ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но мысль о поездке в Рим показалась ему разумной, и в тот вечер мы все втроем обсуждали за нашим колченогим столом подробности такого предприятия. Подвыпив по своему обыкновению, Аполлодор дал полную волю воображению.
— Подумай только, что тебя ждет, — говорил он мне. — Вот скоро уйдет в Лаодикею корабль Диомеда, там ты легко найдешь другое судно, которое доставит тебя в Остию, откуда нетрудно попасть в Рим. Можно было бы пуститься в путь по пешему хождению, но это утомительно и небезопасно, а на корабле ты будешь как дома, и это не только ничего не будет стоить тебе, но ты даже заработаешь сотню денариев, чтобы заплатить за проезд в Италию. Ты увидишь Рим! Может быть, даже Антиохию и Александрию, если твой хозяин узнает, что цены на мед более высокие в городе Александра, чем в Лаодикее.
Я видел, что мать с грустью слушала эти легкомысленные разговоры, но по обыкновению она молчала, считая, что супруг думает и решает за двоих, а я готов был отправиться в любое путешествие, даже на остров Тапробану, о котором мне рассказывал Аполлодор, или в самые отдаленные пределы земли, — настолько скучной казалась мне жизнь в Томах и ежедневные записи на липовых дощечках о количестве модиев пшеницы и меда.
Подвыпивший ритор лил масло в огонь:
— Посещать новые места приятно и полезно, потому что человек познает мир не только из книг и бесед, а и созерцая прекрасное, а на земле много красивых городов, и в них стоят мраморные статуи, живут знаменитые философы, и библиотеки полны драгоценных книг, заключающих в себе мудрость мира.
Вдруг ритор поднял руку и стал читать любимые стихи из поэмы Лукреция:
Ты нам ночь озарил ослепительным светом!
Но с тобой я не мыслю в пути состязаться, малой ласточке с лебедем разве сравниться?
Подражаю тебе, полный благоговенья, ты отец наш, постигший всю сущность вселенной, и, как пчелы, мы мудрость твою собираем!
Когда Аполлодор выпивал лишнюю чашу вина, он всегда декламировал эти строки, в которых выражал свою веру в человеческий разум. В тот день он точно напутствовал меня стихами в далекий путь, в огромный римский мир. А в этом мире происходили важные перемены. Какая-то тень упала на него, точно солнечный свет вдруг прикрыло проплывающее облако.
Только что закончилось очередное царствование, и началось новое. Антонин Каракалла облачился в императорский пурпур после смерти своего отца, Септимия Севера. Мы хорошо знали покойного августа по рассказам и изображениям на монетах и всю историю его восхождения к власти, Когда Марция, наложница императора Коммода, дала тирану выпить чашу с ядом и Нарцисс своими сильными руками сдавил ему шею, народу объявили, что цезарь умер от апоплексического удара. На престол был избран Пертинакс — достойный, убеленный сединами римский муж. Но суровый воин пришелся не по душе распущенным преторианцам, и они убили его во время ночного возмущения. Всюду распространилась печаль, когда народы узнали о смерти этого правителя, у которого они надеялись найти защиту от притеснения богачей. Убийцы же продали престол Юлиану — богатому человеку, некогда получившему консульство. В это время на Востоке начальствовал над легионами мужественный, но малообразованный Песцений Нигер, в Британии — Альбин, славившийся тем, что мог за ужином съесть сотню устриц, несколько куропаток, корзину винограда и еще множество других яств и запить все амфорой старого вина, а в Паннонии — Септимий Север, будущий император. Родом африканец, этот человек был наделен сильной волей, изобретательным умом и жестоким сердцем. Отличительными чертами его характера были также корыстолюбие, жадность и суеверие. Как всякий воин, жизнь которого полна игры со смертью, легат верил снам и предсказаниям, гороскопам и гаданиям по внутренностям жертвенных животных. Но, деятельный в проведении своих планов и в исполнении всех предприятий, привыкший к суровому образу жизни и честолюбивый до крайности, Север решил захватить верховную власть и, объявив, что идет отомстить за смерть Пертинакса, двинул испытанные в боях северные легионы на Рим.
Друзья советовали Юлиану вывести войска в альпийские ущелья, так как Альпы, как некая гигантская стена, хорошо защищают Италию с севера. В замешательстве, по совету какого-то знатока Пунических войн, Юлиан даже послал против соперника цирковых слонов — в надежде, что вид этих животных напугает иллирийскую конницу. Но Север без труда захватил Рим, где сенат раболепно объявил его императором. Победитель разоружил преторианцев, поспешивших убить малодушного Юлиана. В происшедшей борьбе с Нигером и Альбином он также одержал верх и сделался единодержавным владыкой мира, хотя не без труда и кровопролития.
