, был я секретарем партбюро, не скрываю. Так ведь народ доверил. Тебя вот тоже принимали.
– Но не приняли!
– Верно. Не приняли. Аморальным типам в компартии не место. Но заявление ты подавал? Подавал.
– Ой-ой, ты на себя посмотри! – Возмущенный Хрестюк даже подскочил, будто его шилом ткнули в мягкое место. – Моралист… Да у тебя баб было столько, что пальцев на руках и ногах не хватит, дабы их пересчитать.
– Были, не скрываю, теперь об этом уже можно говорить. Но тогда я о своих зазнобах и под пыткой не сознался бы. А почему? Потому что был умным. Ты же, дурачина, на каждом перекресте бахвалился своими победами, да стишки дамам сердца кропал с дарственными подписями.
– Хватит вам пикироваться, – недовольно сказал Прусман. – Вон уже заказ несут. А то еще и впрямь подеретесь, и вместо праздничного застолья нас потащат в кутузку. С вас станет.
Олег не очень внимательно выслушивал тосты приятелей, он думал о том, с какой стати ему дали заслуженного. Ведь он даже не заикался на эту тему перед руководством Союза художников. А ведь без благословения большого начальства такие дела не делаются, пусть даже ты будешь трижды известным и всеми уважаемым мастером.
– … Взломали дверь в кабинет, а он сидит, голову запрокинув, но ровно – так, будто в кресло врос. И глаза страшные, не закрытые. Словно сильно чего-то испугался перед смертью. – Вавочкин затряс головой и страдальчески поморщился. – Хоть и сволочью покойник был при жизни изрядной, но иногда помогал. Детям моим перед новогодними праздниками всегда пакеты с конфетами и цитрусовыми присылал, а однажды я семейную путевку в дом отдыха у него выпросил.
– Да, все верно… – Прусман закончил обгладывать куриную косточку и аккуратно положил ее на тарелку. – О покойниках или ничего не говорят, или только хорошее.
– Вы это о ком? – спросил Олег, стряхнув с себя отрешенность.
– Проснулся… – Прусман иронично покривил толстые красные губы. – Это мы о твоем благодетеле.
– Не понял… И кто этот добрый человек, почему я не знаю?
– Так уж и не знаешь… Лев Ефимович.
– Злотник умер?!
– Неделю назад, – ответил уже Вавочкин. – На боевом посту, в собственном кабинете. Говорят, что сердце отказало. – Он нагнулся к столу и доверительно прошептал, словно его могли подслушать: – А на столе перед ним лежали деньги. Много денег. Доллары и евро. И все не оприходованные. Значит, левые. Вот такая петрушка.
– Это новость… – Олег повернул голову к Прусману. – А почему ты считаешь, что Злотник – мой благодетель?
– Ну как же… – Прусман кисло осклабился.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики