ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  полная теория гражданских войн
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Не неподвижно, — возразил Горди, — а разлагаясь. Насколько я помню, это активный процесс. — Он подошел к небольшому шкафчику и достал графин и бокалы.— Я думал, мы идем куда-то поразвлечься, — сказал Алистер.— Мы пойдем, — Гордмор наполнил бокалы, — но сейчас я хочу поговорить с тобой о канале.
Глава 1 Дербишир, 16 февраля 1818 года Мирабель Олдридж вышла из конюшни и направилась по посыпанной гравием дорожке к Олдридж-Холлу. Когда она поворачивала к цветнику, из кустов неожиданно выскочил лакей Джозеф.Мисс Олдридж недавно исполнился тридцать один год, однако выглядела она гораздо моложе. А сейчас — с растрепавшимися на ветру золотисто-рыжими волосами, раскрасневшимися щеками и сверкающими после прогулки глазами казалось совсем юной.Тем не менее решение в этой семье принимала именно мисс Олдридж, и именно к ней, а не к ее отцу обращались слуги, когда возникали проблемы. Возможно, потому, что ее родитель сам нередко создавал проблемы.Неожиданное появление запыхавшегося Джозефа подсказало ей, что сейчас одна из таких проблем и возникла.— Прошу прощения, мисс, к мистеру Олдриджу пожаловал какой-то джентльмен. Говорит, что ему назначена встреча. Это правда, потому что мистер Бентон говорил, будто своими глазами видел, что имя посетителя записано в книге собственной рукой хозяина.Это казалось невероятным, но если мистер Бентон, дворецкий, говорит, что сам видел такую запись в ежедневнике хозяина, значит, так оно и есть.Мистер Олдридж никогда никому не назначал встреч. И если соседи желали увидиться с отцом Мирабель, им следовало договориться о встрече именно с ней. Те, кто приезжал по делам, связанным с поместьем, к Хиггинсу, доверенному мистера Олдриджа, тоже обращались к Мирабель.— А почему бы этому джентльмену не поговорить с Хиггинсом? — спросила Мирабель лакея.— Мистер Бентон говорит, что так не положено, потому что мистер Хиггинс для него человек слишком низкого уровня, так как этот джентльмен, мистер Карсингтон, является сыном какого-то герцога. Мистер Бентон знает, какого именно. Вроде бы «гейт», только не Биллингсгейт, и не из тех, которые из Лондона.— Карсингтон, — задумчиво произнесла Мирабель, — фамилия герцога Харгейта. Это было старинное дербиширское семейство, однако визитами с ним она не обменивалась.— Да, мисс, это самое имя. Кроме того, это тот джентльмен, который героически сражался при Ватерлоо, поэтому мы провели его в малую гостиную, как респектабельного гостя. Мистер Бентон сказал, что его не следует заставлять долго ждать, поскольку он важная персона.Мирабель окинула критическим взглядом свою одежду и обувь. Все утро с небольшими перерывами лил дождь. Комки грязи прилипли к промокшей юбке; сапожки, пока она шла от конюшни, тоже покрылись слоем грязи. Шпильки давно потерялись, и волосы высвободились из прически, а уж о состоянии шляпки лучше было не думать.Что же делать? Появляться в таком виде просто неприлично. Но чтобы привести себя в порядок, потребуется много времени, а знаменитого героя Ватерлоо и без того уже заставили ждать дольше, чем позволяли правила хорошего тона.Подхватив юбки, она помчалась к дому.
Дербишир был совсем не тем местом, где Алистеру хотелось бы находиться в настоящее время. Сельская жизнь его не привлекала. Он предпочитал цивилизацию, иными словами — Лондон.Олдридж-Холл был расположен в захолустном углу унылого Скалистого края.Гордмор, свалившийся в постель с жесточайшим гриппом, тем не менее сумел живописать ему все прелести Скалистого края.— Туристы приезжают полюбоваться сельскими пейзажами. Ипохондрики пьют целебную минеральную воду и плещутся в минеральных ваннах. Там отвратительные дороги. Нет ни театра, ни оперы, ни клубов. Ничего не остается, кроме как глазеть на горы, долины, скалы, ручьи, коров и овец или на сельские пейзажи, туристов и больных.В середине февраля даже эти скудные достопримечательности отсутствовали. Пейзаж был в коричневых и серых тонах, а погода — сырая и холодная.Но интересы Гордмора — а следовательно, и Алистера — были сосредоточены здесь, и проблему следовало решать немедленно, не дожидаясь лета.Олдридж-Холл представлял собой довольно красивый помещичий дом, который с годами разросся за счет многочисленных пристроек. Однако он был крайне неудобно расположен — в конце длинного отрезка того, что по местным меркам весьма остроумно называлось «дорогой», а на деле представляло собой узкую, изрытую колеями тропу, в сухую погоду покрытую пылью, в сырую — грязью.Алистеру сначала показалось, что Гордмор преувеличивает, описывая состояние дорог. На самом же деле его друг даже несколько приукрасил картину. Трудно было представить себе еще какое-нибудь место в Англии, где просто необходимо было проложить канал.Осмотрев коллекцию картин, украшающих стены малой гостиной, среди которых было несколько превосходных египетских пейзажей, и изучив орнамент ковра, Алистер подошел к застекленной двери и выглянул наружу. Дверь выходила на террасу, откуда открывался вид на цветники, переходившие в расположенный на склоне парк. За парком виднелись живописные холмы и долины.Но он не заметил их красот. Его внимание привлекла девушка.Она, прихватив юбки, взбегала по ступеням террасы. Шляпка ее сбилась набок, а золотые кудряшки плясали вокруг ее лица.Девушка пересекла террасу, и прежде чем она выпустила из рук подол юбки, Алистер успел заметить аккуратные щиколотки и изящной формы икры.Он открыл дверь, и она вбежала в комнату, не обращая ни малейшего внимания на промокшую и грязную одежду.Улыбка, казалось, никогда не сходила с ее губ. Глаза у нее были цвета голубых сумерек, и на мгновение Алистеру показалось, будто она представляет собой начало и конец всего — от восхода солнца в цвете ее волос до вечернего голубого тумана ее глаз.Алистер забыл обо всем, глядя на нее, забыл даже свое имя, пока она его не произнесла.— Мистер Карсингтон! — Голос ее звучал глухо. Волосы — восход солнца, глаза — сумерки, голос — ночь.— Я — Мирабель Олдридж, — продолжала она. Мирабель. Это значит совершенство. И сама она поистине… «Никаких поэтических сравнений, — приказал он себе. — Никаких воздушных замков».Он здесь по делу и не должен забывать об этом.Ни на минуту… Пусть даже у нее великолепная кожа, а ее улыбка похожа на первое весеннее тепло после длинных, темных зимних дней…Он должен смотреть на нее как на предмет меблировки. Обязан.Если он и на этот раз попадет в беду — а это неизбежно будет беда, если речь идет об особе противоположного пола, — он не просто останется с разбитым сердцем, разочарованный и униженный.На этот раз от его глупости пострадают другие. Его братья потеряют собственность, а Гордмор даже если не будет полностью разорен, то окажется в весьма затруднительном положении. Разве можно так поступать с человеком, который спас ему жизнь? Алистер должен оправдать доверие друга.К тому же необходимо доказать лорду Харгейту, что его сын не бездельник, не ничтожество.«Надеюсь, по лицу нельзя прочесть мысли». Алистер отступил на шаг, отвесил низкий поклон и пробормотал приличествующие случаю вежливые слова приветствия.— Мне сказали, что вы хотели увидеться с моим отцом, — произнесла девушка. — Он назначил вам встречу на сегодня.— Насколько я понял, он задержался где-то в другом месте.— Вот именно, — сказала она. — Я подумываю о том, чтобы выбить это на его могильном камне в качестве эпитафии: «Сильвестр Олдридж. Горячо любимый папа. Задержавшийся где-то в другом месте». Разумеется, я говорю о том времени, когда ему потребуется эпитафия.Хотя она говорила сдержанным тоном, щеки ее слегка зарделись. Ему, естественно, захотелось посмотреть, разрумянится ли она еще сильнее.Она торопливо отошла в сторону и принялась развязывать ленточки шляпки.Алистер пришел в себя, выпрямился и сдержанно произнес:— Поскольку вы утверждаете, что эпитафия ему пока что не нужна, можно надеяться, что он задерживается в обычном понимании этого слова, а не навсегда.— Все как обычно, — сказала она. — Будь вы мхом или лишайником, точнее, представителем растительного мира, он запомнил бы вас во всех подробностях. Но если бы вы были архиепископом Кентерберийским и от встречи с вами зависел бы вечный покой души моего отца, произошло бы то же самое, что и сейчас.Алистер, слишком занятый подавлением непрошеных эмоций, не вдумался в смысл ее слов. К счастью, его внимание привлекла ее одежда, и это положило конец поэтическому настрою.Ее костюм для верховой езды был из дорогой ткани и хорошо сшит, но давно вышел из моды, а зеленый цвет ей совершенно не шел. Шляпка тоже была дорогая, но крайне безвкусная. Алистер удивился, как может женщина, которая явно знает толк в качестве, не иметь вкуса и не разбираться в моде?Возможно, это несоответствие, а также необходимость подавлять собственные эмоции объясняли тот факт, что, когда она, вместо того чтобы развязывать ленты, стала затягивать их, это вызвало у него непонятное раздражение.— Поэтому прошу вас рассматривать отсутствие моего отца как причуду или особенность характера, а не как оскорбление. — Она резко дернула за ленты своей шляпки, воскликнула: — Провались ты! — и окончательно затянула гордиев узел.— Разрешите помочь вам, мисс Олдридж, — сказал Алистер. Она отступила на шаг.— Спасибо, но не понимаю, зачем нам обоим усложнять жизнь из-за какой-то неподатливой ленты.— Я вынужден настаивать, — сказал он, приближаясь к ней. — Вы только ухудшаете дело. Ведь вы не видите, что делаете.Она опустила руки и напряженно замерла на месте.— Прошу вас, запрокиньте голову, — сказал Алистер. Она подчинилась, уставясь куда-то в сторону. У нее были длинные ресницы более темного оттенка, чем волосы. Щеки покраснели от смущения.Алистер заставил себя опустить взгляд, задержавшийся на ее губах, и сосредоточил внимание на туго затянутом узле. Ему пришлось наклониться совсем близко, чтобы сообразить, как его развязать.Он тут же ощутил запах, не имеющий отношения к влажной шерстяной одежде. Это был запах женщины. Сердце его учащенно забилось.Стараясь подавить волнение, он попробовал ослабить узел с помощью безупречно наманикюренного ногтя. Но лента была влажной, и узел не поддавался, а он тем временем чувствовал на своем лице ее дыхание.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   схема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииэтническая структура Русского мира и  национальная идея для русского народа
загрузка...

Рубрики

Рубрики