В этой войне особенно упорное сопротивление оказал ему город Византии. Осада продолжалась три года, и жители питались дохлыми кошками и крысами и даже ели человеческое мясо. Женщины отрезали свои косы, чтобы осажденные могли сделать тетивы для луков. Но Септимий Север взял город и разрушил его до основания. Двуличный, действующий всегда с хитростью, из всего извлекающий для себя пользу, этот император добивался только расположения и любви солдат. Воины при нем получили право носить золотые перстни и разрешение жить со своими женами в лагерных селениях. Но Север скончался среди семейных огорчений, вдали от возлюбленной Юлии Домны, в ссоре с сыном. Это произошло во время войны с пиктами, в Британии, где воздух от болотных испарений кажется всегда туманным, как в бане.
Даже в Томах, в далекой глуши, было хорошо известно обо всем, что происходит в сенате или в опочивальне императрицы. Прибывшие из Рима люди рассказывали, что однажды в туманном британском лесу Каракалла замахнулся на отца мечом, но опустил руку, встретив его изумленный и горестный взгляд. Будто бы после этого события Север искусственно сокращал свои дни, глотая куски непережеванной пищи, и вскоре умер. Новый император, разделивший власть с братом Гетой, прикрыв военные неудачи в Британии ложными сообщениями о победе, — ибо легионы бесславно увязали в непроходимых топях в борьбе с дикарями, — привез в Рим урну с прахом отца. Вскоре он очутился в наших пределах, чтобы возвести новый защитный вал за Дунаем, а потом отправился на Восток.
И вот один из декретов этого императора послужил причиной того, что я должен был надолго покинуть Томы. Но в день расставания и материнских слез, когда «Дакия Счастливая» медленно ушла в море, ничто не предвещало грядущих бурь и бедствий. Понт был спокоен, и небо сияло лазурью.
День выдался прохладный, но солнечный, с севера дул легкий ветер, которого несколько дней ожидали с нетерпением в Томах корабельщики. Он был благоприятен для нас, так как веял со стороны Таврики.
Диомед, на этот раз самолично пустившийся в плавание, охотно взял меня с собою, надеясь использовать мое искусство в каллиграфии для писания торговых договоров и всякого рода расписок.
Так я оставил Томы. Мои глаза застилал туман, и я уже не помню теперь, были ли то слезы или морские испарения, поднимающиеся над Понтом при восходе солнца. Мы медленно отплывали, и сначала исчез из поля зрения храм Диоскуров, потом белоколонная базилика, затем растаял в воздухе храм Гермеса, стоящий высоко на холме, над дубовой рощей. Вскоре мы повернули на полдень и пошли вдоль гористого берега.
Передо мной еще светились добрые глаза матери. Лицо отца было сурово, в русой бороде было много серебра, но старик сдерживал свои чувства, потому что его простая душа верила в справедливость на земле.
— В добрый час! — сказал он мне на прощание.
Было печально покидать родителей, Аполлодора, дом, город, где я знал каждый камень, однако предстоящее путешествие наполняло мое сердце ожиданием, и оно сжималось от предчувствий. Все обещало мне богатую смену впечатлений. Для меня начиналась новая жизнь, но я не предвидел того, что уже готовило мне будущее.
5
Погруженный в мысли о том, что меня ждет впереди, и опечаленный разлукой с дорогими людьми, которых только что покинул, я сидел на помосте и с одинаковым волнением смотрел на берег и на море. Корабль слегка поскрипывал и неуклонно стремился к своей цели, пользуясь благоприятным ветром, упруго надувшим парус. Время от времени около корабля из воды выскакивали радостные дельфины с выпученными глазами и, красиво изгибая спину, снова падали в море, с шумом расплескивая воду.
Мы плыли, не покидая берег из виду, так как это был кратчайший путь в Византии. Осторожный Диомед вообще не любил уходить в открытое море, считая, что только неразумные люди решаются пересекать большие водные пространства, руководствуясь солнцем или звездами, сокращая таким образом срок плавания, но, с другой стороны, подвергая корабль опасностям.
Берег медленно проплывал мимо нас, и мы то приближались к нему и тогда имели возможность разглядеть или селения, или темные рощи, или коз на полянах, или еще какие-нибудь виды, то удалялись, и тогда справа от нас виднелась только гряда голубоватых гор. Но лишь наступил вечер и кровавое солнце коснулось горизонта, Диомед остановил бег корабля. Мы провели ночь в заветрии, за длинным мысом, развели среди скал костер и сварили похлебку из рыб, пойманных сетью во время плавания, а пастухи, стерегшие поблизости стадо овец, принесли нам сыр и амфору холодной воды, получив от Диомеда несколько оболов за услугу. Когда миновала ночь и звезды стали бледнеть на небосклоне, мы снова подняли парус и продолжали путь, удаляясь в море, чтобы сократить дорогу.
Однако вскоре ветер стал меняться, и корабельщики с тревогой смотрели на небо. Ветер дул со все увеличивающейся силой, с полночной стороны появились черные облака, которые росли с непонятной быстротой и неожиданно закрыли солнце, и тогда в мире наступил мрак, хотя было еще далеко до полудня. Вдруг борей с такой яростью обрушился на корабль, что во мгновение ока разорвал парус на мачте и унес в море. В то же время разверзлись небесные хляби и начался ливень, а море вскипело, и волны, подобно весам Немезиды, то вздымали судно на огромную высоту, то снова низвергали его, как жалкую щепку, в страшную бездну.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики