ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кирпичи грохотали сзади него, но ни один не выпал из пикапа. К тому времени, когда, оказавшись на другом конце страны, Клам переступил порог манхэттенского офиса Т.Л.Бруна, он уже самоуверенно улыбался и держался, как и подобает самому молодому в истории «Интернейшнл дейта корпорейшн» вице-президенту по стратегическим вопросам – уверенно, любезно и почтительно.
Он выступил перед исполнительным комитетом Ай-Ди-Си, состоящим из девяти человек, удивительно похожих и на Блейка Клама, и на Т.Л.Бруна. Клам стоял перед портретом отца Т.Л.Бруна, украшавшим пастельного тона стену манхэттенской штаб-квартиры. Потолок здесь был низкий, а посередине стоял такой длинный и широкий стол, что люди, сидящие вокруг него, остро ощущали свою незначительность. Только один человек мог чувствовать себя здесь важной персоной – сам Т.Л.Брун, сидящий во главе стола «По крайней мере пока», – подумал Клам.
Только на одном из лиц не было выражения энергичного оптимизма – на лице Джошуа Бруна на портрете, Именно с Джошуа началась корпорация Ай-Ди-Си, а сам он начинал коммивояжером, продающим кассовые аппараты, которые были похожи на все другие кассовые аппараты до тех пор, пока Джошуа не придумал девиз: «Они думают за вас!». Поскольку все больше служащих Джошуа начали осознавать опасность любого рода размышлений, особенно – собственных, Ай-Ди-Си стала быстро расти и превратилась в гиганта.
Старый Джошуа глядел с портрета на присутствующих с таким выражением, будто кто-то из них испортил воздух. При жизни у него всегда было такое выражение лица, даже в тот момент, когда он передавал корпорацию в руки Т.Л Бруна.
– Даже тебе, сынок, не удастся провалить дело, мы для этого слишком богаты, – сказал он тогда.
В официальной истории Ай-Ди-Си эти слова претерпевали изменения до тех пор, пока не зазвучали так: «Сынок, ты представляешь все самое лучшее, что есть в Америке».
Эти слова и были выгравированы на бронзовой дощечке под портретом Джошуа. Стоявший перед портретом Блейк Клам заявил:
– Я рассматриваю свое новое назначение как вклад в общее дело. Ай-Ди-Си – это будущее, а будущее – это молодость.
Присутствующие заулыбались и начали аплодировать. Клам упивался неискренностью улыбок, потому что здесь неискренность была самым искренним комплиментом. Если молодость – это будущее, то члены исполнительного совета – не что иное, как прошлое.
Брун подозвал Клама и пожал ему руку:
– Отныне вы старший вице-президент по стратегическим вопросам.
Дело сделано.
Старший вице-президент Блейк Клам! Кто бы мог подумать? Блейк Клам из городка Мендочино в Калифорнии. И, может быть, в один прекрасный день он станет президентом Соединенных Штатов.
Разумеется, оставалось еще много препятствий. Одно из них находилось в данный момент в больнице в Сан-Франциско и утверждало, что не только достаточно хорошо себя чувствует, чтобы ходить, но и хочет позвонить по телефону в гостиницу в Майами.
– Мне очень жаль, сэр, но они уже выехали, – ответили доктору Харолду Смиту.
Глава седьмая
Теперь Фолкрофт охранялся. Молодые люди в аккуратных щеголеватых униформах с блестящими черными кобурами останавливали посетителей у входа и проверяли удостоверения личности. Римо заметил, что не проверяли только людей с пластиковыми карточками-значками, вспыхивающими пурпурным цветом под лучом электронного детектора.
Пространство вдоль кирпичных стен бывшего имения просматривалось телекамерами.
– Все очень изменилось, – заметил Римо, – даже стены выглядят по-другому. Раньше они казались такими высокими, толстыми и непроницаемыми.
– Это ты изменился, а не стены, – сказал Чиун.
– Согласен, – ответил Римо.
– А в Персии в это время года стоит великолепная погода… Ты когда-нибудь пробовал спелую, только что сорванную дыню? Это один из лучших фруктов.
– Персия теперь называется Ираном, папочка, – сказал Римо, который уже не первый раз выслушивал подобные сентенции с тех пор, как они покинули Майами. Сначала речь шла в основном о России, где царь всегда щедро платил. Царь Иван был самым лучшим.
– Ты имеешь в виду Ивана Грозного? – спросил Римо.
– Не знаю, для кого это он был Грозным, – отвечал Чиун. Он считал, что любому из новых латиноамериканских государств всегда пригодится убийца-ассасин, знающий школу Синанджу. Римо и Чиун могли бы войти в историю, освоив новый рынок. Они также могли бы обучать самураев и, между прочим, держать их в страхе перед императорами, у которых с самураями всегда возникали проблемы. Именно поэтому много веков тому назад трон Белого Лотоса объявил о своей божественности, дабы вселить хоть каплю страха в сердца этих диких бандитов-самураев. Япония была недисциплинированной, дикой страной, ее горы кишели разбойниками.
Так говорил Мастер Синанджу, добавив при этом, что в один из абонентских ящиков на северо-востоке американская почта до сих пор доставляет адресованные ему письма, и он уверен, что в один прекрасный день получит предложение о работе для себя и Римо.
Римо посмотрел на телекамеру, установленную на крыше здания. Как и у большинства подобных устройств, у нее была «мертвая зона» вдоль стены. Однако в сочетании с высокими стенами камера была достаточно надежной защитой.
Прежде чем камера успела засечь их, Римо и Чиун оказались по другую сторону стены на газоне, пахнущем весенними цветами. Чиун заметил, что цветы здесь никудышные по сравнению с цветами при дворе Моголов в Агре.
Окна административного здания выходили на Лонг-Айленд, чье убожество не шло ни в какое сравнение с красотой Бенгальского залива.
Оконные карнизы были жалкими кирпичными выступами, по сравнению с теми, что украшают соборы в Риме. Кстати, один из новых соборов Рима гораздо больше других. Римо принялся расспрашивать Чиуна и понял, что эта «недавняя» архитектурная сенсация – собор Святого Петра.
Римо и Чиун прижались к облепленному птичьим пометом карнизу. Они могли бы слышать голоса, будь в окнах обычные стекла.
Они влезли через соседнее, открытое окно, извинились перед пораженными секретаршами, прошли через две двери и вошли в офис, окна которого, непроницаемые для взгляда снаружи, выходили на залив.
Блондин в строгом сером костюме, в белой сорочке с галстуком умеренной ширины, сидел за длинным столом и вел совещание. Присутствующие были одеты почти так же, словно носили униформу. Блондину было лет под сорок, он в замешательстве и с негодованием посмотрел на старика-азиата и на белого человека. Он хотел было что-то сказать, но Римо опередил его:
– Черт побери, кто вы такой?
– Я как раз собирался спросить об этом вас, – сказал Блейк Клам.
– Не ваше дело. А кто эти придурки? – Римо указал пальцем на новых сотрудников координационного комитета Фолкрофта, совсем недавно образованного Кламом из служащих Ай-Ди-Си.
– Прошу прощения, – сказал Клам и протянул руку, чтобы нажать кнопку под столом, но внезапно непрошеный гость оказался рядом, а пальцы Клама онемели.
– Вы новый директор Фолкрофта? – спросил Римо.
– Да, – сказал Клам, морщась от боли.
Другие сотрудники зашумели. Никто из них никогда не видел подобной наглости.
Азиат проинформировал их о том, что людям, во всем видящим только неприятности, глаза, по его мнению, ни к чему.
– Ладно, дружище. – Помощник директора по программированию, выпускник университета в Пардью, старался быть вежливым с хилым старичком, одетым в тонкое кимоно. Он дружески положил руку на костлявое плечо старика. По крайней мере, он думал, что дружески. Он помнил, как его рука опускалась на костлявое плечо; следующее, что он увидел, были трубки, торчащие у него из носа, яркий свет над головой и лицо врача, который говорил ему, что он будет жить и, по всей вероятности, когда-нибудь сможет снова ходить.
Когда помощник директора рухнул к ногам старика, координационный комитет единодушно решил, что совещание должно быть перенесено, а директор Блейк Клам пусть побеседует с гостями без свидетелей. Все единогласно проголосовали ногами. Тут в кабинет вбежали пять охранников, но очень быстро и они согласились, что частной беседе мешать не следует. Взаимопонимание было настолько полным, что четверо из них оказались не в состоянии самостоятельно покинуть комнату.
Блейк Клам улыбнулся с подкупающей искренностью.
– Вы, должно быть, Римо Уильямс, – произнес он. – Смит много рассказывал мне о вас, прежде чем с ним произошло несчастье.
– Этот человек – умственно отсталый, – прошептал Чиун на ухо Римо.
– А что с ним случилось? – спросил Римо.
– Я думал, вы в курсе, – сказал Клам, изобразив на лице беспокойство. – Пожалуйста, садитесь. Вы тоже, сэр. Насколько мне известно, вы тоже служите у нас. Вы ведь Мастер Синанджу?
– Мастер Синанджу не служит. Он является уважаемым союзником, за что и получает вознаграждение, – ответил Чиун.
– Я очень рад, что у вас свой взгляд на методы работы, сэр, но мы находимся в процессе реорганизации, и я заметил некоторые странные расходы, связанные с вашим наймом, то есть с вашей деятельностью как союзника.
– Что случилось со Смитом? – строго спросил Римо.
– Об этом потом, – оборвал его Чиун. – Сначала обсудим более важные дела. Объясните, что вы имеете в виду?
– На чей вопрос мне отвечать? – поинтересовался Клам. Он ощутил легкое покалывание в кончиках пальцев: к ним возвращалась чувствительность. Его рубашка взмокла от пота.
– На мой, – сказал Чиун.
– Что случилось со Смитом? – повторил Римо.
– Не задавай ему сразу слишком много разных вопросов, – сказал Чиун, обращаясь к Римо. – Пусть даже тебе они кажутся взаимосвязанными.
– Спасибо, – поблагодарил Клам
– Так что вы говорили о расходах? – сказал Чиун.
По внутреннему телефону Клам распорядился, чтобы ему принесли компьютерную распечатку. Это показалось Римо весьма подозрительным: когда Смит вел дела, только он один имел доступ к распечаткам.
Речь шла о расходах на доставку золота в деревню Синанджу в Северной Корее. Доставка обходилась примерно в сто семьдесят пять раз дороже самого золота. Это не лучший способ вести дела. Почему бы не доставлять золото в какое-нибудь место в Штатах?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики