ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

На предплечье синела наколка: крест, объятый языками пламени.
— Э-э, — сказал следователь, — а покойник-то был, похоже, судимый. Такие наколки характерны для тех, кто Кресты прошел. Значит, пальчики в картотеке есть. Установим быстро.
Следующей находкой стал пистолет. ТТ со спиленным номером и патроном в патроннике обнаружили наполовину утопленным в грязь метрах в десяти от руки уголовника Козлова. А чуть позже нашелся номерной знак «восьмерки». Скрученный, смятый, он, тем не менее, легко прочитывался. Сотрудники ФСБ дали запрос и уже через несколько минут знали, что груда металла, которая еще три часа тому назад была автомобилем ВАЗ-2108, государственный номер такой-то, принадлежала жителю города Приозерска Козлову Виктору Олеговичу, 1962 года рождения, проживающему по адресу… Второй запрос приоткрыл некоторые факты биографии Козлова. В восьмидесятом — олимпийском — году Виктор Олегович был осужден на три года по 206 ч. 3 УК РСФСР. До отправки на химию, в поселок Коммунар, сидел в следственном изоляторе ИЗ-45/1, известном в Питере под названием Кресты. В восемьдесят девятом Козлов снова подсел по 145 УК РСФСР, на этот раз на шесть лет. Дорога его снова прошла через Кресты и вологодскую зону.
Теперь оставалось только сличить отпечатки пальцев на оторванной руке с теми, что хранила дактилоскопическая картотека. Это, в общем-то, была формальная процедура. Никаких сомнений, что в «восьмерке» ехал именно ее владелец гражданин Козлов В.О., у сотрудников ФСБ не было.
— Ну что, орлы, — спросил, обведя взглядом подчиненных, начальник отдела майор Рощин, — кто не был в славном городе Приозерске? Командировочка предстоит на берега седой Ладоги.
Алексей Воробьев положил трубку на рычаг аппарата, рассеянно выудил из пачки сигарету. Щелкнул зажигалкой. Задумался. Предложение Дуче было заманчивым: одна поездка — и шестьсот баксов как с куста. Все — долг погашен. Но за одну поездку до Приозерска и обратно не платят таких денег! За предложением Семена явно стоял криминал… собственно, за любым предложением Дуче всегда стоял криминал. Или подвох, ловушка. Если бы не скачок курса доллара! Если бы не семнадцатое августа, он бы уже сумел расплатиться.
…Тот «мерс» ему пригнали пятнадцатого. Очкастый мужик, оттопыривая нижнюю губу, радостно рассказывал, что нашел покупателя на эту рухлядь. Лох согласен выложить за двенадцатилетний «мерседес-200» пять восемьсот. Цена, конечно, была дурной. Ведро стоило не больше трех… внешний вид приличный, но, как известно, форма и содержание — не одно и то же. Очкастого привел Генка Финт, попросил помочь. Дел было не много: поменять прогнивший глушак, прокачать тормозишки. Птица тогда на ногах стоял крепко, снимал пополам с напарником приличный бокс, брался за ремонт иномарок. Бабки зарабатывал не очень чтобы, но на жизнь хватало. За «мерс» он взялся… Когда тебе нужна тачка? — К утру. — Ладно, к утру будет, загоняй свое ведро. Ха!… пять восемьсот!
А к утру от «мерса» остался один обгоревший кузов. Птице выставили счет на пять тысяч восемьсот долларов. Плюс расходы на ремонт съемного гаража, плюс стоимость сгоревшего оборудования. Причину возгорания выяснить не удалось, да пожарные особо и не вникали: знаем, что в этих частных лавочках творится, любую закрывать можно не глядя. Нарушаются все, какие только существуют, инструкции и положения. А сверх того — пьянка и курение. Чего тут разбираться? Сгорел — и хрен с ним.
На самом деле все было проще. Через полчаса после того, как Птица закончил возиться с глушаком и уехал домой, один из людей Дуче, наркоман Васька Ливер, влил в вентиляционное отверстие под крышей гаража литр бензина. А потом бросил горящую тряпку. Так Алексею Воробьеву по кличке Птица набросили петлю на шею. Семнадцатое августа девяносто восьмого ловко выбило табуретку из-под его ног.
— Михеич, — обратился Леха к хозяину крохотного автосервиса, в котором он работал после пожара, — мне бы уйти нужно.
— Иди, — пожал плечами Михеич, — работы все равно нет.
Через десять минут Птица сел в старенькую «шестерку», принадлежащую Наталье, и направился в Приозерск.
Он абсолютно не представлял, к каким последствиям приведет эта поездка.
Временами полуторатонное тело серой оперативной «волги» напоминало плиссирующий катер. Тяжелый автомобиль рассекал лужи, таранил широким лбом дождь и тащил за собой длинный водяной шлейф. В просторном салоне «волги» ехали три офицера ФСБ. Опережая их, в Приозерск ушла телефонограмма.
Следователь Авдеев посматривал с заднего сиденья на спидометр: стрелка редко опускалась ниже сотни. Водитель, опер службы БТ капитан Реутов, перехватил в зеркале его взгляд и подмигнул:
— Не волнуйся, Витя. Резина новая, тачка тяжелая, устойчивая, а водитель просто классный… Шутка. Но очень смешная!
Сорок минут назад двое офицеров БТ подобрали Авдеева в поселке Агалатово. Командировочка на берега седой Ладоги началась. Капитан Реутов и майор Климов подключились к делу позже своих коллег, то, что их очень интересовало, произошло на въезде в Агалатово, но информацией они располагали неполной. Тем более что специалист-взрывотехник определил силу взрыва — ориентировочно, на глаз — не менее, чем килограммов двадцать-двадцать пять тротилового эквивалента. Даже если поделить нижнюю границу этого эквивалента на два — есть о чем призадуматься. Десять килограммов тротила — не фунт изюму.
Когда мокрый, усталый, замерзший капитан Авдеев опустился на заднее сиденье в салоне «волги», его с ходу начали расспрашивать.
— Горячего ничего нет хлебнуть? — спросил следак, растирая озябшие руки.
— А, черт, извини… есть кофе. Дочка твоя делала. Так и сказала: вот вам папина черная командированная сумка.
Командированная папина сумка лежала там же, на заднем сиденье. Капитан достал термос с кофе. Вместе с ароматом горячего напитка он как бы ощутил запах дома, услышал серьезный дочкин голосок. Семилетняя кроха уже знала, что собранная сумка всегда стоит наготове в стенном шкафу. Виктор отхлебывал горячий кофе, грел ладони о колпачок термоса и смотрел на мокрую дорогу, простиравшуюся за коротко стриженными затылками ребят, за непрерывно работающими дворниками и качающейся косой сеткой дождя. Он испытывал редкое чувство покоя и комфорта… обманчивое чувство покоя. Еще он испытывал признательность ребятам за то, что заскочили к нему домой, и за то, что передвинули ручку отопления салона вправо и терпеливо ждут сейчас, пока он чуть-чуть отойдет. Все это, конечно, пустяк… Мужикам тоже доводилось сидеть в засадах, замерзая или, наоборот, мучаясь от жары. Объяснять ничего не нужно. Все ясно и так. Хлестал по стеклам ветер с дождем, летел мимо голый осенний лес, кофе был горьким и крепким, а главное, горячим. Виктор закурил и начал рассказывать:
— Около 12:10 инспектор Васильев остановил для проверки желтого цвета «восьмерку». У них накануне такую в угон заявили. Потому, видимо, он и тормознул. С ним в паре работал старшина из ОМОНа. Второй гаишник и еще один омоновец ушли погреться в кафешку. От места метров сто, но стекла там все до единого вынесло. Гаишнику лицо осколками порезало… Вот наш единственный свидетель. Если можно его за такового считать. С сотни метров, в довольно сильный дождь Буряк особенно-то ничего и не видел. А омоновец…
— Буряк — это гаишник? — уточнил Климов. Прошло уже несколько месяцев с того времени, как ГАИ переименовали в ГИБДД, но все продолжали величать сотрудников дорожной полиции по старинке.
— Да, гаишник. А омоновец сидел спиной к окну, вообще ничего не видел. Так вот… со слов Буряка, Васильев тормознул эту «восьмерку», проверил у водилы документы, потом открыл капот. С минуту они стояли около машины, разговаривали, потом… что там между ними вышло, мы никогда не узнаем. Началась стрельба. Одиночный выстрел, потом очередь. И сразу — взрыв! Наш эксперт считает, что пули попали в бензобак.
Некоторое время в салоне висело тяжелое молчание. За внешне спокойным рассказом Авдеева стояла смерть людей. Служба нередко сталкивает офицеров ФСБ с человеческой трагедией, болью, смертью. Подлая с косой все время бродит рядом, ухмыляется за спиной, похабно подмигивает, кривляется. В житейской и служебной круговерти ты совершенно не думаешь о ней… Но она помнит о тебе всегда.
— Так что там дальше? — прервал тишину голос Реутова.
— Дальше… дальше удалось установить владельца «восьмерки». Дважды судимый житель Приозерска, некто Козлов. В молодости — по хулиганке, потом — за грабеж. Нашли тэтэшку. Видимо, его.
— Пальцы? — спросил Климов.
— Какие, Борис, пальцы, к черту? Там… там, блин, такое…
Говорить не хотелось. Виктор вспомнил черно-розовый кочан, который нашли метрах в шестидесяти от воронки. Кочан оказался безглазой оскальпированной головой. Он поперхнулся дымом, закашлял…
— …тела по кускам собирали. Не поймешь, где чья рука-нога. Сначала не знали даже — сколько погибших. Да еще водитель КамАЗа и четверо в «москвиче».
Авдеев затушил сигарету в пепельнице, продолжил:
— Нет, Борис, пальцев. ТТ весь в грязи, номер спилен, патрон в патроннике. В магазине еще четыре. А в автомате омоновца рожок пустой.
— Почему? — спросил Реутов, не отрывая взгляд от дороги.
— Черт его знает… Возможно, после взрыва заклинило спуск.
Виктор представил автомат, в вихре раскаленного газа летящий среди обломков автомобилей и беспорядочно расстреливающий боезапас. Сюр, да и только!
— Автоматных гильз на поле до черта, — добавил он.
— Все-таки, пожалуй, повезло, — негромко сказал Климов.
— Это кому? — удивленно спросил Реутов.
— Всем, Саша. По крайней мере — многим.
— Не понял, Борис Васильевич. Поясни. Майор пожал мощными плечами и медленно произнес:
— Я подумал, что было бы, если бы взрыв произошел в Питере. Гражданин Козлов, как я понимаю, в Питер ехал?
В салоне «волги» замолчали. На этот раз — надолго.
* * *
До Приозерска Птице ехать не пришлось. Судьбу Козлова он выяснил в Агалатово. Дорогу перекрывал милицейский УАЗ, весь транспорт направляли в объезд. Рядом мерзли закутанные в плащи, в полиэтилен, несколько теток.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики