ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Другой ученик (вбегая):
- То, что Вы назвали бабочкой, учитель, село там,
на поляне. Оно огромно и железно. В нем кто-то
есть. (убегает).
Ученик: - Пойдем, посмотрим?
Учитель: - Не так быстро, дитя мое, не так быстро. Сначала
повтори алфавит.
Ученик: - А.
Учитель: - Полным ответом.
Ученик (не слушая)
- Кто это идет сюда?
Учитель: - Неважно. Поэт сказал: "Я - памятник себе".
Ученик: - Что они там делают?
Учитель: - Биографию, друг мой, биографию.
Ученик: - Они тянут какую-то сеть.
Учитель: - Сеть состоит из дырок и ниток между ними.
Ученик: - Они поджигают лес.
Учитель: - Поэт сказал: "Белеет пар. Ус одинокий".
Ученик: - Что это, что это? Смотри, учитель, что это?
Подполковник Осьминогов (входит с топором):
- А вот что!

"НАПИШЕМ, БРАТЦЫ, МОНОРИМ"
Жил во второй половине прошлого века в России такой поэт -
Алексей Апухтин.
Он был знаменит тем, что начал сочинять стихи довольно рано, и
старшие современники (Иван Тургенев, например) прочили ему славу
Пушкина. Со славой, правда, ничего сверхъестественного не вышло, но
сочинения его, печальные, меланхолические даже стихи и поэмы, пользо-
вались у читающей публики успехом.
А еще он (Апухтин) был известен тем, что учился в школе вместе с
великим Чайковским, и остался другом ему на всю жизнь, и Чайковский
сочинил на стихи Апухтина несколько превосходных романсов...
Но однажды этот певец печали написал вдруг очень веселое сти-
хотворение в жанре монорима (монорим - это стихи на одну рифму), начи-
нающееся строкой "Когда будете, дети, студентами". Стихотворение это
стало невероятно популярным, к нему тут же приспособили нехитрую мело-
дийку, и все московские, а за ними и петербургские студенты, на своих
пирушках радостным хором распевали:
"Когда будете, дети, студентами,
Не ломайте голов над моментами,
Над Гамлетами, Лирами, Кентами,
Над царями и над президентами,
Над морями и над континентами.
Не якшайтеся там с оппонентами,
Поступайте хитро с конкурентами,
А пойдете на службу с патентами,
Не глядите на службе доцентами,
И не брезгуйте, дети, презентами...
Говорите всегда комплиментами,
У начальников будьте клиентами..."
И так далее, - еще строк двадцать в том же духе и на ту же
рифму.
Населению Четыреста Сорок Восьмой идея монорима пришлась по вку-
су, тем более, что тут же последовал призыв к действию, исполненный
тем же замечательным способом:
Напишем, братцы, монорим!
Раз двадцать рифму повторим,
Насочиняем, натворим,
От вдохновения сгорим,
Бумагой всюду насорим,
Москву и Питер покорим,
Париж, и Хельсинки, и Рим -
Весь мир стихом своим взбодрим,
И будет этот монорим
Прекрасен и неповторим.
И поэтому едва прозвучало задание - первые строчки предпола-
гаемых моноримов: "за что мне нравится кино" и "когда мне было десять
лет", - Четыреста Сорок Восьмая мгновенно забурлила, забубнила, за-
рифмовала, зашевелила мозгами во все стороны, и результат тут же (не
прошло и часа) не замедлил сказаться.
Когда мне было десять лет,
Приснился как-то мне валет,
Наглец, красавец и атлет,
Одет в малиновый жилет,
С плеча свисает эполет,
На шее черный амулет,
В руке держал он арбалет,
Заткнул за пояс пистолет.
Я говорю ему: - Привет!..
Мол, сколько зим и сколько лет.
Он выстрелил в меня в ответ
И закричал: - Умри, поэт!
Оставь навеки этот свет!
Здесь для поэта места нет!
Я возмутился: - Что за бред!
Убить поэта - страшный вред!..
Тут вспыхнул в небесах рассвет,
Растаял сон, исчез валет.
(Наташа Хейфец, Оля Красная)
За что мне нравится кино?
Оно, как терпкое вино,
Огнем любви напоено,
Мечты и музыки полно,
Оно и грустно, и смешно,
И благонравно, и грешно,
Однообразья лишено -
В нем все мгновенно решено:
Хромой пират идет на дно,
Соперник прыгает в окно;
Красотка в черном домино,
Злодей в лимонном кимоно;
Он с ней сначала заодно
И вдруг - кинжал, в глазах темно,
И расплывается пятно,
И багровеет полотно,
И все - закончилось кино.
А дома снова все одно:
Унылых дней веретено -
И так до нового кино.
(Катя Лукина, Таня Слепова)
Когда мне было десять лет,
Была я тощей, как скелет,
Тому причиной стал балет,
Который свел меня на нет.
Что делать, я дала обет:
На завтрак, ужин и обед
Не есть ни хлеба, ни котлет,
Не кушать щи и винегрет,
Не трогать кашу и омлет,
И даже яблочный рулет
Мне, бедной, тоже был во вред.
Я стала тонкой, словно плед,
Вуалей легче и газет,
Я танцевала менуэт,
Почти не оставляя след.
Меня не отражал паркет,
Смотрели сквозь меня на свет,
Кончалась жизнь моя. Ну, нет!
Уж лучше яд и пистолет!
Решив почуять жизни цвет,
Я свой нарушила обет,
Навек оставила балет,
И ем теперь, как людоед,
Как кашалот, как муравьед,
Как бык, как тяжелоатлет...
Я вновь люблю весь белый свет
И вам открою свой секрет:
Хоть у меня таланта нет,
Уже полгода я - поэт.
(Катя Судакова, Ира Малкова, Владик Васильев).

ГЛУПАЯ ВОБЛА ВООБРАЖЕНИЯ
- Ну-с, господа хорошие, как поживают ваши стихи, стишки, сти-
шочки, стихрюшки, стихарики?..
- А никак не поживают.
- Не понял.
- Как может поживать то, чего нет?
- Понял. А что же их нет? Некогда писать?
- В основном не о чем.
- Про природу и погоду все уже написано, а про школу неохота.
- Как-то это все не для стихов.
- А что для стихов?
- Если бы знать!
- Уже и стихи были бы в кармане!
- Ведь как у настоящих поэтов?
- Как?
- Раз - и готово! Они всегда знают, о чем...
- А не скажите: у настоящих тоже не вдруг происходит. Вспомните
Маяковского:
"А оказывается -
прежде, чем начнет петься,
долго ходят, размозолев от брожения,
и тихо барахтается в тине сердца
глупая вобла воображения".
- Вот и у нас барахтается.
- И тоже - глупая.
- Была бы умная, уже и стихи были бы..
- В кармане. Понятно. А если мы на эту глупую воблу приманку
отыщем? Да и вытащим ее на поверхность, чтобы зря не барахталась.
- Хорошо бы. А как это сделать?
- А очень просто. Предлагаются два начала. Первое:
"Как благороден тот,
Кто не скажет при блеске молнии:
- Вот она, наша жизнь!"
- Но это же вполне законченный стих!
- Правильно. Это и есть стих - хокку японского классика Басе. А
вы попробуйте использовать его как начало нового стихотворения. Вдруг
ваша глупая рыбка, наконец, клюнет?
- А второе начало?
- А второе - две довольно бессмысленные, однако весьма кокетли-
вые строчки:
"Музыка стала нашим проклятьем,
Юность - судьбою".
Им тоже придумайте продолжение. Может тогда строчки эти приобре-
тут смысл или хотя бы выглядеть будут более естественно. Задача по-
нятна?
- В общем и целом...
- Тогда действуйте!
- А спросить можно?
- Но только чтобы это был последний вопрос.
- А как же вобла может барахтаться? Ведь она же вяленая?
- У настоящего поэта и мороженная рыба забарахтается. И даже
ископаемая.
- Вот теперь понятно.
1. Как благороден тот,
Кто не скажет при блеске молнии:
- Вот она, наша жизнь!
Но, скромно промолчав,
Подумает про себя:
Вот она, моя смерть.
2. Как благороден тот,
Кто не скажет при блеске молнии:
- Вот она, наша жизнь!
Вроде звезды летучей.
Значит и я - человек
Под нависающей тучей.
Знают мои объятья
Будущее других...
Клетка любимого платья -
Несостоявшийся стих.
3. Как благороден тот,
Кто не скажет при блеске молнии:
- Вот она, наша жизнь!
Как благороден тот,
Кто промолчит, когда ему скажут:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики