ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я здесь нашёл книжечку, кое-что в ней ксерокопировал... – доверительно поведал писатель. – Статья озаглавлена «Абортированный Распутин».
Лицо Слотова выразило: «О-о?!»
– Сходство – невероятный скачок ввысь. Ну, а причастие объясняет несходство в остальном... – пристально смотревшие глаза Тика на миг повеселели.
– Разница, что ни говори, – заметил тоном согласия Вячеслав Никитич. У него было выражение человека, который понимает больше, чем слышит.
Твой герой, сказал Вольфганг, в своих исканиях отвлекается от сегодняшнего момента. А если проследить путь того, кто у руля ныне? Кое-что оказывается под знаком вопроса.
– Ты уже говорил, – обронил Слотов без любопытства.
Повисла пауза. Дело, поглотившее Тика, упрямо заявляло о себе. Он, словно принуждённо, произнёс:
– Мы с ним появились на свет осенью пятьдесят второго, с разрывом в пять дней. Родители назвали меня Вольфгангом, так сказать, для себя – записали Владимиром. Тёзка, – сделал ударение Тик, – родился ленинградцем, я им стал шести лет. Родители захлопотались с переездом, устройством, и в школу я пошёл почти в восемь: как и он. В шестидесятом году.
– В ту же школу?
– Нет. Мы жили в разных районах.
Слотов знал по прежним рассказам Тика: его отец был физиком, весьма ценимым специалистом. Во время войны его как немца депортировали, он оказался в некой шарашке в Челябинске, где отличился. За него ходатайствовали видные учёные. В пятидесятые он стал настолько нужен, что его, несмотря на национальность, перевели в Ленинград. Это было редкое исключение.
Сейчас Слотов услышал подробности о семье. Ей выделили квартиру в новом доме. Тесную хрущёвку, но отдельную: две комнаты на троих. Тёзка, его отец и мать жили в коммуналке, в одной комнате. Мать Вольфганга стала сотрудником научного журнала.
– Не сочти, что я дёшево злословлю, – промолвил Тик озабоченно, со строгим выражением глаз. – Я называю факт, принципиально важный для дальнейшего... Кто была его мать? Санитарка, позже – уборщица.
Вячеслав Никитич вспомнил, что в своё время отметил это в биографии малоизвестного ещё человека. Приятель повторил, что не насмехается, и произнёс медленно, взвешивая каждое слово:
– Отец – охранник на заводе, потом слесарь, мать не стала никем, кроме как уборщицей. Представь уровень интересов, разговоров в этой семье. Немудрено, что мой тёзка учился не блестяще.
Слотов глядел поощряюще внимательно. Тик приподнял рукопись, под которой на его коленях лежала папка, и раскрыл её, говоря: у него имеются вырезки из газет начала 2000 года; выборы ещё не состоялись, журналисты пока не почувствовали рамки, за которые не стоит выходить. «Посмотри», – протянул вырезку из газеты «Шанс» за 2 февраля. Петербургские журналисты Роман Попов и Станислав Пылёв рассказали, что их герой окончил школу номер 281, куда пришёл после восьмилетки, с тройками по физике, химии, алгебре, геометрии. А какую оценку он получил за сочинение? Что ему поставили на экзаменах по истории, русскому языку? Учителя не могли вспомнить, а на просьбу показать книгу выдачи аттестатов последовал отказ. Директор школы сказала, что была рекомендация этого не делать. Вопрос «от кого?» оставила без ответа.
– Согласись, – проговорил Вольфганг, – что если бы в аттестате у моего тёзки по названным предметам стояли пятёрки, книгу бы показали.
Вячеслав Никитич выразил улыбкой, что вполне разделяет это мнение. Тик, всем видом подчёркивая, что подступает к важному пункту, произнёс:
– И я и он получили аттестаты летом семидесятого. К тому времени у меня с год как была брошюра об условиях поступления в вузы страны. Я выбрал ещё прежде журналистику, но иной раз западали мысли и о другом поприще. Короче, я пережевал всё, что касалось и философского факультета, и юрфака. На философский, как и на факультет журналистики, принимались предпочтительно лица со стажем работы два года.
– Да, о журналистике – точно! – подтвердил Слотов. – Я всё сдал на «отлично», а стажников и тех, кто после армии, приняли с четвёрками.
– Ну, а на юрфак принимали только имеющих стаж не менее двух лет или отслуживших в армии, – сказал Тик. Поступив на факультет журналистики ЛГУ, он, бывало, общался и со студентами юрфака. Указанное в брошюре подтверждалось: они пришли на юридический не со школьной скамьи. – Так как же так мой тёзка шагнул туда прямо из школы? Почему у него приняли заявление, документы?
Слотов, перед которым приоткрыли щёлку, кое-что, казалось ему, разглядел. Он притворился, будто размышляет, затем осторожно заметил:
– Были исключения. У нас в Риге, например...
Собеседник словно услышал то, что и хотел услышать.
– Были везде. Блат, взятка... Но откуда у этой семьи сумма на взятку? Копили?! С какой стати эти папа и мама воспылали идеей, что сын-троечник должен поступать именно на юрфак, да ещё на отделение международного права? Сколько деток из непростых семей метило туда! Конкурс там устрашал. В семидесятом было сорок человек на место. Убедись, – коллега показал ещё одну вырезку: публикацию Андрея Спирина в «Новой газете», в номере за 17-20 февраля 2000 года.
– У нас было восемь, – вставил Слотов, дабы не сидеть молчком.
– У нас – десять, – сообщил Тик и вновь обратился к исходному: – Допустим, мы забыли о необходимом двухлетнем стаже. Но тогда опять же вопрос. Он написал сочинение, сдал устные экзамены по русскому, истории, немецкому на «отлично». А до того в школе? Там, как видно, на оценки поскупились – а с чего в университете расщедрились?
– Подтянулся за пять-шесть недель! – насмешливо восхитился Вячеслав Никитич.
– Будь уверен, многие скажут: а почему нет? При таком конкурсе на такое престижное отделение все места заранее распределены меж блатниками. Ему просто не поставили бы одни «отлично». Только и дел: разок черкнуть не «отлично», а «хорошо».
Слотов хотел заметить, что жил не на Марсе, но приятель опередил его:
– Я не тебе, – он указывал глазами на рукопись, которую придерживал рукой на коленях. – Я задаю вопрос тем, кто не думает над очевидным. – Так вот, – продолжил Тик с ноткой нетерпения, – каким же образом он прошёл на юрфак?
Вячеслав Никитич уже догадался, однако изрёк иное предположение:
– Родство...
«Ответом была улыбка превосходства», – сказал он мысленно. А Тик не улыбался.
– Влиятельные люди из соображений престижа не допустят, чтобы родственница выносила горшки и мыла полы. Её сделали бы, по крайней мере, сестрой-хозяйкой, и она выдавала бы бельё.
– Ты всё учёл! – как бы приятно изумился Слотов.
Приятель, сосредоточенный на самом важном, сказал:
– Покровителя интересовал только мой тёзка.
– Вот ты о чём... – пробормотал Вячеслав Никитич, словно в растерянности от того, что проник в тайну нехорошего свойства.
Память из своих запасов подбросила о подобном. На крупном рижском предприятии комитет профсоюза возглавил необыкновенно молодой человек. Слотову поведали по секрету: паренёк, работавший инструментальщиком, попался на глаза большому начальнику и возбудил в этом мужчине участие. Чуткие ладони приняли птичку, усадили высоко на ветвь... Помнились примеры и из жизни творческой среды. Не только юные поэтессы удостаивались расположения влиятельных лиц. Автора книжицы стихов, не успела она выйти, приняли в Союз писателей, куда не так просто было попасть и соискателям с двумя книгами. Поэт был сотрудником многотиражки, а тут его назначили ответственным секретарём литературного журнала. Распоряжение исходило от персоны из ЦК, и те, кто знал об этом, лишь многозначительным взглядом выражали отношение к причине.
Вольфганг Тик несколько отстранённо, как человек, который следит за порядком своих мыслей, промолвил:
– Но как произошла встреча? С подачи. С чьей? Он ходил в школу высшего спортивного мастерства на Каменном острове...
Слотову подумалось о весе знания...
* * *
В эту ночь он поставил будильник на полчетвёртого. Поднявшись, сел за компьютер; когда отчёт был готов, послал депешку по электронному адресу, полученному у Бортникова: «Заказанное вами имеется. Куда и когда доставить?» Прихватил дискету на службу, полагая, что Николай Сергеевич не замедлит со звонком, и не ошибся. Передача товара состоялась у места парковки машин, когда завершился рабочий день. Бортников попросил прощения, что на сей раз другие дела не позволяют ему отвезти Слотова домой. Тот направил стопы к автобусной остановке.
Вячеслав Никитич пребывал под впечатлением вчерашнего разговора с Тиком. «Серьёзно, однако», – отдавал он приятелю должное (без большой охоты) и был не в силах расстаться с мыслями о нём. Тот, если сравнить их пути в литературе, поначалу довольно-таки отставал. Во времена Брежнева его рассказы от случая к случаю печатали только журнал «Аврора» и разве что ленинградская вечорка. Тик упирал на причину – национальность! Вячеслав Никитич однажды спросил: почему ты в то время не уехал? немцев выпускали. «Не так просто! Надо было добиваться, выдержать давление», – ответил Вольфганг. И родители круто возражали против его мысли об отъезде. Довольные тем, как сложилась их жизнь в Ленинграде, они вдарялись в панику, представляя, какие неприятности навлечёт на них сын. Без их согласия его не выпустили бы, поскольку по закону родители в старости имели право требовать помощи от детей.
Вольфганг Тик переехал в Германию уже после развала империи, будучи автором почти бестселлера «Расписной лёд». Второй книгой, выпущенной российским издательством, стал сборник повестей и рассказов о людской доле в конце двадцатых, в тридцатые годы. Как и положено, писатель-немец поведал о страданиях немцев. Но, плюс немаловажный, не только им посвятил он свои произведения. Лучшим Слотов считал рассказ «Глаза паяца» (обыгрывалась строка Игоря Северянина «гримаса боли в глазах паяца...»). В цирке одного из приволжских городов был клоун: и без грима – типичный Иванушка Дурачок. Белесые кудри, нос картошкой, веснушки. В 1933-м, когда Поволжью так доставалось от голода, вызванного коллективизацией, клоун появился перед публикой – обвешанный муляжами сырных голов, окороков, колбас, с большущим караваем в руках.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики