ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Идеи возникали с такой быстротой, что Джуно едва успевала переносить их на бумагу.
Эйфория то и дело сменялась отчаянием. Страх, что все это не удастся претворить в жизнь, преследовал ее.
Через месяц после отъезда позвонил Гас Палленберг.
– Джуно? Ты простишь меня?
– Гас… я уж думала, что никогда не услышу твой голос.
– Дорогая, я скучал по тебе.
– Однако не написал ни слова. Разве под рукой нет ни телефона, ни почтовых марок?
– Извини. У тебя есть все основания злиться, но ты и понятия не имеешь, как мне было трудно.
– У тебя что-то не так. Гас? Где ты?
– В Нью-Йорке. Я много думал. Я люблю тебя. Джуно, хочу, чтобы ты была здесь, и сделаю все, чтобы мы были вместе. Приедешь в сентябре, после окончания сезона?
– Ах, Гас, знал бы ты, сколько времени я ломаю голову над тем, как мне уехать в Нью-Йорк! – Она вкратце рассказала ему о своей идее.
– Это великолепно, дорогая! И станет здесь сенсацией! От посетителей отбоя не будет.
– Есть одна загвоздка, Гас, деньги. У Лидии их много, но я решила участвовать в этой затее только на равных, то есть вложив свою долю. Однако для меня это все равно что полететь на Луну.
– Для тебя полет на Луну – не проблема, дорогая. А я полетел бы туда с тобой. Ты взяла бы меня? Умоляю, скажи, что не остыла ко мне!
– Я заставляла себя забыть тебя, Гас, но…
– Но?
– Да… не остыла.
Выйдя из коттеджа, Джуно задумчиво посмотрела на море. Нью-Йорк. Теперь у нее появилась еще одна причина стремиться туда. Но ни один из мотивов не сулил шанса на успех.
Глава 31
Мэри Лу Фриман, усевшись на край письменного стола, самозабвенно разговаривала с побережьем. Алекс Сейдж, стоя возле окна, смотрел на Бродвей. Отсюда, из кабинета продюсера, он видел даже крышу театра «Бродхерст», где через три недели должна была состояться премьера его пьесы «Растения».
Действие этой комедийной фантазии разворачивалось в оранжерее в Гринвич-Виллидж. Главными героями стал философ-садовник и его девушка – сексопатолог, ведущая в ночные часы передачу на радио. Прочими действующими лицами были растения.
На стенах кабинета висели окантованные плакаты, рекламирующие самые известные хиты Мэри Лу Фриман, и вид их вселял в Алекса надежду. Его пьесу впервые ставили на Бродвее. К тому же взялся за это один из ведущих театральных режиссеров. Мэри Лу Фриман, толстушка лет тридцати – сорока, с каштановыми волосами и крупным миловидным лицом, одевалась весьма консервативно и напоминала добрую школьную учительницу и ничуть не походила на крутого предпринимателя в разбойничьем шоу-бизнесе. Однако плакаты на стенах ее кабинета свидетельствовали о том, что она превосходно ориентируется в этом мире.
Наконец Мэри Лу повесила трубку.
– Извини, Алекс. Так на чем мы остановились? Ах да! Паблисити, популяризация… раскрутка, так сказать…
Я хочу познакомить тебя с Кэми Пратт. Она мастер своего дела, высший класс. Дай ей блиц-интервью… в печати, на телевидении, по радио. – Мэри Лу написала адрес на клочке бумаги. – Зайди к ней сегодня после полудня. Она будет ждать тебя.
– Надеюсь, вы не из тех трудных авторов, которые отказываются давать интервью? – спросила Кэми Пратт, поздоровавшись с Алексом.
– Отнюдь нет… Я жажду славы.
Миниатюрная, очень хорошенькая Кэми, с нежной кожей и золотистыми волосами, приятно удивила Алекса. Необычный разрез глаз придавал ее лицу слегка недовольное выражение, что, впрочем, компенсировалось «широкой открытой улыбкой.
– Что ж, это вдохновляет. – Она протянула ему отпечатанный на машинке список. – Все, чем мы располагаем на сегодняшний день. Те, что в скобках, пока не дали твердого ответа. Но дадут. Вам приходилось выступать на телевидении?
– Только в «Йельских новостях». Да и было это давным-давно.
– Да, я помню парочку ваших шоу где-то в середине семидесятых годов. А потом вы совсем исчезли из виду.
Что с вами стряслось?
– Это длинная и скучная история.
Она усмехнулась:
– Мне придется ее выслушать, перед тем как отдать вас в руки газетчиков. Пойдемте где-нибудь посидим.
Возможно, мне удастся превратить эту длинную историю в увлекательную.
События последующих двух недель заставили Алекса почти пожалеть о том, что он решил популяризировать свою пьесу. Бесконечные и одинаковые разговоры с интервьюерами преследовали его во сне и наяву. Переносить эту пытку ему помогала Кэми, нередко сопровождающая его и проводящая с ним время в перерывах.
– Кто, интересно, слушает эту передачу? – спросил Алекс, останавливая такси. – «Бэбс с Бродвея» – ничего себе! Я о таком никогда не слыхивал.
– Может, и не слыхивал, но это весьма известное агентство печати. Благодаря его информации люди из Тьюкемкэри валом повалят на твое шоу, когда приедут в Нью-Йорк.
– Люди из Тьюкемкэри не бывают в Нью-Йорке.
На Гринвич-стрит Алекс зашел в винную лавку за бутылкой вина.
– Сколько лестничных маршей до твоей квартиры, Алекс? – спросила Кэми, входя в вестибюль его дома.
– Почему ты думаешь, что здесь нет лифта?
– Я в любом случае не воспользуюсь им. Старые, дребезжащие лифты приводят меня в ужас.
На третьей лестничной площадке Алекс открыл дверь.
– Думаю, тебе здесь понравится. Может, ты даже напишешь статью в «Архитектурное обозрение».
– Вот это да! – воскликнула Кэми, оглядевшись.
Поставленные друг на друга картонные коробки служили книжным шкафом, а книги, не уместившиеся в них, лежали грудами на полу и на шведском бюро, посреди которого стояла пишущая машинка. Разрозненные предметы меблировки выглядели убого, на полу лежал сильно потертый персидский ковер. Пространство между окнами занимало кабинетное пианино. Огромная кровать была не заправлена.
– Как, ни одного растения? А я-то думала, что твоя квартира напоминает оранжерею, и ты именно здесь черпал вдохновение, работая над пьесой!
Алекс откупорил бутылку «Шато Марго».
– У меня были кое-какие растения, но я выбросил их, закончив пьесу. Они погибли… Я забывал их поливать, но разговаривал с ними.
Кэми рассмеялась:
– Ну что ж, по крайней мере здесь нет ничего возбуждающего ревность. Женской руки явно не чувствуется. – Она взяла бокал вина. – О нет, кажется, мои выводы поспешны, – добавила Кэми, заметив доску с прикрепленными к ней фотографиями. – Как много женщин!
– Это подруги и бывшие любовницы. Все они из прошлого.
– Похоже, тебе не слишком нравятся дурнушки в очках? – спросила Кэми, рассматривая фотографии. – А кто это? Кажется, мне знакомо ее лицо.
– Помнишь, я рассказывал о своих подругах, задумавших открыть ночной клуб? Это одна из них, графиня Лидия де ла Рош. Раньше все ее звали…
– Лидия Форест! Я училась с ней в школе. Она на два года старше меня. Удивительно!
– Тебе не помешало бы поговорить с ней. Думаю, она заинтересована в популяризации своего клуба. Лидия недавно вернулась в Нью-Йорк.
– Я с удовольствием встречусь с ней. Попроси ее позвонить мне.
Они долго сидели на потертом диване, пили вино и беседовали.
– Ну вот. – Алекс поставил на стол свой бокал. – Я рассказал тебе все о себе. Теперь твоя очередь. С чего ты занялась этим бизнесом?
– Это, пожалуй, был своего рода мятеж. Я решила сама зарабатывать на жизнь. Моя мать чертовски богата, но мы не ладим, и я не хочу от нее никакой помощи. – Кэми горько усмехнулась. – Да она и не даст мне ничего.
Я прошла все, что положено, по полной программе: училась там, где следует, а когда меня вывезли в свет, стала дебютанткой года, ну и так далее. После этого мне оставалось либо выйти замуж, либо воспользоваться своими связями и найти работу. Я испытала и то и другое. Брак оказался неудачным, а связи сделали свое дело.
– Мэри Лу Фриман считает тебя лучшим специалистом в твоей области. – Алекс чуть наклонился к Кэми. – А уж то, что ты самый красивый популяризатор, у меня не вызывает сомнений. – Он поцеловал ее. – Останешься на ночь?
– А ты повесишь на доску мою фотографию?
– Лучше я тебя положу.
Она рассмеялась и расстегнула блузку.
Они занимались любовью, когда зазвонил телефон.
– Не отвечай, – простонала Кэми.
– Не буду.
Телефон продолжал звонить.
– Да заткнешься ли ты наконец? – пробормотала Кэми.
– Не обращай внимания.
Телефон все звонил.
– Я не могу не обращать внимания! Я популяризатор! Возьми трубку!
– Алло? – отозвался Алекс сдавленным голосом. – Джуно? Боже мой, что случилось?
«Джуно… Боже мой, что случилось?» – беззвучно передразнила его Кэми.
Алекс защемил пальцами ее сосок.
– Неужели? Замечательно… а как?., когда?
– Кто… что… где?.. – прошептала Кэми и призывно шевельнула бедрами.
– Да… Премьера назначена на тридцатое… Правда?
Великолепно!.. Даже не верится! Послушай, Джуно, я тут кое-чем занят…
«Кое-кем».
– О'кей. Я тоже с нетерпением жду…
– И я тоже, – сказала Кэми и ущипнула его.
– Скоро увидимся. Пока! – Он повесил трубку и поцеловал Кэми. – Спасибо, что проявила терпение.
– Старая любовь?
– Старая подруга.
– И она будет на премьере? Прекрасно. Я умираю от желания встретиться с ней.
Самолет приземлился в аэропорту Кеннеди в половине пятого, с опозданием на два часа. До новой резиденции Лидии на Парк-авеню Джуно добралась около семи вечера и встретила подругу с детьми у дверей. Лидия собиралась уходить.
– Господи, почему ты так задержалась? Все в порядке? Ладно, потом расскажешь… Начало в семь тридцать.
Джуно приняла душ, быстро переоделась и предстала перед Лидией в белом вечернем платье из шелкового крепа.
– Великолепно! Глядя на тебя, не заподозришь, что ты почти сутки провела в дороге.
– О, я так рада, что приехала! И очень волнуюсь.
Ведь мне еще не случалось жить в Нью-Йорке – Мадам… – В дверях показалась экономка. – Машина подана.
– Спасибо, Анриэтта. Позаботься, чтобы дети к восьми часам были в постели. Завтра в школу.
В лимузине они уселись рядом на заднем сиденье.
– Я ужасно нервничаю, – призналась Джуно. – А как Алекс?
– Мы сегодня обедали вместе. Я ела, а он – нет.
Надеюсь, премьера пройдет успешно. Кэми считает, что пьеса просто потрясающая.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики