ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Порыв чуть не подтолкнул меня повторить «нет!» — но я сообразил, что подставлюсь.
— Испытывал. Все нормальные парни испытывают, когда видят симпатичную, оборачиваются вслед. А тут она, тем более, на пляже...
Оперативники слушали с удовольствием, пристально следя за мной. Следователь перешёл к тому, что мы с Нинель «делали так поздно на веранде». Я понимал, её уже об этом спросили, и не думал, что она пустилась в откровенность и рассказала, какими фантазиями поражала моё воображение. Во всяком случае, от меня о них не услышат. Я сказал: чтобы увести меня с места ссоры, она попросила проводить её, по дороге и на веранде уговаривала забыть обиду на Старкова, предложила чай с бутербродами, но я не хотел есть и отказался.
— А что было с твоим влечением? Пропало? — спросил следователь, и я почувствовал, как оперативники давятся смехом.
Наверно, мне удалось принять выражение усмиряемой досады:
— Не кидаться же на неё! Сказал, что она мне нравится, а она — я для неё ещё сосунок. Тогда я решил подшутить, пошёл и подговорил ребят...
Учитывая, что мои показания будут не единственными, я верно описал, как мы побаловались. Дойдя до момента, когда компания рассыпалась по домам, повторил:
— Лёг у нас в сарае и заснул.
Следователь встал из-за стола, подошёл ко мне, сидевшему на табуретке.
— Тебя не интересовало, не лишился потерпевший глаза и что происходит в соседнем доме?
— С нашего двора не было слышно, а насчёт глаза утром стало бы известно. Я очень хотел спать.
Он врезал мне по щеке.
— Врёшь! Ты пошёл разведать. Ты сидел за кустами напротив её комнаты и слушал. Там был он, они стали е...ся. В тебе взыграла ревность. Это было похуже, чем когда её катали на лодке. Тогда ты перевернул лодку, а теперь думал о ноже.
— О каком? Я не хожу с ножом!
Он ударил меня ладонями в уши, я взвился от боли. Сзади меня схватил за шею опер, резко вдавил пальцы во впадины под ушами — снести это без вопля не удалось. Следователь нагнулся:
— Ты нас хочешь обмануть, на-а-с?! — мне в ноздри шибнуло вонью из его рта. — Тебе стало до охеренья обидно: тебя она прогнала, а ему даёт. Ты забрался на веранду, и у тебя был нож. Она пошла подмыться, дверь с веранды была не заперта. Ты открыл и тихо позвал его. Он узнал твой голос, встал с койки, подошёл. Он хотел знать, что тебе нужно, и очень не хотел шума. Ты нанёс удар! — следователь сжал кулак, поднял руку и бросил её по горизонтали справа налево.
— Нет! — Я повторил твёрдо, как только мог, что в это время спал у себя в сарае.
Мне принялись доказывать, до чего глупо я веду себя.
— Мы же люди и мы к тебе по-людски: почему не помочь парню? Чем скорее признаешься, тем меньше будешь сидеть, — говорил следователь, и остальные, обступая меня, вторили ему. — Мы можем оформить, что ты сразу сам сознался: добровольно, чистосердечно. Это снимет с тебя годы срока, годы!
Я не поддавался, в конце концов меня отправили в камеру, но ночью снова взялись допрашивать: били по щекам, орали, уговаривали. Стало ясно: у них нет ничего нового против меня. Я держался прежних показаний и ненадолго был оставлен в покое. Когда опять оказался на допросе, следователь проговорил раздельно:
— Ты подумал и сделаешь признание?
— Непричастен. — И я в который раз сослался на ночёвку в сарае.
Сбоку ко мне приблизился опер. Я ждал, он ударит... Следователь, как бы раздумывая, произнёс:
— Распаев совершил? — перевёл взгляд с меня на опера и с опера на меня. — Да! Мы тебя вытащим! — объявил мне. — Но ты не должен скрывать, что видел Распаева у места преступления. Ты расстался с группой, пошёл домой и со своего двора увидел, как на соседний двор проник Распаев.
— Я не видел.
— Как ты сказал? — произнёс он зловеще. — Это последняя подлость и наглость! Ты с кем играешься ... — выругал меня матом. — Было темно, но ты заметил фигуру. На неё упал свет из окна, и ты узнал Распаева.
— Не было этого.
Опер рванул меня за волосы, потащил к стене. Мне приказали упереться в неё руками, поставив ноги на ширину плеч. Другой опер, постукивая меня резиновой дубинкой по животу и ниже, заставил отступить от стены так, что ещё чуть, и подошвы скользнут по полу. Подошедший следователь сказал:
— Ты должен был видеть Распаева! Если убийца не ты, значит — он. И — наоборот.
— А почему не Старков?
— Ты его видел?
— Нет.
Он матернулся, приказал:
— Скажи, какой у Распаева нож!
— Маленький складной ножичек с двумя лезвиями, открывалкой консервов, шильцем, штопором, пластмассовая оправа под перламутр, — ответил я с неравнодушием к подобным вещицам.
— Про другой скажи!
— Другого не видел, — промямлил я, как пожаловался.
— Гнида! — бросил он, вернулся к столу, занялся бумагами, а мне становилось всё тяжелее стоять в наклоне, я передвинул правую стопу чуть ближе к стенке — опер ударил меня дубинкой по заду:
— Встань, как стоял!
Не выдерживая, я время от времени сгибал то одну ногу, то другую — и вздрагивал от удара. Отказываясь врать про Филёного, я ныл, что вот-вот упаду. Мне обещали отбить почки. Когда, казалось, руки и ноги мои отнялись и оставался миг до падения на пол, опер схватил меня за шиворот, подвёл к столу следователя. Тот без охоты сообщил, что меня выпускают, и добавил:
— На время. Хорошо подумай, что сказать, когда опять встретимся. Пока были только цветики...
15
Филёный из-за своей судимости более меня и Старкова подходил в убийцы. На допросе он показал, что, оставив нашу компанию в переулке, направился прямиком домой и до утра не покидал квартиру. Но его слова подтверждали лишь родители, а их свидетельство не признавалось заслуживающим доверия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики