науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. Особенно, если учесть, что кто-то пристроился к убийствам. Выходит, ты в самом начале была почти права, когда разрабатывала эту свою бредовую версию с Шайдюком... Три убийства совершает один человек. Он мстит за изуродованное лицо жены и воздает убийцам по заслугам. Следующих двоих убивает другой. Причем улавливает систему настолько точно, что останавливается на пятом трупе. Пятеро заявлено в "Едоках картофеля" ровно пять человек убито. Три женщины, два мужчины. Все!
- Сплюнь три раза через левое плечо!
- А что толку теперь плеваться?.. Повезло ему, конечно, что Андрею надо было рассчитаться с двумя мужиками и одной бабой. Ведь могли запросто и три мужика первыми жертвами оказаться. Что тогда делать?
- Другую картину подбирать, - я снова присела: теперь уже развязался второй шнурок. - Это нам, а не ему повезло, что мы сразу на "Едоков картофеля" наткнулись. А ведь у Ван Гога ещё есть и "Крестьянка, чистящая картофель", и еще, наверное, куча всего с картофельной тематикой... "Крестьянку" я недавно вспомнила, только тебе говорить не хотела. Я по ней к роли готовилась. По ней и по "Крестьянке, возвращающейся домой"...
- О! Вспомнил, что не нравится! - Леха поднял кверху указательный палец, присел рядом со мной и, наконец, привел в порядок обо мои несчастные ботинка. - Почему этот урод, который девушку и Галину Александровну убил, сначала оставил символику "Ночного кафе", а потом уже "Красного виноградника"? Смотри, как логично было бы: с пятерых начали - пятерыми закончили, кафе - символ смерти, эти пятеро по стеночкам и бармен посредине. Все, круг замкнулся! Но он почему-то сначала оставляет бильярдные шары, а потом уже виноград?.. Может, конечно, он совсем шизик?
- Может, - согласилась я. Ни думать, ни говорить не хотелось.
Мы пришли домой, разделись в прихожей, переобулись в тапочки.
- Обедать идите! - позвала Елена Тимофеевна с кухни. В голосе её явственно звенели слезы.
- Мам, ты чего? - всполошился Митрошкин. - Из-за того что мы завтра уезжаем, что ли? Ну, мы же не в Африку и не на Северный полюс! Собирайся сама, бабулю в багаж сдавай, да приезжайте в Москву... Ну, мам, ну, в самом деле!
Он своей смешной, вразвалочку, походкой поспешил на кухню. Я пошла за ним.
Лехина мама сидела за столом. У стены на белой клеенчатой скатерти стояла тарелка с хлебом, накрытая полиэтиленовым пакетом, а прямо перед Лехиной мамой лежал раскрытый свадебный номер "Бурды". Бутафорский номер, с которым я ходила "на дело". Раскрыт он был как раз на той странице, где переливалось пеной кружев шикарное платье с кринолином.
- Я, конечно, знала, что ты когда-нибудь женишься. Да и пора тебе. Давно уже пора, - Елена Тимофеевна всхлипнула. - Но... В общем, у самого... у самих будут дети, тогда поймете...
Глава тринадцатая,
в которой мы возвращаемся в Москву и пытаемся
расставить все точки над "i" в этой истории.
- Хармина! Ириада! - тоскливо и безнадежно повторила я, вжимаясь позвоночником в деревянные перекладинки спинки стула. - Куда же все подевались?
- В жопу, - любезно подсказали из зала. - Или, в лучшем, случае в булочную за "Подмосковными" батонами пошли!.. Такое ощущение, что ты лифчик с трусами не можешь в собственном шифоньере разыскать!
Он порывисто вскочил, выпрыгнул в проход между креслами, и я отчетливо поняла, как кошмарно его ненавижу. Так ненавижу, что готова пристукнуть! Валере (Валерию Сергеевичу) Слюсареву недавно стукнуло тридцать три года, он ставил третий спектакль в своей жизни, был бесспорным любимцем нашего "главного" - Мжельского, и поэтому ему разрешалось делать все, что угодно. Вообще, если бы Валеру не угораздило "увидеть" во мне Клеопатру, я бы, наверное, до сих пор относилась к нему по-человечески.
- Женя, это - "Игра теней", ты понимаешь? Ты, вообще, способна ещё что-нибудь соображать? - он подошел вплотную к сцене и пощелкал пальцами вверх-вниз, вправо-влево. - А ты - царица. Царица, а не дохлая крыса!
После полутора часов сидения в свете прожектора, да ещё и на жестком стуле, я совсем не была уверена в истинности последнего утверждения, однако из осторожности покорно кивнула.
- Ну и что же ты тогда мне здесь творишь? Ты мне за всю репетицию пять слов внятно произнести не можешь? Или, хотя бы, близко к тексту?
- Шесть, - мрачно уронила я.
- Что "шесть"?
- Шесть слов: Хармина, Ириада, куда, все, подевались. И ещё частица "же".
- Нету там "же"! Ни "жо", ни "же" нету! Не написали!.. Ты не опускай глаза, не опускай! По три слова за репетицию произносить будешь, если больше запомнить не в состоянии, но Клеопатру я из тебя вытрясу!
Последнее обещание прозвучало зловеще. Я распрямила плечи, подняла голову и сощурилась на желтый фонарь. Слюсарев стоял чуть поодаль, там, где граница света заканчивалась, и легкая театральная пыль кружилась уже в чуть золотящемся полумраке.
- Ну что? - он повел тощей шеей, как больной остеохондрозом, и вздохнул. - О чем думаем? Элизабет Тейлор себя представляем? Не надо... Я уже объяснял тебе, что эта Клеопатра - не та Клеопатра, что это - не о Клеопатре, вообще.
- Не идиотка - поняла, - злобно пробурчала я себе под нос, но Валера услышал:
- Ну, и что ты поняла, позволь тебя спросить? О чем эта сцена? Кого ты ищешь? Почему? Ты же, вроде, в этом вашем Новосибирске на читках пьесы присутствовала?
- Это - об одиночестве. О том, что она одна в бесконечной темноте. О том, что ей страшно. О том, что она чувствует чье-то присутствие, но не знает чья тень выйдет сейчас в круг света...
- Уй-уй-уй! - он схватился за голову. - Так. Забудь все, о чем мы с тобой только что говорили. Ищи трусы и лифчик. Только тогда уж не у себя на полке, а в общественной бане. Все ушли, уже ночь, а ты в предбаннике одна с шайками и вениками. И одежды нет. И сторож придти может. Или кто-нибудь еще. Кто - ты не знаешь, но догадываешься... Все! Дома попробуешь. На сегодня свободна. Марш со сцены!
За кулисы я продефилировала с явным удовольствием, накинула поверх водолазки тонкую белую кофту и поднялась в буфет, где меня дожидался Митрошкин. Слюсарев на репетициях демонстративно зверствововал, лишних гнал и из зала, и из-за кулис поганой метлой. А так как в "Игре теней" были заняты всего три человека, и Леха в число сиих "счастливчиков" не попал, ему постоянно приходилось отираться то в гримерках, то в буфете, то в вестибюле.
На этот раз Митрошкин кушал. Курочку с картофельным пюре и подозрительного вида салатиком. А запивал, конечно же, пивом.
- Приятного аппетита, - скорбно сказала я, усаживаясь напротив.
- Спасибо, - бодро отозвался он. - Тебе что взять?
- Ничего. Есть не хочу, пить не хочу. Ничего не хочу.
- Что так? Опять Слюсарев замучил?
- Да ну его! Заколебал! Лучше я всю оставшуюся жизнь буду лисичку играть. Сил моих больше нет!
- Жалуйся! - Благосклонно разрешил Митрошкин.
- А что жаловаться? Я просто не понимаю его "новаторского" подхода. Я ему - про одиночество, он мне - про трусы и лифчики!
- Интересные у вас разговоры! - Леха покачал головой. - Пора в состав проситься, а то там тебя контролировать некому.
- И кого же ты, интересно, намерен сыграть? - я взяла его стакан и отхлебнула немного пива. - Антония? Тогда меня не то что с роли снимут - из театра вышвырнут за профнепригодность. Я весь спектакль от смеха помирать буду, как только подумаю о том, что ты - босой и в львиной шкуре через плечо.
- Так Слюсарев же, вроде, в стиле "Таганки" собирается делать? Черные водолазки, черные брюки?
- Ничего. У меня воображение богатое.
- Ну, тогда, значит, Цезаря, - согласился он просто и не особенно ломаясь.
- Тоже ничего. Что я там дальше по твоему поводу говорю? "Старый козел"? "Лысый мертвяк"? "Беззубая щука"?
- "Я и не знал, что ты меня так любишь", - совершенно серьезно процитировал Митрошкин. Гадский Леха откуда-то знал текст.
Вообще, наши отношения по возвращению из Михайловска складывались как-то странно. Точнее, они не выбивались из привычной колеи, но я-то ожидала совсем другого! После того случая, когда Елена Тимофеевна нашла свадебную "Бурду" и всплакнула о наших будущих детях, я изготовилась отражать жениховский натиск Митрошкина. Мне почему-то казалось, что теперь он непременно заканючит: "Жень, ну раз уже и мама так думает, может, правда, поженимся? Ну, давай, а?" Однако гнусный Леха молчал. Я уже утомилась принимать вид слегка усталый и независимый и репетировать про себя: "Поженимся? А зачем? Подумай, ведь нам и так неплохо. Я лично дорожу своей свободой", и так далее, и тому подобное. Митрошкин даже не заикался о нашей предполагаемой женитьбе! И, в конце концов, в мою голову закралась печальная мысль. Вся его стыдливая церемонность в Михайловске была направлена на достижение одной-единственной примитивной цели: не допустить во время "каникул" моего переселения на отдельную кровать.
Осознав это, я слегка озлилась. Но, впрочем, лишь слегка. К моменту нашего возвращения, в театре вот уже два дня, как шли репетиции. Мы оба схлопотали по выговору и, терзаемые стыдом, включились в работу. Меня "выдвинули" в Клеопатры, дав повод местным острякам и, главное, "острицам" поупражняться в остроумии на тему того, как будет смотреться в программке строчка: "Клеопатра - Е. Мартынова". Тогда, единственный раз, Леха вяло предложил: "Ну, если ты, конечно, сильно попросишь, я мог бы на тебе жениться и предоставить во временное пользование свою фамилию". На что я прямо спросила: "А ты думаешь, с твоей фамилией эта самая строчка будет смотреться лучше?" На этом наши разговоры о законном браке и иссякли...
- Точно есть не будешь? - Митрошкин кивнул почему-то на свою тарелку с недогрызеной курицей и, получив отрицательный ответ, поднялся со стула. Ну, тогда давай одеваться и пойдем. Я все свои дела сделал: зарплату не получил, роль из "Цианистого" не забрал, потому что там закрыто... Ты все с Слюсаревым? Закончила?.. Все. Надевай свою лисью шкурку и поехали.
Я быстро слетала за полушубком, и минут через десять мы вышли из театра.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики