ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

Второй по величине и значению город в России, вторая, по сути, столица, был в этом смысле достаточно благополучным по сравнению с другими городами и регионами. Вопросами безопасности, помимо Всевышнего, занимались и другие — без нимба над головой, но зато с профессиональными знаниями именно в этой специфической области. Оперативники, следователи, эксперты-криминалисты, прибывшие в Агалатово, как раз и были этими людьми. Они отлично знали, какой труд десятков, сотен специалистов вложен в обеспечение программы антидиверсионных-антитеррористических мероприятий. Так же, как знали и то, что гарантировать городу стопроцентную безопасность невозможно. Политический и экономический хаос, прикрываемый лукавым словом нестабильность, способен породить самые невероятные ситуации. Удар возможен с любой стороны. Его может нанести как законспирированная экстремистская организация, так и маньяк-одиночка, а может, и просто отчаявшийся от скотской жизни, от безденежья, от страха перед будущим вчерашний благополучный преподаватель вуза, или пенсионер, или инженер-оборонщик… Вариантов — масса.
Два автомобиля ФСБ подъехали к месту недавней трагедии. На обочине стояли пожарный автомобиль и две милицейские машины. Ни одной скорой. Чуть позже выяснилось, что скорые были, но уже уехали. Медицинская помощь не понадобилась. Как жук, опрокинувшийся на спину, лежал в кювете огромный КамАЗ. Стоял посреди дороги страшный, обгоревший и искореженный «москвич». Из салона пахло подгоревшим мясом.
Водитель эфэсбэшной «волги» заглянул внутрь и сразу отскочил в сторону. Его вытошнило.
На противоположной стороне обочины взрыв образовал воронку, чем-то напоминающую окопчик. В каком-то смысле она и оказалась окопом на невидимой линии обороны. Дождь уже наполнил ее водой, а ветер швырнул в нее горсть листьев. Через два дня здесь появится на скорую руку сколоченный фанерный обелиск и венки. А на Южном кладбище в Петербурге трижды громыхнет залп, и закрытые, обтянутые дешевеньким кумачом гробы опустятся в землю.
Пятерых штатских будут хоронить на разных погостах. Без прощального салюта, без оркестра. Общим будет одно — заколоченные гробы.
А пока — воронка, и в ней венок из желтых и красных листьев на прозрачной дождевой воде. Дождь, запах горелого мяса, негромкое гудение видеокамеры в руках оператора ФСБ да крик воронья на голой рябине.
Этот нелепый, почти случайный взрыв на обочине областной дороги станет прологом множества других событий, которые в самое ближайшее время втянут в свой круговорот сотни самых разных людей. Но сейчас еще никто не может предположить страшных, кровавых, драматических последствий взмаха жезла инспектора ГИБДД Васильева.
* * *
Осенью девяносто восьмого Санкт-Петербург засыпал и просыпался со словом кризис. Курс доллара обсуждали везде: в банках и на толкучках, в банях и офисах, в общественном транспорте и прессе. В словаре рядового обывателя появилось незнакомое доселе короткое и выразительное заграничное слово — дефолт. Оно звучало почти нецензурно. Не менее нецензурно звучало название несуществующей валюты: У.Е.
Два неслабо поддатых мужика лет сорока стояли на автобусной остановке, попивали пивко из бутылок и разглядывали ценники в витрине магазина, шопа, если говорить культурно. Один, тощий и длинный, сказал другому:
— Да-а, Сергей Иваныч, Билл, понимаешь, только Монику У.Е. А господин Кириенко нас всех… В оч-чень извращенной форме.
Его собутыльник отхлебнул пива и ответил:
— Точно, Василич! Полный… дефолт! Давай-ка на все плюнем и пойдем еще по соточке вмажем.
Такой вот, ребята, фольклор образца осени девяносто восьмого. А в газетах искали виновников событий семнадцатого августа. Клеймили банкиров, олигархов, Лившица и МВФ. Каждый более-менее известный деятель из московской политической тусовки рассказывал, что он-то предвидел, он-то предупреждал. Каждый выдвигал свою версию, называл имена врагов. Врагов было много: от сионистов и Егора Гайдара до подстрекателей-коммунистов и президента Всемирного банка Джеймса Вулфенсона. У-у-у, суки!
Правительство в очередной раз пообещало с октября наладить регулярную выплату зарплаты и погасить долги. Бастовали учителя и шахтеры, замерзал без тепла и света Владивосток, в независимой Ичкерии бойко торговали заложниками. Президент изредка приходил в сознание и кого-нибудь наказывал. Главное, дорогие россияне, не останавливаться на пути реформ! После напряженного десятиминутного труда гарант конституции снова ложился в больницу. А реформы шли — только держись!
Министр внутренних дел, поблескивая очками на розовом, упитанном лице, самозабвенно рассказывал о том, какими темпами будет расти преступность. Согласно кивал головой Генеральный прокурор! Им верили: не обманут.
В Сибири расправлял крылья генерал Гусь. Он делал страшное мурло и обещал всем устроить: упал-отжался. Вольфыч громогласно заявлял, что в 2000-м он станет президентом и уж тогда точно всех посадит. А Борис Абрамович… ну, тут и говорить нечего!
В общем, все шло как обычно.
Вооруженный солдат срочной службы Роман Середкин, самовольно оставивший вчера ночью свой пост на станции «Дивизионная» (Бурятия), перед самоубийством застрелил сторожа офицерской столовой. Солдат выстрелил в сторожа в тот момент, когда тот преградил ему путь в столовую. Затем Р.Середкин взломал продовольственный склад, наелся и застрелился. Дефолт, ребята, полный… дефолт!
К часу дня Дуче пришел к выводу, что пора предпринимать какие-то шаги. Двухчасовое опоздание курьера взвинтило его до крайности. Объяснения типа поломка в дороге или ДТП больше не устраивали. Вернее, они не устраивали вовсе. Даже за самой заурядной аварией могло последовать незаурядное продолжение. Например, появление в офисе крепких молодых мужчин в штатском. Или в камуфляже… какая разница?
Он, конечно, найдет, чем встретить гостей. Но — судьба операции! Судьба операции, которую он готовил два последних месяца. А если копнуть поглубже — всю жизнь. По крайней мере, с восьмидесятого года.
Дуче снова заходил по ковровой дорожке кабинета. Тридцать килограммов тротила… письма, отправленные в ФСБ и приемную губернатора. Если Козулю взяли? Улик будет более чем достаточно. Значит — снова зона и полный крах! Другого шанса осуществить свой план у него уже не будет. Если Козуля попал в аварию? Если что-то такое случилось, то лучше Козуле погибнуть, взорваться вместе с тачкой. Сгореть. Испариться.
Впервые за все время подготовки к операции Дуче подумал, что, может быть, прав был Очкарик? С Очкариком он поделился своим планом еще в начале сентября. С первым. А эта гнида оттопырила нижнюю губу и бросила небрежно: «авантюра!»…
Это был плевок в лицо. Он хотел тогда убить Очкарика на месте. А вот теперь подумал: может быть, прав был Очкарик?
Нет, не прав! Все равно — не прав. Как бы там ни было, но он, Дуче, вернее — Терминатор, вывел операцию на финишную прямую. И доведет до конца. Любой ценой. Ценой жизни, если понадобится. Они заплатят за все. За годы лагерей, за циничный смех шлюхи в тамбуре поезда Петрозаводск-Ленинград и за страшное слово: УБОГИЙ!
Терминатор скрипнул фарфоровыми зубами. Сполна… за все они заплатят сполна. Дважды. Сначала деньгами, а потом…
Но что можно предпринять сейчас? Расслабляться некогда, в данном случае время работает на врагов. Что можно предпринять? Позвонить Ильичу? Чиновник из Большого Дома на Литейном носил три большие звезды на погонах и иногда получал скромные гонорары, за пустяковые консультации. Это не афишировалось, хотя, с другой стороны, трехкомнатную квартиру под «евростандарт» и новенькую «девяносто девятую» не скроешь. Но ведь никто не поинтересовался: а на какие шиши, товарищ полковник? На зарплату?… Нет, Ильич в этой ситуации не нужен. Даже наоборот, опасен.
Что бы ты у него спросил? Не подскажешь ли, господин полковник, где мой подельник с тридцатью килограммами тротила? Это не пойдет.
Самый реальный вариант: послать кого-то прокатиться по трассе, посмотреть, понюхать. Если Козуля сломался, или попал в ДТП, или… Да, пожалуй, так. Кого-то нужно послать. Но кого? Финта? Финт в Нарве, вернется только к вечеру. Или Ваську? Нет, этого нет… да он, кстати, безлошадный. Два других мудака — Еж с Брюханом — в Крестах парятся. Выходит — некого. Фридман забарабанил пальцами по столешнице. Всего в нескольких шагах от финиша он столкнулся с первыми трудностями. До этого все шло гладко. Так гладко, что самому не верилось… Так-так-так… А если Птицу? А? Если отправить Птицу?
Дуче быстро, не заглядывая в книжку, по памяти набрал номер. Трубку сняли сразу.
— Будьте добры Алексея, — сказал Дуче.
Минуту Семен барабанил пальцами по столешнице, поглядывал на часы и ждал, пока Птица подойдет к телефону. Может отказаться, думал Дуче, запросто может отказаться… и прижать его сейчас нечем. В тот раз получилось, а сейчас…
— Слушаю, — раздался голос Птицы.
— Здравствуй, Леша, это Семен, — спокойно и даже весело сказал Луче.
— Здорово, — ответил Птица после некоторой паузы.
— Ну, как жизнь, Алексей Дмитрич?
— Отлично, просто отлично. А… у тебя?
— Да не особо. Есть, так сказать, проблемы. Птица молчал. И это молчание Фридману не нравилось. Птица был одним из тех немногих, с кем ему не удавалось найти контакт.
— Есть, Леха, проблемы… нужна твоя помощь. Позарез нужна, выручай.
— Что, Семен, машинка захворала? Пригоняй, сделаю в счет долга.
— Нет, Леша, с машинкой порядок. А долг… Что долг? Какие между старыми корешами счеты?
— В чем проблема? — спросил Птица сразу изменившимся голосом.
Отдельные фрагменты взорванного автомобиля разлетелись метров на сто пятьдесят. Офицеры ФСБ собирали их более часа. Собирали и части тел.
Менее всех пострадал омоновец. Но и он выглядел жутко. Что касается инспектора ГИБДД Васильева и неизвестного водителя «восьмерки»… собирали по кускам. Та еще работка. Кому доводилось, тот поймет. Не всегда можно было понять, кому именно тот или иной кровавый ошметок принадлежит. И все же взрыв не смог уничтожить все следы.
На пригорке, усыпанном после взрыва крупными ягодами рябины, следак ФСБ нашел оторванную руку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики