ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не для того, чтобы создавать больше реальности для других, а чтобы мне самой было просторно. А теперь ты скажешь, товарищ Петвит, что моя позиция неправильная и не способствует торжеству исторического процесса. На это я отвечу, мой милый друг, что исторический процесс – твои истории, а не мои. И ты ответишь, ну, тогда тебе лучше водить трамвай. Я правда умею его водить. Ты веришь, что я – волшебница?
– Может быть, – отвечает Петворт.
– Конечно, такое возможно, – говорит Принцип. – В моей стране мы говорим о научных проектах и плановой экономике, но на самом деле мы по-прежнему крестьяне и колдуны. Поколдовать еще?
– Да, – говорит Петворт.
– Ладно, попробую. Хочешь кофе? – Да.
– Тогда мы возьмем такси и поедем искать кофе. Я знаю Место, где он лучше.


***

– Правда здорово? – говорит рослая, белокурая Катя Принцип некоторое время спустя, прижимаясь к Петворту в маленьком оранжевом такси. – Теперь ты понимаешь, почему я так люблю то место. Надеюсь, следующее тебе тоже понравится.
– Уверен, – отвечает Петворт.
Такси едет в сторону города, довольно быстро; другие водители сигналят.
– Наши таксисты не оборачиваются, – говорит Катя Принцип. – Они глядят вперед, в социалистическое будущее. Смотри, вон на горе замок. Там ты сегодня гуляешь, так что, пожалуйста, запомни, какой он. Внутри просторно и темно и много маленьких комнаток. Думаю, ты и раньше бывал в замках. В комнатках железные латы для очень маленьких воинов, с перьями на шлемофонах, и на стенах картины всех старых битв. Потом тебе показывают старинные ружья и пресс для вина. Внизу темные казематы для туристов, не чтобы там жить, просто посмотреть. Мы так плохо с туристами не обращаемся. Наверху спальная епископа Влама. Он был… как вы называете мужчину, который слишком любит женщин?
– Волокита?
– Надо же! А я думала, волокита – это когда бюрократчики. Ладно, значит, волокиты тоже две, как и яиц. Так вот, у этого волокиты была роскошная спальная и огромная двойная кровать под пологом. А может, и не двойная, он был очень груб со своими дамами. Еще он бросал их в яму, не забудь про яму. Ну как, всё увидел?
– Думаю, да, – отвечает Петворт.
– Вот и хорошо. Ладно, теперь, когда мы осмотрели замок, можно поехать в совсем другое место. Надо, наверное, сказать водителю, чтобы ехал помедленнее. Он давит слишком много народу.
Катя Принцип подается вперед и говорит с шофером; Петворт смотрит на городской пейзаж, где под солнцем идут люди в сером, и улицы проносятся мимо. Он чувствует себя оторванным от реальности, приятно похищенным, и одновременно в голову приходит одна маленькая мысль.
Это странная мысль, что он счастлив. На краткий миг он с женщиной, с белокурой, одетой в батик Катей Принцип, она красивая, интересная, веселая и заражает своим весельем. Однако есть и другое: доктор Петворт, который сидит в незнакомом городе в чужом такси и сжимает лекцию, не особо привык ощущать, что живет. С годами он становился старше, видел, как в волосах появляется седина, как портятся зубы (один даже пришлось вырвать), терял юношескую веселость, погружался в тревогу и одиночество, чувствуя всё время, что некая сердцевина, тот стержень, в котором положено быть ценностям, ветшает и рассыпается. Мир, по мере того, как Петворт лучше его узнавал, делался не реальнее, а меньше, житье – не жизнью, а пародией на нее. Люди превратились в повторения уже знакомых людей, желания – в нелепую биологическую потребность, более или менее терапевтическую тягу к разнообразию. Жена, которая когда-то была всем, обернулась зыбкой чередой присутствий и отсутствий; женщины, посещавшие его жизнь и сны в качестве потенциальных любовниц, уже не влекли с необходимой силой. Объекты воли, как зубы, пришли в упадок; стало трудно отыскивать достаточно внутренней сути, чтобы шевелиться, чувствовать, говорить. Бессодержательность, бессловесность, ощущение собственного отсутствия вошли в привычку. Однако сейчас (хотя Петворт понимает, что ведет себя неправильно, и мучается совестью из-за трех покинутых спутников, которые, наверное, беседуют о нем в одном из десятка возможных ресторанчиков, и не может объяснить себе свое поведение) он испытывает маленькое странное чувство, что наконец-то живет.
– Таксист очень смешной, – говорит Катя Принцип, предполагаемый источник всех этих чувств. – Сказал мне, что больше не любит свою жену.
Таксист, рослый и волосатый, оборачивается и кивает.
– Он увидел меня и сразу полюбил, зовет с ним выпить. Я ответила, что не могу, я с возлюбленным, ты не обижаешься, что я так сказала?
– Нет, – говорит Петворт.
– А теперь он хочет покончить с собой. Наши люди иногда такие.
Такси останавливается на тихой городской улочке, под липами; за деревьями ряд старых высоких домов с балконами. Водитель оборачивается и громко обращается к Принцип.
– Пожалуйста, вылезай, милый, – говорит она Петворту. – Я быстро, только скажу ему несколько слов.
Петворт выходит из машины и смотрит на улицу; прохожих нет, все двери закрыты.
– Ну вот, – говорит Катя Принцип, выбираясь из машины. – Кажется, я убедила его не кончать с собой. Пообещала, что выпью с ним завтра. Со мной такие истории случаются часто, уж не знаю почему. Ладно, мы немного пройдемся и будем на месте.
– Где? – спрашивает Петворт.
– Там, куда мы ехали. Мне казалось, ты хочешь кофе. Мы поехали туда, где оно есть. Место называется «моя квартира».
– А, – говорит Петворт.
– Я смотрю на тебя, и мне кажется, что ты устал. Может быть, ты захочешь отдохнуть и принять душ. Я напою тебя отвратительным кофе и накормлю гадким пирогом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики