ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Иверь – 2

«Владыка Ивери»: Издательство «Крылов»; СПб.; 2008
ISBN 978-5-9717-0667-0
Аннотация
Откажись от всего. От любви, от жалости к себе. От дома и родины. От надежды на счастье. Рискни, если чувствуешь в себе силы! И либо подохнешь бездомным бродягой, либо твое имя будут помнить в веках.
Немного удачи и много тяжелого труда – и ты стал властителем Ивери. Но одно дело взять власть, и другое – удержать ее, ведя планету к величию, не давая цивилизации скатиться в анархию и хаос. Крепко стоять на ногах, создавая свой мир. Мир, для которого ты – бог. И у которого нет защиты, кроме тебя.
Вадим Еловенко
Владыка Ивери
Выстрадать и завоевать должно человечество свое счастливое будущее. Оно должно прийти к нему, решив множество морально-этических проблем, поняв саму суть природы своей. Удовлетворяя свою жажду знания, оно, человечество, не должно забывать о хрупкости окружающего его мира. И быть этому миру другом и братом. Именно на плечи человека возляжет ответственность за жизнь в целом и за жизнь на Земле в частности. Уже сейчас осознание человеком своего места в природе заставляет его думать о грядущем. Что передать потомкам и как воспитать идущее на смену поколение. Чтобы даже через миллион лет маленький человечек смотрел на восходящее солнце и улыбался.
Один неглупый и добрый человек

Я не знаю, что там будет через миллион лет. Скорее, ничего уже не будет. Нынешняя динамика развития показывает, что к этому времени человечество перестанет существовать. Просто перестанет существовать, а не переселится на неизвестные нам миры. Потому и считаю, что забота о чем-то еще, пока мы не позаботились о самих себе, просто недопустимая роскошь. А забота о самих себе в частности – это, конечно, централизация и глобализация.
Все должно быть подчинено единой идее и цели. Любые сообщества людей должны укрупняться, пока не наступит всеобщее объединение. Хорошим стимулом для такого объединения является, конечно, коммерция. Со временем это приведет к отказу от запрета на монополии. Монополии будут, да и, наверное, должны быть. Но тогда забывайте уже сейчас обо всем, что касается рефлексии и моральных принципов. Человек в мире будущего не будет значить ничего. Будет значить только место, которое он занимает, и дело, которое делает.
Причем он не будет незаменимым. Он будет лишь частью общего механизма, работающего на единую цель – выживание человечества в космических масштабах. И чем быстрее мы откажемся от морали и каких-либо притязаний на свободу личности, тем быстрее мы обретем безопасность самого вида гомо сапиенс. По мне, тот, кто ратует за свободы и моральные обязательства большинства перед меньшинством, тянет все человечество назад. Единственный принцип, который должен оставаться нерушимым, – это принцип сосуществования. На бытовом уровне его можно регламентировать законами. Заметьте, законами, а не неписаными правилами, которые передаются из уст в уста. На геополитическом уровне этот принцип должен быть трансформирован в правила управления более мощных государств отстающими. Только централизация власти над ресурсами планеты, включая людские ресурсы, дает шанс нам выжить и покорить-таки со временем звезды. Хотя нужны они уже будут не для удовлетворения своих романтических амбиций, а сугубо для практических целей – расселение вида по Вселенной, дабы уменьшить шанс его уничтожения.
Другой неглупый человек

16:12 [User1] to [User2] Вообще, о чем они думали (Стругацкие. – Прим. автора), когда рисовали свою утопию?
16:13 [User2] to [User1] He о том, о чем ты.
(Из чата БК.

Я видел вселенные, где уже не было звезд. Где среди мрака пространства я чувствовал только черные дыры, что поглотили все сущее и медленно дрейфовали в бездонной тьме.
Я видел вселенные, где не было даже понятия материи. А сами эти вселенные могли бы сотнями уместиться на моей ладони.
Я видел пространство, наполненное одним лишь светом. И о массах там можно было судить только по интенсивности излучения. Я видел рождение Вселенной из частицы и наблюдал, как возрождалась Вселенная из разваливающейся праматери всех черных дыр. И та и другая были прекрасны и в чем-то схожи.
И понял я. Нет грани между малым и огромным. Между тьмой и светом. Между Добром и Злом. Грань, которая их разделяет, – лишь наше понимание. И опустились у меня руки. Чего стоят мои стремления и мои труды, когда все тлен и не имеет ценности для Вселенной. И заплакал я…
Демиург. Обреченный на совесть
Вместо пролога
Мысли мои, следуя строго заданному курсу самоуничижения, изобретательно находили самые изощренные ругательства для моего бестолкового поведения. Больше половины новых слов, рождавшихся в моей голове, были абсолютно непроизносимыми в приличном обществе. А все остальные подводили к одному выводу: «Это каким идиотом надо быть, чтобы заблудиться в трех палубах от собственной каюты». План, начертанный резцом на стене коридора, никак не помогал мне сориентироваться. Чем больше я на него смотрел, тем больше изумлялся. Во-первых, было непонятно, где я находился. А во-вторых, я не соображал, как вообще смог потеряться. Вроде, преследуя плод своего воображения, я не мог так далеко забраться, чтобы даже в теории не представлять, куда меня занесло. Горестно вздыхая перед планом гигантской, без преувеличения, палубы, я в который раз пытался понять, где же я и куда мне двигаться, чтобы вернуться к себе.
В конце длинного коридора мне вновь почудилось движение, и я, оторвавшись от плана палубы, побежал, топая тяжелыми армейскими ботинками, в надежде застать прятавшееся от меня существо. Но, добежав до развилки и осмотрев проходы, терявшиеся в чудовищной дали, я, как и в прошлые разы, конечно, никого не увидел. Искренне считая, что это Орпенн надо мной издевается, я зло выругался сквозь зубы и уже не торопясь пошел назад к плану палубы.
Я был уже настолько измотан беготней за «призраком», что подмывало плюнуть на эту идиотскую охоту и пойти, спрятаться в свою камеру человеческого проживания. Было холодно. Сыро и холодно. И хотя бег помогал согреться, но стоило вот так остановиться где-либо, и пот, выступивший под легким летным комбинезоном, начинал остывать, принося неприятные ощущения. Я даже подумывал облачиться в скафандр, чтобы не замерзнуть, но это значило вернуться на три палубы вниз, а я даже где спуск не представлял, настолько огромное расстояние я накрутил по этому ярусу и его коридорам.
Ведя пальцем по плану, я наконец окончательно сообразил, куда мне, собственно, надо идти, и, подняв воротник и иногда поглядывая назад, непонятно чего опасаясь, я побрел в сторону ближайшего «колодца».
По трапу с гигантскими ступеньками я спустился на техническую палубу, где передвигались странные механизмы, и, не обращая на них никакого внимания, подошел к плану этого этажа, чтобы хоть представить, что на нем находится. Заметив два помещения, отмеченных символом человека, я поспешил к ним, уступая дорогу редким полумеханическим существам, ползущим по своим делам. В первой камере человеческого проживания я нашел все то же, что было и в моей: кровати, застеленные противным тонким пластиковым бельем; терминалы связи с Орпенном; мониторы, копирующие стандартные экраны информатеки; шкаф, в котором я подозревал наличие стандартного армейского скафандра. В общем, все было в точности так же, как в моей камере, за исключением беспорядка, который я развел у себя за недолгое время полета. Подойдя к «кормушке», я открыл дверцу и убедился, что она пуста. Есть хотелось уже прилично, но как заставить «кормушку» выдавать питание по моему требованию, я не знал. Пожав плечами, я попытался включить терминал связи с Орпенном, но, как и в моей каюте, он был абсолютно нерабочим, пока сам Орпенн не желал поговорить со мной. Не тратя времени, я вышел в коридор и направился назад к трапу. Хотелось уже добраться к себе и, приняв теплый душ, согреться и поесть.
Страдая от холода и сырости, я добрался до спуска и через пару пролетов был на своей палубе. Оставалось пройти метров триста, и я мог почувствовать себя в безопасности и тепле. Но не успел я сойти с трапа на площадку, как издалека сверху раздался довольно гулкий топот. Кто-то спускался по трапу палуб этак за десять-пятнадцать от меня. Это уже не был бестелесный призрак, за которым я охотился и сомневался, а не плод ли он моего воображения. Это были уже конкретные звуки, причем не похожие на почти бесшумное передвижение автоматов Орпенна. Ожидая только самого плохого, я зашел в коридор своей палубы и закрыл за собой массивную дверь, герметично отделившую меня от пролетов трапа. Прижавшись к смотровому окну, я тщетно выглядывал уже неслышимое существо и с опаской ждал, когда оно появится в поле зрения.
Наверное, прошло минуты три, а оно все еще не появлялось. Это начинало все больше пугать меня хотя бы своей непредсказуемостью. Если можно было бы за герметичными дверями услышать шаги существа, и то так страшно не было бы. Понимая, что это я сам, скорее всего, себя накручиваю, я заблокировал люк на трап, нажав на значок перечеркнутого круга на «замке». Теперь, пока я не нажму на «круг» с другой стороны ручки, никто не сможет, кроме самого Орпенна, открыть проход. И хотя Орпенна я даже не видел ни разу и ему явно не было до меня никого дела, но я почему-то был уверен, что спускавшееся по трапу вслед за мной существо – явно не хозяин корабля.
Снова прильнув к окошку, я немедленно отпрянул от него – тьма, заполонив весь вид, скрыла от меня обзор. Неудачно отшатнувшись от двери, я споткнулся и упал на твердое покрытие пола. Напуганный до паники этой непонятной тьмой и своим падением, я не выдержал и чуть ли не с четверенек рванул в сторону своей камеры проживания.
Какой холод?! Какая сырость, которые меня донимали? Желание избавиться от непонятного страха перед другим живым существом заставило меня позабыть обо всем. Вскочив в камеру, я закрыл дверь и заблокировал ее. Замерев и вжавшись в дверь, я пытался расслышать, не раскрылся ли люк на трап. Не слышны ли шаги по коридору. Минуты три я стоял, борясь со своим безотчетным страхом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики