демократия как оружие политической и экономической победы
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Каким образом?
– Самым непосредственным. Только не надо махать на меня руками, я сам великолепно помню, что решено ограничить круг информированных.
– Вот именно. Поэтому нам остается только ждать.
– И надеяться.
– Не совсем все-таки вас понимаю. Сегодня мы получили завершение первого этапа операции. Палач закончил, судя по всему, комплектование группы. И отбирал, между прочим, из наших вариантов. Почему такое волнение? Что вас беспокоит? Только конкретно.
– Наблюдатель.
– А я все время ждал, когда вы к этому перейдете. Естественно, было бы лучше иметь сейчас на этом месте более опытного человека.
– А мы сейчас не имеем никакого.
– Это слишком сильно сказано. В конце концов, мы сами его отобрали для этого, для этого готовили. И, кстати, из той мясорубки выбрался именно он, а не наш многоопытный…
– Я все это знаю, сам могу сейчас прочитать лекцию на эту тему.
– Благо, большой опыт имеете.
– Имею. И, между прочим, кандидатуру Гаврилина предложил именно я.
– Между прочим.
– Да, между прочим. Почему мы держим в таком случае наблюдателя в таком странном положении? Со дня на день он и сам задаст нам этот вопрос. А если не задаст…
– А если не задаст?
– Тогда гнать его к чертовой матери!
– Куда?
– Туда, куда вы подумали.
– Кому прикажем это сделать? Палач выполняет задание.
– До этого еще не дошло, но…
– Не нужно меня уговаривать. С завтрашнего… с сегодняшнего дня наблюдатель потихоньку начнет выполнять функции наблюдателя.
– Уровень информации?
– Это уж вы сами решите. Я думаю – можно по максимуму.
– По максимуму?
– Принимая во внимание специфику операции…
– Понятно. Если не возражаете, уровень его информированности будем определять по мере необходимости.
– Все что угодно! Уже слишком поздно, или еще слишком рано для длительных разговоров.
– К вопросу о наблюдателе…
– К вопросу о наблюдателе, рекомендую вам брать с него пример. Он, насколько я знаю, смену уже сдал.
– Двадцать минут назад. Сейчас спит сном праведника.
– Да, преимущество возраста и небольшого стажа работы. Сон праведника для других. Нам – бессонницу грешников.
– Так вот…
– Спать. Во всяком случае, я попытаюсь. Спокойной ночи.

Суета
Абсолютная тишина. Не давящее на уши безмолвие, а прозрачное отсутствие звуков. Медленно и плавно падали откуда-то из темноты капли, поднимая бесшумные брызги в лужах, беззвучно качались ветки деревьев. Даже удары сердца были не слышны.
Он шел, и воздух медленно расступался перед ним, размазывая по лицу капли дождя. Он чувствовал, как ноги загребают жидкую грязь, но не слышал ни звука.
Из темноты навстречу вынырнул силуэт, вернее не вынырнул, а медленно выплыл, или даже нет, просто темнота вдруг уплотнилась, и перед ним возникла фигура, абсолютно черное пятно. Движения этой фигуры были также тягучи и бесшумны, словно ночь выдавливала из себя комок страха, и этот комок приближался к нему, медленно, но неотвратимо.
Остановиться, мелькнуло… нет, не мелькнуло, а медленно просочилось сквозь схваченный страхом мозг. Медленно и тягуче – остановиться – а ноги продолжают двигаться – остановиться – сгусток ночи все ближе – остановиться – рот залепляет клейкая масса ночного воздуха – остановиться…
Поздно, он понимает, что поздно, понимает, что слабый отсвет на фоне приближающегося силуэта – сталь. И понимает, что эта сталь направлена ему в горло, что остановить ее не может уже ничто… А ноги продолжают бесшумно нести его вперед, сталь начинает светиться призрачным молочным светом, а потом, приближаясь, меняет свой цвет, от лунного, через темно-вишневый к ослепительно-белому цвету раскаленного металла…
Огонь касается его горла, не боль, а ожог впивается в его тело… а оно продолжает двигаться на встречу этому огню, потом застывает и начинает медленно оседать, а огонь ввинчивается, вонзается в тело, проникает в мозг, наконец, появляется боль, становится все нестерпимей, он захлебывается этой болью, смешанной с его не вырвавшимся криком…
– Приехали.
Спокойный голос разом вырвал Агеева из кошмара, но боль еще несколько ударов сердца оставалась в нем. Агеев со всхлипом вздохнул, прижав к горлу дрожащие руки.
– Вылезай из машины.
– Что?
– Вылезай из машины, – голос водителя был спокоен, но сердце Агеева оборвалось.
Что случилось? Почему его выгоняют? Агеев никак не мог прийти в себя, не понимал где находится и что должен делать. Что от него требуют? Он затравлено огляделся и увидел, что в нескольких метрах от машины за металлическим сетчатым забором маячит дом.
– Постучишь в дверь. Откроет девушка. Будешь делать все, что она скажет. – Водитель говорил неторопливо, не поворачивая головы. – Я приеду к вечеру.
– Д-да, – Агеев зачем-то кивнул в спину водителю. –Я понял.
– Ну?
– Ч-что?
– Вылезай из машины.
Агеев испугался, что вот сейчас водитель, обозленный его непонятливостью, просто вышвырнет его из машины, или еще хуже, отвезет его назад, к складам. Горло снова обожгло, как во сне.
Дождь прекратился. Агеев вылез из машины, захлопнул за собой дверцу и вздрогнул от влажного прикосновения холода. Машина отъехала сразу же, и звук ее мотора просто исчез в ледяном тумане.
Агеев оцепенел. Тишина из кошмара настигла его, впаяла в прозрачную глыбу безмолвия, и Агеев стоял, боясь сдвинуться с места, боялся, что шаги его тоже будут беззвучными, что из темноты навстречу ему…
Агеев медленно оглянулся. Темно. Пусто и беззвучно. Подойти и постучать в дверь. Агеев шагнул к дому и почти с наслаждением услышал недовольный всплеск под ногами. Еще шаг, еще… После каждого шага тишина торопливо возвращалась, но он уже знал, как с ней бороться.
Агеев толкнул калитку, и скрип металла располосовал ночное безмолвие. Дорожка к крыльцу была усыпана гравием и хрустела под ногами Агеева. Он поднялся по ступенькам, остановился перед дверью и спиной почувствовал, как темнота сзади сжалась перед броском, чтобы остановить его, вернуть в безмолвие.
Агеев ударил в дверь кулаком. Звук получился глухим. Он ударил снова, но звук замер еще быстрее предыдущего. Так его никто не услышит, он не сможет победить эту тишину, не сможет… не сможет… Агеев забарабанил в дверь кулаками, ударил ногой.
Не оглядываясь назад, он знал, что сзади к нему приближается черный силуэт, что молочно-белый клинок высматривает на его теле место для удара, что…
Дверь внезапно открылась, в лицо Агееву ударил свет. Он зажмурился, поднял руку к глазам. Потом медленно открыл глаза и шагнул вперед. Он не стал рассматривать, кто стоит в дверях, ему нужно было уйти от темноты, смыть с себя светом затхлый запах безмолвия.
За спиной у него хлопнула дверь, щелкнул ключ в замке, потом сухо стукнул засов. Агеев стоял в прихожей, опустив руки и наслаждаясь светом. Из глубины дома доносилась музыка, и это тоже было хорошо. Агеев почувствовал, как голова легко закружилась, по телу, отгоняя зябкую стылость, потек жар.
– Стоять будешь или в комнату пройдешь? – вопрос прозвучал неожиданно, но Агеев не вздрогнул, ему было хорошо, он был готов стоять вот так бесконечно долго…
– Раздевайся и проходи, – женский голос за спиной стал жестче, и повелительные нотки толкнули Агеева.
Он торопливо стащил с ног кроссовки, аккуратно поставил их под вешалку и только после этого оглянулся.
Первое, что он увидел, были глаза. Темно-карие глаза смотрели на него иронично и чуть насмешливо.
– Добрый вечер, – попытался сказать Агеев, но неожиданно закашлялся.
– Наверх по лестнице, вторая дверь налево, через спальню – ванная. Колонку я включила. Прими горячий душ, а то схлопочешь воспаление легких.
– Спасибо, – Агеев повернулся к деревянной лестнице, медленно поднялся по ступенькам, ощущая босыми ногами шершавые доски.
Все было нереальным, слишком неожиданным был переход от промозглой ночи к этому яркому теплому уюту. В дверях ванной Агеев замер. Шум горячей воды, пар. Как в комнате начальника караула. После выстрелов. Перед глазами мелькнуло лицо прапорщика, удивление, страх…
Агеев оглянулся. Нет, так нельзя, нельзя думать об этом, нужно забыть все, взять себя в руки и забыть. Он стащил с себя джинсы, свитер, белье.
Там никого нет, только ванна и горячая вода, бьющая из душа. Он смоет с себя и холод, и страх, и воспоминания. Агеев осторожно стал в ванну, задвинул за собой клеенчатую штору и подставил под воду ладони.
Упругие струи полетели брызгами в лицо, и Агеева чуть не стошнило. Очередь из автомата, и в лицо бьют капли теплой жидкости. Он нажал на спуск, и крик Зимина оборвался.
Агеев почувствовал, как ногти врезались в ладони. Спокойно, все уже позади, он должен был это сделать. Должен был. Иначе бы он сам погиб. Иначе его не спасли бы, не привезли в этот дом.
Тело скорчилось в ванной, вода била по спине, голове и плечам. Он дышал тяжело, со всхлипами и не понимал, плачет или нет. Ему было жалко. Не тех, кого он убил, мысль о них вызывала только слабость и тошноту, ему было жалко себя, жалко до судорог, до спазм во всем теле.
Когда Агеев почувствовал прикосновение, все тело его вздрогнуло, он чуть не закричал, но прикосновение было мягким, скользящим, и тело расслаблялось под этим прикосновением.
Спиной он почувствовал прикосновение женского тела, он увидел, как руки с ярко-красным маникюром на тонких пальцах скользнули по его груди, почувствовал их прикосновение к животу, бедрам.
Агеев повернулся, и взгляд его встретился с темно-карими глазами. Теперь они не были ироничными, как несколько минут назад. Расширенные зрачки смотрели на него в упор, веки чуть подрагивали. Агеев попытался отвести свои глаза, но не мог, словно парализованный. Он не видел лица, только эти завораживающие глаза.
Под ее прикосновениями низ живота Агеева наливался тяжестью, и все, что происходило с ним этой ночью, начало отходить на задний план, существовали только ее руки и ее глаза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
принципы для улучшения брака
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики