демократия как оружие политической и экономической победы
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Оттянул затвор, отпустил. Автомат лязгнул. Агеев еще раз наклонился над убитыми, чтобы забрать магазины с патронами. Потом мельком взглянул на часы. Четыре ноль пять. Успеваю, подумал Агеев и, не торопясь, пошел к караульному помещению.

Палач
Палач был спокоен. Все мероприятие, которое он несколько раз проговаривал с этим мальчишкой, вызывало в нем легкую брезгливость, как, собственно, и сам мальчишка.
Типичный представитель человечества – мелкий, скользкий и с жаждой делать пакости. Он даже не пытался выкручиваться, когда Палач изложил ему краткое описание того, что этот солдат вытворял, вырвавшись за пределы части. Андрюша сразу сник, побледнел, и на висках его выступили капельки пота.
Только когда Палач сказал, что может предложить выход из тупика, Агеев оживился и уже не сводил преданных глаз с Палача. Он даже не поинтересовался, зачем все это нужно делать.
Мальчишка подробно и с пристрастием выспросил все, касающееся свой дальнейшей судьбы, поинтересовался очень по-деловому некоторыми техническими деталями и даже внес свои предложения. Он очень вдумчиво относился к вопросам своей безопасности, юный гаденыш.
А чего, собственно, ожидать? Люди… Ничего, просто некоторое время Палачу придется потерпеть вынужденное близкое общение с людьми, даже самому придется притворяться человеком. Потерпит.
Палач посмотрел на часы – четыре ноль пять. Осталось совсем немного ждать. Наверное, если сопляк не передумал в последнюю минуту, все уже началось и минут через пятнадцать Агеев вынырнет из темноты под свет уличного фонаря на повороте. Палач усмехнулся.
Это хорошая мысль – заставить солдатика постоять в круге света, после того, как он все это сделает. Пусть почувствует себя мишенью, осознает свою беззащитность. По своему опыту общения с людьми, Палач знал, что именно испуганные и затравленные люди способны на все что угодно, выпускают наружу свою сущность, перестают даже пытаться контролировать себя.
Палач закрыл глаза. Ему совершенно не хотелось спать, он великолепно контролировал себя, просто за последние два часа полутемный проезд перед ним, с фонарем в конце и пошарпаным жигуленком впереди несколько поднадоел. Интересно, кстати, как там, в жигуленке Жук. Вот уж кому хочется поспать, наверняка. Четыре часа утра – самое трудное время.
Если уснет… Палач открыл глаза. Если уснет Жук, у Палача будет хороший повод провести перед группой показательную акцию. Они еще не до конца поверили в то, что он им говорил. Осознали, Палач видел это по их глазам, но не поверили. И кстати, если Жук не заснет, то в любом случае придется подобрать кандидатуру.
Все вокруг виделось расплывчатым и туманным, стекла были залиты водой, но Палач «дворников» не включал. Успеет, он и так прекрасно чувствует все происходящее, это пусть наружное наблюдение беспокоится о хорошем обзоре.
Палач уже давно не пытался определить, следят за ним или нет. Наверняка следят. Они хотят контролировать его – пусть потешатся. Они смогут смотреть, а вот смогут ли они увидеть… А, увидев – смогут ли понять?
Ничего, очень скоро он им все объяснит. Очень подробно и доходчиво. Даже для людей.
Им кажется, что они могут в любой момент ему приказать? Могут. Приказать могут. Вот сейчас он выполняет их приказ, только вот как им понравятся способ его выполнения? А если даже не понравится, что с того? Они проглотят эту пилюлю и сделают вид, что так все и должно было происходить.
Палач попытался себе представить, как кто-то сейчас сидит в ожидании сообщения обо всем происходящем и боится, что все может сорваться. И сам даже не представляет, что должно произойти. Ну что ж, это будет для него сюрпризом. Это будет сюрпризом для них всех.
Дождь усилился, по лобовому стеклу стекали уже не капли, а потоки. По крыше стучало. И еще ветер. Великолепная безумная погода. Палач включил, наконец, «дворники». Скрип – скрип, скрип – скрип, скрип – скрип. Напоминает замедленные удары сердца.
В салоне машины Жука мигнул свет. Не спит, закурил. Он тоже толком не знает что происходит. Сидит, наверняка, весь напряженный, крутит головой, волнуется. Или нет, Жуку уже довелось повидать и самому наворотить. Нет, все равно волнуется. Вот Наташка, та сидела бы совершенно спокойно, жевала свою неизбежную жвачку и напевала что-то беззвучно. И это не от бесстрашия. Ей просто на все наплевать, она и в группу попала только потому, что ей действительно было на все наплевать и это позволило ей вытворять такое, что даже Палач на долю секунды не поверил в это.
Ей тоже сегодня найдется дело. И она сегодня ждет. Бедняга Агеев, который сейчас работает для спасения своей драгоценной жизни, даже не представляет, что это вовсе не финал, это только начало.

Грязь
Возле караулки Агеев остановился. Теперь нужно действовать особенно осторожно. В караульном помещении еще трое: прапорщик и двое караульных, Зимин и Жильников. Прапор дремлет на топчане у себя в комнате, Зимин и Жильников мечтают о том, чтобы лечь покемарить. Значит сейчас прислушиваются, не пришла ли смена.
Агеев положил на асфальт возле крыльца два автомата, которые забрал у убитых. Третий снял с предохранителя и дважды передернул затвор. Два патрона отлетели в сторону. Это значит, что караульные оружие разрядили. Сейчас или Зимин, или Жильников откроют дверь. Лучше, чтобы Зимин.
Жильников слишком любопытен и может высунуть голову наружу. Агеев спохватился, снял с автомата штык – нож, автомат повесил на плечо. Вряд ли, конечно, обратят внимание, но лучше не рисковать. В караулку входят без штык-ножа. Пристегнутый магазин не заметят за спиной.
Лязгнул засов, и обитая железом входная дверь открылась. Зимин. Агеев шагнул в дверь, оттесняя караульного.
– Как жизнь? – спросил с порога и сам удивился, как легко это у него получилось.
– Нормально, – ответил Зимин, – а где там остальные?
– Шустов заляпал Иванова. Тот его ебукает, а мне надоело мокнуть…
– Ага, – кивнул Зимин, – скажи чтобы быстрее – спать пора.
– Да уже идут, не переживай.
– Только не натаптывай сильно, мыть придется, – Зимин неопределенно махнул рукой и пошел по коридору.
Направо, подумал Агеев, в сральник. Хрен с ним, главное сейчас разобраться с прапором, у него пистолет. Остальное оружие в пирамиде у него в комнате.
Агеев осторожно закрыл за собой входную дверь, стараясь не греметь, задвинул тугой засов. Снял автомат с плеча.
В караулке все выглядит по-другому. Там, на посту были лишь силуэты. Темные, насквозь промокшие силуэты. Здесь ярко светили лампы, было тепло и сухо. Агеева бросило в жар. Стрелять придется в упор, комнаты небольшие. Отступать поздно.
Он должен это сделать. Должен и все. Ему не оставили выбора. Либо он сделает все до конца, как потребовал тот … мужик, либо…
Сердце екнуло, и желудок судорожно сжался. А если он обманул, если все это он делает напрасно? Потом, об этом потом. Он уже зашел слишком далеко, чтобы останавливаться.
Агеев двинулся по коридору налево, мимо комнаты отдыхающей смены и столовой. На пороге комнаты бодрствующей смены остановился. Жильников сидел спиной к двери и что-то писал. Наверное, одной из своих блядей. Жильников переписывался почти с двумя десятками телок и часто читал вслух письма от них гогочущей казарме с комментариями.
Поплачут девки, механически подумал Агеев, наревутся. А ему какое дело? Что он, девок плачущих не видел? Еще как! Если бы не это, он бы, может, и не целился сейчас в спину земляка. А ведь вместе призывались, шевельнулось воспоминание. Как будто сто лет назад.
Не отводя глаз от спины Жильникова, Агеев подошел к двери в комнату начальника караула, толкнул дверь и вошел.
Здравствуйте, здравствуйте. Начальник караула изволили дремать, сидя на спине. Сука, ведь спит же в неположенное время, а попробуй подремать в бодрствующей смене. Агеев навел ствол автомата, палец лег на спуск, и в этот момент прапорщик открыл глаза.
Агеев дал ему три секунды на то, чтобы прапорщик понял, что это не сон. Удивление сползло с лица начальника караула, уступая место гримасе страха. Прапорщик попытался встать, рот открылся, но больше ничего прапорщик сделать не успел.
Очередь получилась длинная, две или три пули прошили грудь и лицо начальника караула, ствол автомата повело вверх, и остальные пули ударили в батарею парового отопления за топчаном. Комната почти сразу наполнилась паром, вода хлынула на еще вздрагивающее тело начальника караула, мгновенно окрашиваясь в красный цвет.
Агеев метнулся назад, успел рассмотреть недоумение на лице обернувшегося Жильникова и снова нажал на спуск. Пули прошли навылет, звякнул, разлетаясь осколками, графин с водой, полетела штукатурка со стены.
Агеев почти оглох от грохота, он не разобрал, вылетел ли хоть один звук из открытого рта Жильникова, не понял, отчего звенело в голове – от выстрелов, или от крови, которую гнало взбесившееся сердце. Потом, это потом. Найти Зимина, пока этот засранец не побежал к двери.
В три прыжка преодолев коридор, Агеев вышиб ногой дверь туалета. Зимин шарахнулся от двери. Все-таки успел штаны надеть, подумал Агеев отстраненно, только ремень еще не нацепил.
– Что? – спросил Зимин.
– Дембель у меня, – сказал Агеев, – досрочный.
Зимин попятился к окну, закрытому ставнями:
– Не…
– Вот такие дела, – сказал Агеев и выстрелил.
Пуля попала в плечо, Зимин крутанулся на месте, на стену полетели брызги крови. Агеев выстрелил снова, и очередь прошла по ногам. Зимин рухнул на пол и закричал. Он даже не пытался ползти или сопротивляться. Он просто кричал, надрывно и тоскливо.
Агеев медлил, словно зачарованный он смотрел на искаженное болью и страхом лицо Зимина. Непонятное чувство заполняла всего Агеева, радость? наслаждение?
Почти как в увольнительных, только в его власти были не малолетки. Агеев наклонился к Зимину, чтобы заглянуть в глаза. Что он сейчас чувствует?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
принципы для улучшения брака
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики