ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Как родного сына воспитал Мамамзе в своем доме Шавлега, и, когда тот бесстрашно приблизился к «чудотворному кларджетскому кресту», беспокойство овладело им. Он хотел крикнуть, остановить Шавлега, но им самим овладело желание поскорее узнать правду, и он сдержал себя.
Тохаисдзе снял с полки ларец с крестом, поставил на стол, достал крест, наклонился над ним и, понюхав его, положил обратно на стол.
— Подойди, эристав эриставов, и понюхай. Мамамзе подошел, шатаясь.
— Да, странный запах. Но это ничего не значит. Слишком много народу прикладывалось к нему раньше, целовало его, брало в руки. Быть может, это запах человеческого пота?
— Этот крест отравлен, эристав эриставов.
— Ты бредишь, Шавлег, опомнись, несчастный.
— Я повторяю тебе, что крест отравлен.
— Но ведь католикос Мелхиседек не допустил бы такого преступления. Он не дал бы Чиаберу приложиться к отравленному кресту.
— Возможно, что Мелхиседек об этом и не знал. Он только слепое орудие в руках царя и спасалара.
— Но Колонкелидзе тоже прикладывался к кресту и остался невредимым.
— Я думал об этом. Поэтому и просил на прошлой неделе отпустить меня в замок Кветари. Подробно расспросил обо всем Талагву Колонкелидзе. Он, оказывается, целовал лишь край ларца. А Чиабер… Ведь ты помнишь, как в главной палате на наших глазах Мелхиседек приказал крестоносцам раскрыть ларец, собственноручно достал оттуда крест и поднес его к губам Чиа-бера.
Мамамзе вскочил как ужаленный.
— Твои слова похожи на правду, Шавлег. Но как это проверить?
— Для этого нам не нужно звать мудрецов, эристав эриставов. Черный пес Чиабера поможет нам. Собака эта преданно служила Чиаберу при жизни. Она стара и скоро должна околеть. Пусть принесет последнюю жертву своему хозяину,-сказал Шавлег и вышел из спальни.
Страшно стало Мамамзе одному. Он стал рассматривать крест, который слинял местами от постоянного лобызания на протяжении веков. Слиняло и то место, где его целовал Чиабер.
«Приложусь к нему! — подумал он. — Это положит конец тому страшному сну, который называется жизнью». Но он отошел прочь. Ему хотелось убедиться в вероломстве бога и людей. А затем… затем появится новый смысл в его жизни — он будет мстить за своего сына Чиабера.
Он тяжело дышал, не хватало воздуха. Подошел к окну. Оттуда видны были могила Чиабера и развалины старого храма.
«Тохаисдзе поторопился, — подумал он. — Никто не посмеет осквернить могилу Чиабера, пока жив Мамамзе».
Он отошел, от окна и долго глядел на аксамитовый кафтан Чиабера, на панцирь его и шлем, стрелы и мечи, висящие на стене.
— Почему проклятый крест сразил не меня, сын мой? — простонал он. — Ты бы мстил за меня. О, почему не случилось так!
Тохаисдзе все не шел. Бесконечными казались минуты.
Но вот дверь приоткрылась. Шавлег вел на привязи тощую черную борзую. Она шла, извиваясь, как змея, которую Мамамзе видел во сне.
Тохаисдзе достал из кармана кусок сала, провел им по тому месту креста, где были следы бесчисленных лобызаний, а затем поднес крест к самому носу собаки. Она сначала обнюхала его, потом лизнула красным языком.
Шавлег Тохаисдзе уложил кресг обратно в ларец и поставил его на стол.
— Христов крест был исконной причиной наших бедствий. И начало зла в Византионе, эристав эриставов, — начал он. — Гнилой город Византион. О многом узнали я и Чиабер во дворце кесаря Василия. Там выжигают глаза, заживо хоронят людей, вздергивают на дыбу, отравляют, отсекают руки, подсылают убийц — всему этому научились и наши цари в Византии. Тридцать тысяч болгар ослепил кесарь Василий на следующий же день после битвы при Цетиниуме. А теперь у них заложником царе вич Баграт. Они обучат его своим страшным тайнам. Его возвращение сулит нам еще неведомые бедствия.
Царь Георгий проявил в Олтиси жестокость. Свыше тысячи греческих рабов были ослеплены тогда по его приказу, обезглавлены две тысячи стратиотов и заживо похоронены триста пленных.
Гнилой город Византион, очаг разврата и вероломства. Три месяца готовился кесарь Василий к походу против сарацин. Я и Чиабер жили тогда во дворце. Армянин из Аниси подружился с нами, он подробно рассказывал нам о жизни дворца. Тогда же происходили церковные соборы. Слабоумный патриарх константинопольский, епископы, ученые мужи церкви и монахи два месяца состязались неистово, чтобы установить, сколько ангелов может уместиться на булавочной головке. Двор кесаря готовился к войне, и все же и старые и молодые посещали эти соборы. Опасность нашествия сарацин угрожала уже вплотную. «Возлежит или восседает бог-отец? Может ли бог создать сына без отца, гору без долин или обратить блудницу в девственницу?» — вот о чем они спорили с жаром, и вот…
Но слова замерли на устах Шавлега Тохаисдзе. Черный пес вдруг упал и судорожно скорчился. Потом привстал на передние лапы, опять повалился на пол и завертелся волчком. Изо рта пошла желтая пена. Он жалобно скулил.
Внимательно следили за ним Мамамзе и Тохаисдзе.
Пес царапал пол когтями передних лап, затем стал сучить задними ногами, весь затрясся, взвизгнул еще раз, вытянул шею и побелевшими зрачками уставился на Мамамзе. И наконец покорился смерти.
— Веришь теперь, эристав эриставов, что вера их выдумана попами для обмана женщин и малых ребят?
— А-а-а! — громко застонал Мамамзе, ударив себя по лбу руками. Сгорбившись, он опустился на стул.
Тохаисдзе унес из комнаты труп собаки, Декоре он вернулся.
Мамамзе поднял голову.
— Ты прав, Шавлег, совершенно прав. В этот крест никто не верит, кроме выжившего из ума католикоса Мелхиседека… И, возможно, еще…
Некоторое время оба молчали. Мамамзе нарушил молчание;
— Нет, сам Георгий тоже не верит… Во время битвы у Басиани кесарь просил его о мире. Георгий скрепил мир на веки веков грамотой, но, не доверяя коварному Василию, направил туда войско. Он походом прошел весь Басиани, разорил его и обратил в бегство греческое войско.
Кесарь Василий был застигнут врасплох вероломством Георгия. Он повелел прикрепить мирный договор к острию копья и, подняв его высоко над головой, воскликнул: «Воззри, господи, на грамоту сию и на дела, содеянные ими!» Потом воткнул в землю перед собой чудотворный крест и воззвал к нему: «Если ты предашь меня в руки врага, да не поклонюсь я тебе вовеки».
…А затем наши азнауры передрались из-за первенства, и мы отступили. По пути сожгли Олтиси. Мы не успели еще выступить из города, как царю доложили, что горит божий храм. Георгий лишь окинул взглядом объятый пламенем храм и, повелев Звиаду потушить пожар, тронул коня…
…Я скакал с ним стремя в стремя. Он наклонился ко мне и сказал: «О, кто ведает, что хранится в том храме и существует ли бог?» И в последний раз обернулся на горящий храм.
Мамамзе встал, взял шлем и меч Чиабера, положил их на стол и сказал Тохаисдзе:
— Клянись, Шавлег, мстить вместе со мною за кровь Чиабера. Ты молочный брат Чиаберу и вкушал с ним пицверцхли.
— Я поклялся еще над его могилой… Не надо нам ни креста Христова, ни царя Георгия, ни спасалара Звиада, ни католикоса Мелхиседека. Мцхета и Уплисцихе — очаги лицемерия и двоедушия так же, как и Византион. Греки хотят принудить нас отречься от наших капищ и молиться в их церквах. Они разорили молельни наших предков, всунули нам в руки свои иконы и кресты. Стоит лишь перестать молиться их богу и заговорить о наших
богах, как они начинают бранить нас еретиками, язычниками и соглядатаями.
…Вот почему Колонкелидзе и я — мы хотели свергнуть царя Георгия и посадить на престол Чиабера. Мы заняли бы тогда Мцхету, осадили Уплисцихе, взяли бы крепости Тмогви и Фанаскерти. Царицу мы заточили бы в монастырь Бедиа, помирились бы с эмиром в Тбилиси, восстановили бы Армази и Зедазени, католикоса Мелхи-седека и всех черноризых лазутчиков принесли бы в жертву над могилой Картлоса. Но ты в это время оказался в плену в Мцхете. Не одобрял я твоей поездки в Мцхету на Новый год…
— Горе нам! — повторял Мамамзе и бил себя рукой по голове.-Ах, если бы вы осуществили свои намерения, царь Георгий обезглавил бы меня. Если бы не схватка с проклятым медведем, я сумел бы сбежать с охоты.
— Георгий — враг Византии, но он не всегда тверд, колеблется между католикосом и Фарсманом Персом. Некоторые думают, что Георгий заботился о судьбе икон, поверженных Колонкелидзе. Нет, не это, а возможность женитьбы Чиабера на Шорене бесила его. Три года назад он впервые увидел Шорену на престольном празднике в Мцхете. Он забыл свой сан, отстал от царицы и католикоса со свитой и как мальчишка бегал за нею и Чиабером. Когда мы собирались уезжать, он бросился к Шорене, подсадил ее на коня и, скрываясь за конем, приподнял подол платья и поцеловал ей ногу. Чиабер не видел этого, так как в это время тоже садился на коня. На похоронах Чиабера я следил за царем. Он только и глядел, что на скорбную Шорену. А на сороковой день приехал на поминки, чтобы снова увидеть ее.
Эристав Мамамзе встал и взял в руки меч Чиабера. Он вонзил его острием в стол, покрытый ковром, и обратился к Тохаисдзе:
— Клянись мне, Шавлег, отныне жить для того только, чтобы мстить Георгию за кровь Чиабера.
— Клянусь святыней моих предков отрубить, как змее, голову Георгию, — произнес Шавлег Тохаисдзе и поднял вверх свою косматую черную десницу.
Мамамзе вспомнил свой сон.
На другой же день он послал Шавлега Тохаисдзе к Талагве Колонкелидзе сообщить ему подробно обо всем. Условились, что Колонкелидзе спустится в долину Араг-вы и они соединенными силами осадят Уплисцихе и Мцхету. В тот же день Мамамзе вывел.Бордохан из темной землянки, снял с себя траур и сказал жене, что выдает дочь Кату замуж за Шавлега Тохаисдзе.
Взволновалась Бордохан, вспомнила она про желание царя, переданное ей Мелхиседеком, — выдать Кату за Таричисдзе — и осмелилась возразить мужу:
— А что же скажет царь?
— Я сам буду держать ответ перед ним.
XV
В лунную сентябрьскую ночь из бойницы крепости Мухнари дозорный заметил всадника, беспощадно гнавшего коня по направлению к Мцхете.
Дозорный поднялся на вышку и тихо свистнул. Три тени с копьями в руках выступили из ворот крепости навстречу всаднику.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики