демократия как оружие политической и экономической победы
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Аннотация
Девочка с необычным именем Нефила отправляется в гости к бабушке. Как в доброй старой сказке, на ней – красная шапочка, в руке – корзинка с пирожками. Серого волка девочка не встречает, но зато натыкается в лесу на двух странных субъектов, один из которых тяжело ранен и вскоре умирает. А его приятель, увидев Нефилу, предложил ей… выйти за него замуж, согласившись любезно подождать, пока девочка окончит школу. А что, подумала Нефила, почему бы не выйти? И вышла. Красивый и богатый муж – что еще нужно вчерашней школьнице? Но, как вскоре выяснилось, ее супруг, которого зовут Гамлет, решает для себя вопросы в духе: быть или не быть – он должен срочно достать очень крупную сумму денег, иначе есть риск погибнуть в самом расцвете сил. Но одному ему, без помощи Нефилы, с этой проблемой, конечно, не справиться…
Нина Васина
Красная Шапочка, черные чулочки
Выражаю свою благодарность и восхищение Игорю Акимушкину, написавшему любовный трактат о пауках, который надоумил меня переосмыслить зрительное восприятие приятного и отвратного.
Паука слегка придави и положи в изюминку или кусочек масла либо хлебного мякиша – и пилюля готова! От всех болезней она помогает.
Врач Уотсон, 1750 г.
* * *
Свадебную ткань привезли только к трем часам дня. Самолет опоздал. Я была спокойна, как дохлая рыба – просто валялась в гостиной на диване с десяти утра (назначенное время бракосочетания), пила мартини, ела виноград и красную икру. На мне были черные ажурные чулки, красные туфли на тончайших каблучках, черный кружевной лиф, выгодно выпячивающий мою грудь наружу, и алые шелковые трусы-юбочка. Без четырех метров мадагаскарского шелка я наотрез отказывалась слезть с дивана – не то что надеть на выбор любое платье из трех срочно доставленных из салонов для новобрачных.
– А мы не будем нервничать, – сказал жених. – Мы будем вспоминать нашу первую встречу. – И глаза у него при этом стали задумчивые-задумчивые.
У меня отменный жених – высок, красив собой, богат, а что самое главное – ценит в человеке принцип. Вот сказала я, что пойду под венец только в мадагаскарском шелке и что это для меня принципиально, и теперь нужно вывернуться наизнанку на этом диване, стараться не смотреть на огромные воздушные облака свадебной роскоши, развешенные в гостиной, плеваться косточками и терпеливо ждать исполнения желания. Чтобы не потерять легкий – почти незаметный – оттенок уважения в его глазах.
– Нет, ты не подумай, я понимаю, что этот самый шелк обязательно красив и, если судить по цене, стоит дороже золота, но птичка моя, ей-богу, я одну тряпку от другой отличаю только по цвету. Может, для разрядки, примеришь парочку браслетов и колье?
– Невозможно, – покачала я головой. – Никак не возможно. На фоне такого шелка бриллианты смотрятся, как осколки хрусталя.
– Знаешь, если бы я мог взглянуть хотя бы на лоскут этого загадочного шелка. Тебе, конечно, видней…
– Я сама его никогда в глаза не видела.
Мой великолепный жених обошел диван дважды, потом склонился надо мной в своем черном смокинге, и от напомаженных волос потянулась струйка горького запаха. Сильными ухоженными пальцами он поправил бретельку лифа, щекотно тронул кудряшку у виска, провел указательным пальцем по моей верхней губе.
– Не сейчас! – отвернулась я.
– Ты хочешь сказать, что никогда не видела ткань, за которую я отвалил столько денег?
– Никогда. Это же мечта. Это как алые паруса, понимаешь?
Я вглядываюсь в его лицо. За три дня, которые прошли между его окончательным предложением и нашей свадьбой, я узнала о нем слишком мало.
– Алые паруса – это я понимаю. Хотя мне у Грина больше нравится «Крысолов», – кивает мой суженый и замечает: – Но я понял про мечту. Я не дурак.
Какое облегчение! – он читал Александра Грина.
Три дня назад, ранним розовым утром, когда мы с Авоськой праздновали мой выпускной, на смотровой площадке Воробьевых гор с визгом затормозил изрядно замызганный джип. Из него сначала вышел огромный человек в строгом черном костюме и с красной бабочкой на шее. Человек этот с удивительно отсутствующим выражением лица смотрел перед собой светло-серыми, почти бесцветными глазами. Он медленно открыл заднюю дверцу – выкатился веселый рыжий толстяк, сразу же начавший прихлопывать в ладоши и веселиться с упоением давно не гулявшего пуделя. За ним показался другой весельчак – высокий брюнет в белом льняном костюме: одной рукой он изобразил приветствие, а другой – с трудом вытащил за собой тяжеленный букет роз, как упирающуюся козу.
Естественно, все мои одноклассники тут же сгрудились возле меня и Авоськи – вероятно, чтобы посмотреть, как я рухну под тяжестью сотни роз, потому что брюнет кое-как доволок этот букет к человеку с застывшей физиономией, а тот торжественно протянул его мне.
Наступила тишина. Рыжий толстяк бегал кругами с радостным повизгиванием, брюнет раздевал меня глазами и потихоньку краснел, а человек-шкаф стоял, держа в вытянутых руках тяжелые розы, мощно дышал и успевал настороженно осматривать всех посторонних вокруг джипа.
– Это я, – выступил вперед брюнет в белом. – Ты меня узнала? – И достал коробочку, в которых обычно дарят кольца. – Помнишь свое обещание?
Я кивнула и покосилась на Авоську.
– Пусть скажет громко, чего ему надо, – шепнула Авоська.
– Какое обещание? – послушалась я Авоську.
– Выйти за меня замуж, как только кончишь школу – уточнил брюнет.
За семь лет, прошедших с нашей первой встречи, он похудел и погрустнел глазами.
– С чего бы я должна это делать? – Я упорно приглашала его солировать, а он то ли не понимал, то ли принципиально сопротивлялся. – Мне только семнадцать.
Внимательно вглядевшись в мое лицо, он произнес:
– Такой уговор. Я бы взял тебя в жены и десятилетнюю, но ты сказала, что хочешь закончить школу.
Тут из толпы моих одноклассников вышла Розочка и, громко хлопая ресницами, горячо зашептала:
– Дяденька, возьмите меня в жены, я ужасно покладистая на этот счет!
– Или меня! – трагично вскрикнул красавчик Ерохов. – Я совсем не покладистый, я ссоры люблю, потасовки, кровь и вино!
– Минуточку! – вмешался рыжий, торопливо утерев лицо платком. – Тут ведь важно соблюдение определенных правил!
– Брось розы! – приказала я шкафу. Тот покосился на жениха и, получив утвердительный кивок, разжал руки.
Розы с шорохом рухнули мне под ноги.
– Кто из вас троих станет на колени и будет просить моей руки? – я показала пальцем на толстенные шипастые стволы.
– Помилуй бог, я женат! – отмахнулся рыжий.
На лице огромного квадратного человека проявилось что-то вроде легкой растерянности. Потом его лицо вдруг дернулось и расплылось в улыбке, обнажив выступающие передние зубы.
– Ладно, я понял, – кивнул мой жених. – Я все понял, я был не прав – слишком по-деловому подошел к столь важному моменту. Я стану на колени и буду просить твоей руки, но только после уточнения некоторых вопросов. Вопрос первый. Когда у тебя были месячные?
Даже Авоська застыла, открыв рот, а уж она-то всегда найдет что сказать.
– Нетка, это извращенцы, беги, мы тебя прикроем! – заорал Ерохин.
– Только что прошли, – с дрожью в голосе призналась я.
– Отлично, – кивнул жених. – Тогда, если ты не против, – свадьба через три дня. – Открыл коробочку и взял меня за руку, чтобы нацепить на палец кольцо.
– Ничего не получится, – отбивалась я, обратив внимание, что кольцо из белого металла с тремя крупными прозрачными камнями. – Ты не успеешь…Платье…
– Платье купим любое за два часа.
– Нет. – Я упорно качаю головой и смотрю на него с исследовательским интересом. – Я пойду под венец только в мадагаскарском шелке.
– Хоть в африканском! – еще не понимает жених.
– Минимум четыре метра, – устрашающе замечаю я. – Столько могут не собрать во всем Мадагаскаре!
Почуяв неладное, рыжий вклинился между нами и вытащил мою руку из руки жениха. Он потряс ее, слегка сжав в потной мягкой ладошке, и от души представился: – Ёр-р-рик. Конечно-конечно! – закивал он радостно, хотя я не собиралась ничего спрашивать, – можете называть меня «бедный Ерик», всегда – пожалуйста! Так что там с мадагаскарским шелком? Вы сказали: столько не собрать?
– Точно. – Я выдернула руку и потихоньку вытерла ее о черное платье. Мое выпускное платье было черным, а шляпа с огромными полями – красной, и приколотая птичка на этой шляпе была настоящая колибри – чучело.
– Так-так-так… – забормотал Ерик. – И что это за шелк такой?
– Долго объяснять, но…
– Вот и не надо, и не объясняйте, желание невесты – закон! Вы только скажите «да», хорошо?
Я чуть наклонилась, потому что Ерик был мне по плечо, и громко крикнула ему в лицо: – Да!!
– Не мне! – отпрыгнул Ерик и спрятался за телохранителя в красной бабочке.
– Ладно, Ерик, кончай эти переговоры, – решился жених, посмотрел мне в лицо с вызовом и вдруг рухнул коленями на шипы – в самую середину сваленных толстых стволов. – Будь моей женой, разреши мне тебя любить и защищать, – произнес он, когда выдохлось общее «А-а-а-х-х!».
– Разрешаю…
Я продержалась на высоких каблуках еще минут десять, пока из джипа выгружали ящик шампанского и открывали бутылки; потом предчувствие обморока заставило взять в руки по туфле и бежать босиком – по разлившейся пене, по россыпям конфетти, по клочкам тополиного пуха – так долго, насколько хватило сил дышать.
– Когда ты встал с колен, на белых брюках проступили красные точки, – я выбираю самую большую виноградину и катаю ее по лицу, пока она не нагреется и не потеряет своей холодной нежности. – Ты исколол свои колени до крови.
– Да что там – пропал костюм! – соглашается мой жених, поглядывая на часы. – Когда ты сбежала, твоя подружка… эта, как ее?..
– Авоська?
– Да, она все выпытывала у меня – зачем я спрашивал о месячных.
– И что ты сказал?
– Сказал, что хочу иметь сразу же после свадьбы полноценный, ничем не сдерживаемый секс, дней на десять.
– О! – Я округлила рот и попробовала эротично протолкнуть в него нагретую виноградину.
– Знаешь, что мне сказала эта язва?
1 2 3 4 5 6 7 8 9
принципы для улучшения брака
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики