ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

Но тем не менее он
быстро пришел в себя, взял принесенные мною два экземпляра договора,
вынул самопишущее перо, подписал, не читая почти, оба и подпихнул мне
оба экземпляра вместе с самопишущим пером. Я уже вооружился
последним, как вдруг глянул на коробки с надписью "Килька отборная
астраханская" и сетью, возле который был рыболов с засученными
штанами, и какая-то щемящая мысль вторглась в
меня.
- Деньги мне уплатят сейчас же, как написано в
договоре? - спросил я.
Рвацкий превратился весь в улыбку сладости, вежливости.
Он кашлянул и сказал:
- Через две недели ровно, сейчас маленькая заминка...
Я положил перо.
- Или через неделю, - поспешно сказал Рвацкий, - почему же вы
не подписываете?
- Так мы уже тогда заодно и подпишем договор, - сказал
я, - когда заминка уляжется.
Рвацкий горько улыбнулся, качая головой.
- Вы мне не доверяете? - спросил он.
- Помилуйте!
- Наконец, в среду! - сказал Рвацкий. - Если вы имеете нужду в
деньгах.
- К сожалению, не могу.
- Важно подписать договор, - рассудительно сказал Рвацкий, - а
деньги даже во вторник можно.
- К сожалению, не могу. - И тут я отодвинул договоры и
застегнул пуговицу.
- Одну минуточку, ах, какой вы! - воскликнул Рвацкий. - А
говорят еще, что писатели непрактичный народ.
И тут вдруг тоска изобразилась на его бледном лице, он
встревоженно оглянулся, но вбежал какой-то молодой человек и подал
Рвацкому картонный билетик, завернутый в белую бумажку. "Это билет с
плацкартой, - подумал я, - он куда-то едет..."
Краска проступила на щеках издателя, глаза его сверкнули,
чего я никак не предполагал, что это может быть.
Говоря коротко, Рвацкий выдал мне ту сумму, которая была
указана в договоре, а на остальные суммы написал мне векселя. Я в
первый и в последний раз в жизни держал в руках векселя, выданные
мне. (За вексельною бумагою куда-то бегали, причем я дожидался, сидя
на каких-то ящиках, распространявших сильнейший запах сапожной кожи.)
Мне очень польстило, что у меня векселя.
Дальше размыло в памяти месяца два. Помню только, что я у
Рудольфи возмущался тем, что он послал меня к такому, как Рвацкий,
что не может быть издатель с мутными глазами и рубиновой булавкой.
Помню также, как екнуло мое сердце, когда Рудольфи сказал: "А
покажите-ка векселя", - и как оно стало на место, когда он сказал
сквозь зубы: "Все в порядке". Кроме того, никогда не забуду, как я
приехал получать по первому из этих векселей. Началось с того, что
вывеска "Бюро фотографических принадлежностей" оказалась
несуществующей и была заменена вывескою "Бюро медицинских
банок".
Я вошел и сказал:
- Мне нужно видеть Макара Борисовича Рвацкого.
Отлично помню, как подогнулись мои ноги, когда мне ответили,
что М. Б. Рвацкий... за границей.
Ах, сердце, мое сердце!.. Но, впрочем, теперь это неважно.
Кратко
опять-таки: за фанерной перегородкою был брат Рвацкого. (Рвацкий
уехал за границу через десять минут после подписания договора со
мною - помните плацкарту?) Полная противоположность по внешности
своему, брату, Алоизий Рвацкий, атлетически сложенный человек с
тяжкими глазами, по векселю уплатил.
По второму через месяц я, проклиная жизнь, получил уже в
каком-то официальном учреждении, куда векселя идут в протест
(нотариальная контора, что ли, или банк, где были окошечки с
сетками).
К третьему векселю я поумнел, пришел к второму Рвацкому за
две недели до срока и сказал, что устал.
Мрачный брат Рвацкого впервые обратил на меня свои глаза и
буркнул:
- Понимаю. А зачем вам ждать сроков? Можете и сейчас
получить.
Вместо восьмисот рублей я получил четыреста и с великим
облегчением отдал Рвацкому две продолговатые
бумажки.
Ах, Рудольфи, Рудольфи! Спасибо вам и за Макара и за Алоизия.
Впрочем, не будем забегать вперед, дальше будет еще
хуже.
Впрочем, пальто я себе купил.
И наконец настал день, когда в мороз лютый я пришел в это же
самое помещение. Это был вечер. Стосвечовая лампочка резала глаза
нестерпимо. Под лампочкой за фанерной перегородкой не было никого из
Рвацких (нужно ли говорить, что и второй уехал). Под этой лампочкой
сидел в пальто Рудольфи, а перед ним на столе, и на полу, и под
столом лежали серо-голубые книжки только что отпечатанного номера
журнала. О, миг! Теперь-то мне это смешно, но тогда я был
моложе.
У Рудольфи сияли глаза. Дело свое, надо сказать, он любил. Он
был настоящий редактор.
Существуют такие молодые люди, и вы их, конечно, встречали в
Москве. Эти молодые люди бывают в редакциях журналов в момент выхода
номера, но они не писатели. Они видны бывают на всех генеральных
репетициях, во всех театрах, хотя они и не актеры, они бывают на
выставках художников, но сами не пишут. Оперных примадонн они
называют не по фамилиям, а по имени и отчеству, по имени же и
отчеству называют лиц, занимающих ответственные должности, хотя с
ними лично и не знакомы. В Большом театре на премьере они,
протискиваясь между седьмым и восьмым рядами, машут приветливо
ручкой кому-то в бельэтаже, в
"Метрополе" они сидят за столиком у самого фонтана, и разноцветные
лампочки освещают их штаны с раструбами.
Один из них сидел перед Рудольфи.
- Ну-с, как же вам понравилась очередная книжка? - спрашивал
Рудольфи у молодого человека.
- Илья Иваныч! - прочувственно воскликнул молодой человек,
вертя в руках книжку, - очаровательная книжка, но, Илья Иваныч,
позвольте вам сказать со всею откровенностью, мы, ваши читатели, не
понимаем, как вы с вашим вкусом могли поместить эту вещь
Максудова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики