науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Опрос продолжался две недели, на протяжении которых проводивший его инспектор (в свободные от службы часы он услаждал себя изучением английской истории семнадцатого века) не раз пожалел, что его, в отличие от мистера Брэдшо, председательствовавшего на судебном процессе Карла I (если только этот балаган достоин называться судебным процессом), не снабдили пуленепробиваемой шляпой. Заместитель секретаря графства подверг министерских экспертов перекрестному допросу, недвусмысленно ставя под сомнение необходимость строительства еще одного государственного учреждения на территории национального парка. Председатель Комитета природных ресурсов, вызванный в суд Отделом развития национального парка, был волей-неволей вынужден давать показания против министерства, в котором лелеял надежду занять пост заместителя министра. Совет по охране природы внес весомый вклад в дело претворения проекта в жизнь, с пеной у рта кинувшись доказывать, что никому, нигде и никогда больше нельзя разрешать ничего строить. Некий мистер Финуорд, отставной офицер торгового флота, проживавший в одиноко стоявшем домике неподалеку от пресловутого Лоусон-парка, пригрозил нанести инспектору физические увечья, если тот посмеет завершить опрос в пользу проекта. А некий мистер Принцбуди, который, кроме всего прочего, утверждал, что, обследовав пещеры в Дербшире, сумел подтвердить истинность теории о заселении Британии семитскими племенами, в доказательство своей точки зрения решил было полностью зачитать сообщение на шестидесяти трех страницах, каковое инспектор счел не относящимся к сути дела и вообще вздорным, после чего мистера Принцбуди с громким скандалом выставила прочь полиция. Словом, скучать по ходу дела не приходилось. Особо любопытную позицию заняло Общество защиты животных, которое во всеуслышание выступило в поддержку проекта, в связи с безусловной пользой последнего для животного мира в целом.
После обнародования отчета и решения государственного секретаря градом посыпались депутатские запросы. «Гардиан» разразилась разгромной передовицей. Конистонское Общество несогласных уполномочило одного из своих юристов, Королевского советника мистера Джеймса Чеффанбрасса (праправнука ученого друга Энтони Троллопа) подробно изучить и отчет инспектора, и постановление Кабинета, с целью поиска оснований для передачи дела в Верховный суд. Министр Харботл (прозванный «Хворь в ботах» за вечные простуды) стойко пережидал эту массированную бомбардировку, терпеливо следя за тем, чтобы на все устные депутатские запросы (в отличие от письменных) отвечал один и тот же из его доверенных Парламентских секретарей, мистер Бэзил Форбс, известный также как «Форбысь-берегись» за его умение редко, но метко выкидывать самые непредсказуемые номера. Когда мистер Бернард Багвош, депутат от Центрального района Озерного Края, в конце концов загнал его в угол, пригрозив поднять вопрос об отсрочке ратификации проекта, Харботл ушел от ответа, причем под более чем благовидным предлогом – он отправился в Восточную Англию с визитом соболезнования к жителям, оставшимся без крова в результате обвала песчаного утеса на побережье. Форбысь-берегись произнес шестиминутную речь, а на следующее утро объявилась очередная палка для битья правительства – публикация давно ожидавшегося отчета Саблонского комитета о государственных расходах на биологические и медицинские исследования, с отдельным разделом, посвященным здравоохранению. Отчет содержал рекомендацию увеличить финансирование этой области ввиду ее приоритетной важности. Получив от казначейства твердый отказ, представитель правительства замялся и завел речь о всестороннем рассмотрении вопроса и о вреде скороспелых решений. Дескать, в данный момент он не в состоянии сказать, будут ли предприняты какие-либо конкретные шаги. После этого псы оппозиции кинулись на него с веселым, заливистым лаем, а поскольку поддержка постановления Саблонского комитета никак не вязалась с дальнейшими нападками на проект создания исследовательского центра, стало ясно, что Хворь в ботах сумел, вопреки всем напастям, преодолеть очередной опасный вираж своей карьеры. Местному оценщику было предписано совершить сделку на землю и постройки, а известная архитектурная фирма «Сэр Конем Гуд, Сын и Хоув» выиграла тендер на проведение строительных работ.
Постройки, что и говорить, прекрасно вписались в пейзаж: склон холма, дубовые рощи, темные кроны сосен и лиственниц, скальные кряжи, небольшие зеленые лужайки, а внизу – светло-стальное озеро с отражающимися в нем облаками. Сэр Конем сохранил в неприкосновенности саму ферму и надворные постройки, превратив их в столовую, зал заседаний и кабинеты постоянных сотрудников. Стены и потолки лабораторий, хирургическое отделение Кристиана Барнарда и конюшни были облицованы местным камнем, а для проектирования зооблока был привлечен лорд Плинлимон, известный фотограф и орнитолог, который создал единое просторное строение, объединившее под одной крышей более двадцати вольеров и помещений, разгороженных на клетки. Центр был открыт в середине лета, под проливным дождем, в присутствии баронессы Хилари Дуб, некогда вершившей все дела в Совете секретарей. Протестующие письма в «Таймс» сначала текли тонкой струйкой, потом капали по капле, а потом и вовсе иссякли.
– Ну а теперь, – сказал новоиспеченный директор доктору Бойкоту, когда на крутой, гладко заасфальтированной подъездной дорожке появились три принадлежащих Центру грузовика, выкрашенных в яркий голубой цвет, – они доставили первую партию собак, морских свинок, крыс и кроликов, – теперь, надеюсь, нас оставят в покое и дадут, наконец, заняться делом. Пока было слишком много эмоций и слишком мало научной беспристрастности.

Черный беспородный пес лежал на куче соломы в углу проволочной клетки, расположенной в дальнем конце собачьего блока. Он уже почти совсем высох и был без намордника, к его пасти была подведена кислородная трубка из гибкой резины. На дверце его клетки имелась бирка с тем же номером – 732, что и на его зеленом пластиковом ошейнике, а под биркой – табличка с надписью: «Установка на спасение (Погружение в воду) – д-рДж. Р. Бойкот».
Всего в блоке было сорок клеток, стоявших двумя двойными рядами. Почти во всех клетках находились собаки, лишь некоторые пустовали. Клетки были сделаны из железной сетки, все четыре стенки, так что у каждой было по три смежные стенки, и, соответственно, у каждой собаки было по три соседа, если не считать пустовавших клеток. Однако клетка семь-три-два располагалась в самом конце четвертого ряда и в самом конце блока, так что у нее была одна кирпичная стенка, которая на самом деле являлась частью задней стены здания. А поскольку смежная клетка в четвертом ряду пустовала, то у семь-три-два был лишь один сосед – пес из клетки третьего ряда, которая примыкала «спиной» к клетке семь-три-два и тоже упиралась в кирпичную стену. В эту минуту пса-соседа не было видно. Наверное, он сидел в своей конуре (конура имелась в каждой клетке). Впрочем, можно было заметить кое-какие следы того, что клетка эта занята, – изрядно погрызенный резиновый мячик, который валялся в углу, дочиста обглоданная лопаточная кость, несколько свежих меток на кирпичной стене, какашки, полупустая миска с водой и, разумеется, бирка на дверце: «815. Черепно-мозговая хирургия. Группа Д. М-р С. У. К. Фортескью».
В собачьем блоке стоял крепкий запах псины, смешанный с острыми запахами свежей соломы и дезинфицирующего раствора, которым мыли цементный пол. Однако через высоко расположенные фрамуги, которые большей частью были открыты, свежий ветерок доносил сюда и другие запахи: папоротника и вереска, коровьего и овечьего дерьма, дубовых листьев, крапивы и вечерней озерной сырости. Постепенно темнело, и несколько электрических лампочек – по одной в конце каждого ряда – казалось, не столько заменяют свет уходящего дня в сгущающихся сумерках, сколько образуют в темноте отдельные пятна желтого света, которые не в силах поглотить блаженная тьма, так что ближние к ним собаки отворачивали глаза. В блоке было на удивление тихо. Разве что время от времени какая-нибудь собака вдруг заворочается на своей куче соломы. Да еще сеттер с длинным шрамом на горле тихо поскуливал во сне, а похожая на гончую дворняжка, на трех лапах и с забинтованной культяпкой, неуклюже спотыкаясь, ковыляла кругами по клетке, то и дело задевая за железную сетку, которая дрожала, позвякивая, словно тарелка джазового ударника от легкого удара щеткой. Но ни одна из находившихся в блоке тридцати семи собак не имела, видимо, ни жизненных сил, ни интереса к окружающему – ни одна не подавала голос, и негромкие вечерние звуки беспрепятственно достигали бесстрастных собачьих ушей, подобно тому как солнечный свет, пробившись сквозь ажурную листву березы, играет в глазах лежащего в кроватке младенца: дальний зов пастуха «Даамоой! Даамоой!»; скрип телеги, проезжающей по Конистонской дороге; плеск озерной воды в камнях (даже это улавливал собачий слух); шорох ветра в жестких кочках дернистого луговика и хриплое ворчание «Назаад! Назаад!», доносившееся откуда-то с выгона.
Вскоре, когда снаружи октябрьский вечер уже окончательно вступил в свои права, из конуры восемь-один-пять донесся скорый скребущий шорох когтей по соломе. Какое-то время этот шорох продолжался, и возникло такое ощущение, словно скрытый от глаз обитатель конуры, кем бы он ни был, пытается подкопать пол. В конце концов и впрямь раздались некие грызущие звуки, после чего на несколько минут наступила полная тишина. Затем показалась черно-белая голова – голова гладкошерстного фокстерьера. Уши пса стояли торчком. Вслушиваясь, он поднял морду и некоторое время принюхивался. Наконец вылез целиком, отряхнулся, полакал воды из оловянной миски и задрал лапу у кирпичной стены, после чего направился к задней стенке своей клетки, отделявшей его от соседа.
Надо сказать, пес этот выглядел несколько странно, поскольку на первый взгляд создавалось впечатление, что на голове у него черная шапочка, из-за чего он напоминал одно из тех животных, которых художники рисуют в детских журналах и, будь то кошка, собака, медведь, мышь или какой-нибудь другой зверь, придают им подчас не очень подходящую анатомию (локтевые суставы, например, или кисти рук) и наряжают в одежду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики