ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я мог бы никогда не узнать, что это такое, если бы не возглас поймавшего предмет.
- La Tuya! - воскликнул молодой человек, поднося предмет к губам и страстно целуя его. - Могу ли я в это поверить, Беатрис? Вы согласны стать моей?
- Вашей, Гиберто, вашей навсегда!
Я знал, что он держит в руках ветку кедра, той его разновидности, которую мексиканцы называют туя и которая считается символом верности в любви.
В ответ молодой человек в самых страстных выражениях стал благодарить девушку. Наступил новый период молчания, который нарушила Беатрис. На этот раз она заговорила умоляющим тоном:
- Но, Гиберто, зачем вам ехать в Сан Джеронимо? Это очень опасная дорога. Я слышала, как отец говорил, что на ней часто встречаются индейские bravos (разбойники). О, я так боюсь за вас!
- Не бойтесь, querida! Поверьте, я сумею быть осторожным. Когда я на спине моего храброго Марко, - всадник ласково погладил лошадь по изогнутой шее, - ни один индеец в Коагуиле и на милю ко мне не подберется.
- Но вы знаете, что послезавтра Natividad, - ответила девушка, все еще не успокоившаяся, - и отец намерен устроить большой праздник в честь нашего иностранного гостя - americano. Если вас не будет, мне будет совсем не весело. Я буду чувствовать себя такой одинокой.
- Роr cierto! (Конечно!) Я буду на празднике, даже если придется всю ночь провести в пути. Но в этом нет необходимости. До Сан Джеронимо всего тридцать лиг, и Марко может преодолеть их за день, если я захочу. Я выеду утром и вернусь на следующий день самое позднее в полдень. Не думай, что я пропущу фиесту. Но мне нужно ехать, querida. Таково желание моего отца, и дело очень важное.
Девушка что-то ответила, но я не расслышал, что именно. Потому что мое внимание привлек другой звук, с иного направления.
Посмотрев туда, я увидел зрелище, которое на время привлекло все мое внимание. Звук этот был шагами, негромкими и вкрадчивыми, а зрелище фигура человека, смутно виднеющегося на фоне серой стены. Хотя человек стоял всего в двадцати футах от моего окна, я бы не заметил его, если бы не светлячки, перелетавшие в кроне магнолии с ветки на ветку. При их свете я видел, что человек стоит пригнувшись; пролетевший мимо светлячок озарил на мгновение его лицо, и я увидел, что это дон Мануэль Кироя! На лице его было почти дьявольское выражение, фосфоресцирующий свет делал призрачным смуглое лицо и одновременно отражался от ножа, который мажордом сжимал в правой руке. Я видел, что это мачете, которое он извлек из ножен и сжимал так, словно собирался немедленно пустить в ход. Дону Гиберто Наварро грозила смерть от руки убийцы!
Моей первой мыслью было выскочить из окна и помешать злодейскому замыслу. Но взгляд на железные прутья решетки показал, что это невозможно. Надо крикнуть и предупредить молодого мексиканца об опасности. Но прежде, чем я смог это сделать, послышался топот копыт; я услышал возглас "Buenas noches!" ("Спокойной ночи!"), такой же ответ сверху и лихорадочное: "Va con Dios!" ("Храни вас бог!"). Затем лошадь перешла на галоп, и я понял, что молодой человек в безопасности.
Убийца-неудачник сделал несколько шагов вперед, миновал моё окно и снова остановился в тени стены. Теперь он стоял спиной ко мне, но я видел, что лицо его обращено кверху. Прижавшись лицом к прутьям решетки, я смог разглядеть azotea, крышу крыла, выступающего из главного здания. Луна вышла из-за облаков, и при ее свете мне видна была верхняя часть женской фигуры великолепной фигуры, силуэт на фоне более темного неба.
Девушка стояла у парапета, опираясь руками о верх ограды, она смотрела вслед всаднику, фигура которого, постепенно уменьшаясь, наконец совсем исчезла на отдаленной равнине. Тот, что стоял под окном, продолжал внимательно наблюдать за девушкой; несомненно, он испытывал горькое чувство. Я подумал, что сейчас он выйдет на свет и заговорит с нею. Но он этого не сделал. Напротив, продолжал держаться в тени, пока она не ушла с azotea, очевидно, к себе в спальню. Тогда мажордом, спрятав мачете, повернулся и прошел назад мимо моего окна; при этом произносил проклятия и выглядел, как негодяй из трагедии.
* * *
Я лег в постель и принялся размышлять, что делать в сложившихся обстоятельствах. Рассказать дону Дионисио все, что видел и слышал? Конечно, не немедленно, потому что в этом нет необходимости; но утром. Довольно деликатная тема для разговора с ganadero (скотоводом). Преступник его родственник; вдобавок, я раскрою поведение дочери, что, конечно, ей не понравится. Не понравится и ее возлюбленному. Таким образом, со всех сторон я вряд ли мог ожидать благодарностей за свое вмешательство. К тому же, какие у меня доказательства, что этот человек замыслил убийство? Я сам был убежден в его намерении убить Гиберто Наварро, если появится хоть малейшая возможность. Но если его обвинить, он легко найдет какое-нибудь правдоподобное объяснение своего странного поведения - скорее всего выставит меня на смех. А потом постарается отыскать возможность убить меня! Однако, опасения не должны мешать мне выполнить то, что явно является моим долгом. К тому же молодой мексиканец мне нравился - красивый, энергичный парень, джентльмен с головы до ног. Поэтому я решил, что по крайней мере его предупрежу об опасности. Приняв такое решение, я уснул.
Глава III
ОХОТА НА "ТИГРА"
Повинуясь приказанию, мой слуга поднял меня на рассвете, говоря, что завтрак уже накрыт в sala de comer, а лошадь моя оседлана. Он принес мне извинения дона Дионисио, который уже уехал по какому-то делу, но сообщил, что обещанный проводник будет ждать меня у передних ворот.
Легкий мексиканский завтрак - desayuna - состоит обычно из чашки шоколада и какого-нибудь печенья; второй завтрак, гораздо более плотный, бывает не раньше полудня. Я не думал, что увижу за завтраком донью Беатрис. Ее действительно не было; не было и никого другого. И хорошо: я испытывал бы странные ощущения, если бы пришлось завтракать с еще одним членом семьи - мажордомом. Но мне сказали, что он уехал очень рано. И никто не знал, куда.
Быстро позавтракав, я приготовился выезжать. Лошадь я нашел во внутреннем дворе, в конюшне для caballos de luxo (верховых лошадей).
Сев в седло, я выехал со двора и у передних ворот увидел человека, тоже верхом, одетого в живописный костюм мексиканского ranchero, со всеми его звенящими украшениями. Это был обещанный проводник. Он застал меня врасплох, обратившись ко мне по-английски:
- К вашим услугам, капитан. Я тот, кто должен отвести вас на Зачарованную гору.
- Соотечественник? - спросил я.
- Да, капитан. Меня зовут Джо Гринлиф.
- Джо Гринлиф! - воскликнул я, услышав имя знаменитого обитателя равнин. - Неужели это вы?
- Я, и никто другой - не лучше и не хуже.
- Лучшего мне и не нужно; я рад иметь такого проводника. Я слышал о вашем мастерстве, мистер Гринлиф.
- О, ничего особенного, капитан; нечем похвастать. Да и вообще говорить не о чем: мы ведь идем всего до Зачарованной горы. Эта любопытная вершина почти на виду - была бы на виду, если бы перед ней не были запутанные хребты. Наш путь как раз идет через них.
- Ну, во всяком случае, я рад находиться в обществе соотечественника. Я ожидал, что мой проводник будет...
- Скотовод! - прервал он со смехом.
- Вот именно, - подтвердил я, - и поэтому приятно разочарован. Но как вы оказались в Коагуиле?
Мы поехали, и житель, равнин принялся рассказывать. Он был на одном из фортов пограничья, где с ним случайно встретился дон Дионисио, и "ganadero yankiado", прослышав о его мастерстве охотника, пригласил его в качестве такового в свое поместье. Местность вокруг "Las Cruces" изобиловала ягуарами и кугуарами, которые производили опустошительные набеги на молодняк скота, и у Гринлифа был контракт на уничтожение их - короче, он стал tigrero поместья.
Он рассказывал о себе много интересного, поэтому время проходило незаметно, и вскоре мы оказались в хребтах, о которых он упоминал. Он хорошо описал их: посреди равнины неожиданно возник настоящий хаос перепутанных вершин, конических, продолговатых или с широкими основаниями, и тропа вилась между ними, поворачивая на все стороны света. Судя по пластам лавы, я мог определить, что вершины эти вулканического происхождения; в сущности, на многих из них были кратеры потухших вулканов; склоны их поросли редкой растительностью, которая еще больше усиливала впечатление опустошенности.
Теперь я понял, что без проводника не преодолел бы эту пересеченную местность. На твердой сухой почве, покрытой вулканической пемзой и шлаком, ни следа дороги или тропы, и путник, не знакомый с этой местностью, может ездить кругами, пока не заблудится окончательно и не погибнет. Но он или его лошадь погибнут не от голода, а от жажды: в этом лабиринте Плутона нет никакой воды.
Примерно час мы пробирались через эту горную пустыню и, наконец, увидели впереди просвет. Гринлиф воскликнул:
- Вот что мы ищем!
Я посмотрел в том направлении, куда он указывал, хотя в указании не было необходимости. Перед нами расстилалась широкая равнина, на запад и восток она уходила миль на двадцать, а на север и юг - еще дальше. У восточного ее горизонта поднималась одинокая вершина, той разновидности, которые мексиканцы называют "mezu", с плоским верхом и почти отвесными склонами. Солнце миновало зенит, и его косые лучи падали на обращенный к нам склон, отражаясь тысячами искр, о которых я уже слышал. Это была Сьерро Энкантадо.
Мы уже собирались двинуться к ней, когда Гринлиф, посмотрев на землю перед ногами своей лошади, удивленно вскрикнул и заметил:
- Следы лошади! И совсем свежие! Хотел бы я знать, кто здесь проезжал!
Я увидел, что он разглядывает полоску наносного песка, на которой отчетливо видны были следы лошадиных копыт.
- Может, это дорога на Сан Джеронимо? - спросил я, припомнив вчерашний разговор.
- Начинается здесь, - ответил мой проводник. - Дорога на Джеронимо идет прямо через равнину, а наша поворачивает налево, на восток, как видите. Тот, кто тут побывал, должно быть, направлялся в городок pueblita, как называют его скотоводы.
1 2 3 4 5

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики