ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И начинается откровенный бред, освещенный красным светом и озвученный сотнями ревунов, от которых с непривычки свихнуться можно. Понятно, что тренировки нужны, но зачем именно при красном свете – для меня всегда оставалось загадкой.
Освещение перешло в нормальный режим, и ожила навигационная система напротив соседнего кресла. Орбита, понял я, даже не надевая «визоры» и не снимая броневых заслонок с иллюминаторов. На орбите корабль будет торчать минут двадцать. Проверять аппаратуру по второму разу, проверять целостность узлов и прочего. Разворачивать внешнее оборудование и проверять ближайший пока еще опасный своей захламленностью космос. Это не только возле Земли такой кошмар происходит. На орбите любой обитаемой планеты плотность мусора такая, что остается вообще непонятно, как еще кто-то летает. И это несмотря на то, что у планет проводятся периодические чистки. А возле обитаемых перевалочных станций у звезд так никто и ничего не чистил никогда. Сколько аварий происходит по этой причине – не счесть, но никого не колышет, пока кто-нибудь не погибнет и кого-нибудь ответственного не посадят или тем более не отправят в газовую камеру за злостную халатность или прямое нарушение инструкций. Хорошо, что мой компьютер вполне справлялся с расчетами движения даже мелкого мусора. А мои размеры и скорость позволяли не собирать всю эту гадость на броневые листы.
Кстати, о компьютере. Он напомнил мне, что требовалось ввести полетные карты. А еще желательно включить Личность и после ее проверки допустить к управлению полетом. Я хмыкнул уведомлению и пошел в кают-компанию за сумкой.
Пластины с планом полета и прочей информацией приемник сжевывал словно шредер бумагу. Я только успевал закидывать пластинки в автоподатчик. Наконец корабельные мозги насытились и принялись переваривать то, что я им скормил. В принципе можно было полетные карты и планы получать дистанционно со станций путем прямой загрузки по кодированному каналу связи. Но надо было оправдывать те деньги, что я потратил на автоподатчик и расшифровщик. Смешно, но что поделаешь. По идее, можно было вообще вручную вести корабль к цели. Только в восьмидесяти процентах это плохо кончается. Такова правда жизни.
Личность я запустил даже без проверки. Еще на земле я его проверял и нашел, что он вполне вменяем и адекватно реагирует на запросы. Я первый поздоровался с ним. Он вежливо поблагодарил меня за то, что я его активировал. Поболтав о стратегии полета и тактических элементах на маневрах возле ключевых узлов, мы надолго замолчали. Личность принимал управление и проверял повторно корабль, чтобы самому понять все, что было за то время, пока он спал. Я же перешел в свою каюту и попросил его позвать меня, когда начнем маневр ухода с орбиты. В каюте я положил документы в огромный герметичный сейф, что в шутку называли последним убежищем, и, закрыв его, занялся одеждой.
В корабле была постоянная влажность и температура. Я старался держать ее такой, как у меня в усадьбе. В итоге, как говорили мне врачи, это дурно сказывается на организме, который привыкает только к определенным условиям. Но я не хотел по их совету делать контрастные температурные перепады в салоне. Просто потому что не любил холод вообще. Раздевшись до плавок, я вытянул из шкафа шорты и «сбрую». Натянул их на себя. Приладил медицинские датчики «сбруи» и провел тестирование. «О'кей», – выдал компьютер диагноста.
Это когда у тебя есть напарник, можно без нее обойтись. Да и то вряд ли. В долгом путешествии у тебя вырабатывается свой, только тебе присущий ритм жизни. Сна и бодрствования. И только «сбруя» подскажет тебе, когда ты уже все, на износе. Без нее можно уснуть на пульте маневрирования и в реальном космосе врезаться в осколок или еще что. Личность может тебя заменить везде, где она не отключена. А я частенько перехватываю у нее управление, особенно на посадке либо в исследовательском полете над планетой.
Наверное, самое главное для пилота – это самодисциплина. Была у меня возможность убедиться в справедливости этих слов. Я помню, как мне хотелось сорвать «сбрую», когда она верещала о том, что я не способен адекватно решить задачу. Что я устал и прочее. Я тогда чуть навечно не посадил «Лею» на астероид. С проломленной платформой я смог все-таки отскочить от камня, а потом при ремонте всем рассказывал сказки про не справившийся с траекторией компьютер. Надо слушаться диагноста. Надо слушаться «сбрую». Она твой медик. На флоте без ежедневного осмотра медиков меня не допускали к пилотированию. Здесь нет службы допуска. На своем корабле ты сам себя допускаешь. И единственный твой помощник – это компьютер, настроенный исключительно на твои показатели. «Сбруя» уловит даже тембр твоего голоса и подскажет, что надо успокоиться и прочее.
Наконец Личность позвала меня в рубку, и я вернулся в кресло. Начинался маневр ухода с орбиты. Не пользуясь «визорами», я включил экраны кормового обзора и наблюдал, как Земля, чуть повернувшись, стала медленно удаляться. Она все больше сжималась и наконец превратилась в точку, а позже и вовсе исчезла.
– Угол? – затребовал я у Личности.
– Сорок пять к эклиптике.
– Объектов?
– Крупных – тридцать два искусственных и пятнадцать природных. Мелких – две тысячи триста сорок два искусственных и природных.
– Курс рассчитал?
– Да, все о'кей, – непринужденно ответил симулятор Личности.
– Молодец, – похвалил я его.
– Спасибо, – услышал я ответ без эмоций.
Осмотрев еще раз параметры на мониторе штурмана, я попросил:
– Включи таймер.
– На обратный? – уточнил компьютер.
– Ага, – сказал я.
На мониторе курса запрыгали цифры. Семь месяцев четыре дня восемь часов двенадцать минут и сколько-то там секунд и долей секунд до Ветров Альмы. Усмехнувшись, я выбрался из кресла и по привычке попросил, чтобы меня, если что случится, звали, а не уведомляли, только когда я специально спрошу.
Я оглядел еще раз рубку и пошел в кают-компанию. В ней я включил дублирующие системы контроля и расслабленно сел на диване. Надо было приступать к планированию. Для меня легче рассчитать курс корабля до цели со всеми возможными отклонениями и маневрами, чем распределить человеческое время на борту своего корабля. Вытащив из паза в столе стило, я, выпрямившись, сел расписывать на пластиковом листе, чем и когда буду заниматься. Я так каждый раз делаю после взлета. Хотя нормальные пилоты по определенным причинам обычно это делают до него.
Итак, расписание дня… о'кей. Дежурные обязанности – это стандартно. Теперь надо было в графике заполнить лакуны относительно разных дней недели. К примеру, по понедельникам время до обеда у меня занято всегда навигацией и анализами вакуума. И хотя все эти анализы можно найти в справочнике, я все равно это делаю. Как и спектральный анализ света звезд, мимо которых мне приходится пролетать в обычном режиме или у которых заряжаться. А вот во вторник мне это время приходится забивать чтением книг или просмотром передач, которые Личность вытягивает из вакуума вдоль трассы. В среду и четверг – физические тренажеры. В пятницу – просмотр фильмов, что я оптом скупил в порту на весь полет. В субботу – генеральная уборка всех помещений. После обеда по понедельникам у меня техосмотр. Во вторник – другое. В среду – третье. В четверг и пятницу – еще что-то. И так надо жить, чтобы не свихнуться. Чтобы ты был постоянно занят. Иначе начинается сначала депрессия и жалость к себе, что многого ты не успел, а многое тебе и не успеть. Что твои сверстники уже капитаны ВКС, а ты практически бездомный бродяга. Нельзя же назвать домом место, в котором ты бываешь раз в несколько лет, и то на пару-тройку месяцев.
Я не знаю, что меня тянет в космос. Все, если так можно сказать, из него бегут. Он чужд человеку. Все так или иначе оседают на планетах. Даже у меня была такая идея – остаться на Омелле. Смешно то, что до этого я так думал про Ягоду. Райский уголок дворянства. Но проходило время, когда я делал интересную работу для Королевского географического общества. Заканчивал ее и улетал. Улетал без жалости, потому что впереди меня ждала Земля.
Но, прилетая на Землю, я находил отцовское отчуждение. Насмешки или грубость брата. Сочувствующий взгляд мамы. И конечно, совсем меня забывших друзей и знакомых, которые настолько стали частью системы мира, что другое их и не интересовало. Точнее, интересовало, но только как повод обсудить, посидеть, выпить виски или водки. А в мою роль входила почетная обязанность рассказчика. А я плохой рассказчик. Да и рассказывать никогда не знаю что. Вот в прошлый раз рассказал Джону и его жене про фактически рабский труд на Омелле, с которой, чтобы улететь, в жизни не заработать денег, так они сначала мне не поверили, а потом стали горячо утверждать, что так и надо. Что там одни преступники и аборигены нелюди, которым место в кандалах, как на Прометее. С пеной у рта доказывали сами себе, что наш строй самый правильный.
Зато они с придыханием слушали о моей встрече с одиноким Орпенном. Их поразили и размеры его, и его поведение. Они с вытаращенными от удивления глазами слушали про то, как гигант, сменив траекторию полета, трое суток следовал рядом в полном молчании. И только когда я затормозил, уже почти вывалившись в реальный космос, развернул корабль и пошел на сближение выяснять, что от меня хочет враг человечества, тот ушел. Мгновенно растворив в «сером» космосе свои титанические размеры. Что ему надо было от меня, я не знаю. Но холодный пот был моим постоянным спутником те три дня. «Сбруя» чуть не охрипла, вереща и предупреждая о стрессе и недосыпе.
Джон и его жена воротили нос от моих рассказов о расстрелянных или повешенных мятежниках на Георге Шестом. Зато с маслянистым блеском в глазах слушали про экзотические наслаждения, что в ходу у благородных жителей Ягоды. И хотя они относились к древнему роду Шаттеров, не думаю, что им когда-то удастся побывать на Ягоде или тем более купить там поместье. Они обеднели настолько, что Джону и его жене приходилось работать. Он был старшим клерком в Королевском банке, а она заведующей Лондонским филиалом Синдиката высоких технологий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики