ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это его любимое блюдо.
— Я знаю.
Он сказал: «Я знаю»? Не уверен. Он спросил, есть ли у меня на кухне какой-то инструмент, ему необходимый, и я ответил, что да. Потом Лусидио спросил, будет ли у него помощник обслуживать нас за ужином. Я ответил, что мачеха пришлет свою прислугу. Тогда он заявил, что предпочитает работать один.
— Условимся — я готовлю, ты подаешь.
— Ладно. Но я хочу заплатить за продукты, которые ты купил.
— Договоримся позже. Ты сообщил остальным?
— Еще нет.
— Начни с Абеля.
Только этого мне не хватало. Еще одной Ливии, чтобы командовать сорганизовывать мою жизнь. Но должен признать, его вмешательство мне нравилось. Он был интересным типом, несмотря на официальность и чертову будто приклеенную улыбку. Я не мог дождаться минуты, когда смогу представить его друзьям и понаблюдать их реакцию на историю с фугу и секретным обществом. Что еще он может рассказать?
Я обожаю странные истории. Чем они неправдоподобнее, тем больше я в них верю. И мне очень повезло, что не пришлось организовывать ужин в одиночку, я гордился, что сюрприз в лице Лусидио — как раз то, чего нам не хватало. Возможно, с его появлением в нашей жизни унылые будни канут в Лету. Человек, который рисковал жизнью за удовольствие полакомиться рыбой, несущей смерть, поможет нам выбраться из омута горечи и взаимных обвинений, куда нас повергла смерть Рамоса. В конце концов, мы ведь всего лишь гурманы, а не погрязшие в сомнениях члены религиозного ордена и не проклятое поколение. Даже если история с фугу выдумана, она вдохновляла. И еще больше меня вдохновляла надежда, что ужин будет восхитительным, если судить по приготовленному Лусидио омлету.
Я начал с Абеля. Он, как и ожидалось, не проявил энтузиазма в деле возрождения нашего клуба.
— Не знаю, Даниэл. Может, возьмем передышку на этот год?
— Абель…
— Наша последняя встреча была очень болезненной.
— Главное блюдо будет мясо по-бургундски, Абель.
— Да?
Не много же надо, чтобы его уговорить.
— Ты приготовишь твой фирменный десерт? Банановый…
— Приготовлю, Абель.
— В девять?
— Как всегда.
Потом я позвонил Жуану, который тоже засопротивлялся:
— Не знаю, не знаю… Я подумываю оставить клуб. Рождественский ужин показал, что пришло время остановиться. А то кончится тем, что я двину Пауло.
За двадцать один год нашей дружбы Жуан пропускал собрания клуба, только когда скрывался от людей, чьи деньги проиграл. Они, видите ли, горели желанием убить его, чем демонстрировали, по мнению Самуэла, шокирующее непонимание духа капитализма.
Самуэл предлагал кредиторам вместо того, чтобы убивать, сломать Жуану несколько костей, что позволило бы им получить свои деньги назад. И даже предлагал список костей, которые не понадобятся Жуану для зарабатывания денег. Но именно он больше всех помог Жуану, спрятав его от взбешенных кредиторов у себя дома. И периодически приносил нам новости о беженце: «Он в отличном настроении. Не могу уговорить его покончить с собой». И добавлял одну из своих мрачных цитат: «Одно из самых больших заблуждений человечества по отношению к самому себе — это существование угрызений совести».
— Нужно сделать еще одну попытку, Жуан, — настаивал я. — В конце концов, двадцать один год…
— Не знаю…
Отсидевшись у Самуэла, Жуан наконец пришел к соглашению с желающими вернуть свои капиталы. Но не перевоспитался. Он с детства был вруном и использовал свой прирожденный талант, чтобы выуживать у людей деньги, а потом объяснять им, почему деньги исчезли. Неудачный период побегов от неприятностей, о чем я только что рассказал, дискредитировал его доброе имя, но не испортил настроения и не лишил способности сыпать анекдотами. На рождественском собрании, когда Жуан начал рассказывать очередной анекдот, Пауло крикнул: «Нет!» — и обозвал Жуана типичным представителем бразильской элиты, которая проходит через всеобщее разорение, в том числе собственное, поднимая свою непоследовательность как знамя, как охранную грамоту, как предварительное отпущение грехов, и сказал, что еще один анекдот от Жуана был бы дикостью. Раз Жуан не стремится к раскаянию, то пусть хотя бы не рассказывает анекдотов. На что Жуан ответил, что он по крайней мере не был коммунистом, который, поправ независимые идеи, в результате лижет башмаки нашему великому магнату Педро и защищает его предприятие от забастовщиков с тем же жаром, с каким нападал на капитал, когда был депутатом.
Абель пытался успокоить их и тут же услышал излияния Пауло о том, что он больше не выносит тона святоши от самого хитрого и подлого адвоката в штате, да к тому же еще и педофила.
Спор закончился тем, что Жизела стала бегать за Пауло, чтобы сунуть ему в рожу паспорт, доказывающий, что ей уже исполнилось восемнадцать лет.
В конце Самуэл процитировал по-латыни:
— «Si recte calculum ponas, ubiwue nafraugium est». — И, напоровшись на агрессивное ожидание остальных, озверевших от его проклятой эрудиции, перевел: — «Если правильно подвести счета, все потерпело кораблекрушение». Петрониус. «Сатирикон».
После долгого молчания Пауло рыкнул:
— Иди ты тоже к такой-то матери, Самуэл.
На что Самуэл поднял бокал и улыбнулся:
— И тебя с Рождеством, Пауло.
Собрание закончилось потасовкой новой жены Пауло с молодой Жизелой.
— В девять, Жуан.
— Посмотрим.
После проклятого рождественского ужина подводить итоги вечера остались совершенно пьяные Пауло, его жена, я и Чиаго, хозяин дома. Пауло прижимал свои ладони к моим щекам и восклицал:
— Что я сделал с моей жизнью, Грязюка? Что я сделал с моей жизнью?!
Я мучительно боролся со сном. Жена Пауло спала на диване. Чиаго танцевал с прижатой к груди бутылкой коньяка. Чиаго, Шоколадный Кид, — единственный из нас, кто был почти таким же толстым, как я.
— Я — говно! — кричал Пауло, не отпуская меня.
— Это я — говно! — кричал Чиаго. — Знаешь, кто я?
— Нет, это я — говно! — настаивал Пауло.
— Знаешь, кто я? Я — неудачник. Все.
— Это я — говно!
— Я — неудачное говно. Я говеннее, чем ты. Пауло отцепился от меня и ухватил Чиаго за голову.
— Я говеннее, чем все вы!
— Почему?
— Потому что я был лучше вас. Я был лучше всех! Чтобы вы стали говном, понадобилось не много. Мне же нужно было скатиться и упасть. Я говеннее.
Чиаго, отбросив подальше бутылку коньяка, подошел, спотыкаясь, ко мне:
— Даниэл, кто говеннее?
Но я был не в состоянии вынести объективное суждение. Мы все были говном. Много лет назад ходил слух, будто Пауло выдал своих бывших товарищей, скрывавшихся в подполье, ДОПСу. Мы никогда не интересовались, правда ли это. «Клуб поджарки» защищал своих.
К моему удивлению, на первый ужин новой эры явились все. Лусидио попросил у меня адреса и разослал всем членам нашей компании с очень хорошим вкусом сделанное на компьютере меню со старинной виньеткой и припиской внизу: «Ужин только для мужчин». Со дня смерти Рамоса мы не делали ничего столь изысканного. В течение двух недель флегматичный и элегантный Лусидио готовился к важному вечеру, занимаясь каждой деталью с дотошностью маньяка, но маньяка скромного и методичного. Я немного побаивался, вдруг они с Ливией пересекутся. Но к счастью, этого не случилось — его посещения моей квартиры не совпали с проверками Ливии. Если подумать, до сегодняшнего дня Ливия никогда не видела Лусидио.
В день ужина он пришел в семь утра и провел весь день на кухне. Подчиняясь его указаниям, я вошел туда всего один раз, чтобы приготовить мой фирменный банановый десерт. Тогда-то я увидел, что Лусидио готовит, облачившись в большой фартук, доходящий почти до пола, и в профессиональной шапочке. Но в галстуке.
Первым пришел Андре, который занял в клубе место Рамоса. Он был владельцем фармацевтической лаборатории и, возможно, теперь, после последнего финансового кризиса Жуана и почти полного разорения индустрии Педро, самым богатым из всех нас. За два года членства в клубе ему не удалось стать органичной частью нашей компании. Он панически боялся болтливости Пауло, агрессивности Самуэла и нашей растущей тяги к хаосу. Его привел в нашу компанию Сауло, который занимался пиаром на предприятии Андре. Наш «фармацевт» принимал сборище «Клуба поджарки» в своем дворце дважды, подавая оба раза свою любимую паэлью . Этот изысканный, скромный человек был старше всех нас. И выглядел соответственно. Супруга же его, как и все чокнутые особы женского пола, изображала юную девицу, хотя это ей плохо удавалось, несмотря на несколько пластических операций. На рождественском ужине у Чиаго она возмущалась тем, как Самуэл обращался к ее мужу, пока Андре не объяснил, что в данном случае «сволочь» — ласковое слово. То есть сволочь в хорошем смысле. Бедняга Андре примкнул к компании, надеясь найти приятное общество цивилизованных людей, «la crиme de la crиme» , как сказала его жена после знакомства с нами, употребив неправильный артикль, а оказался посреди бесконечного пира оскорблений, под встревоженными взглядами Сауло, волнующегося за влияние нашей невоздержанности на собственные дела.
Не знаю, почему Андре не оставил наш клуб. Даже изысканная еда не компенсировала ему явную неловкость среди нас, поскольку ужины становились все хуже по мере того, как увеличивалось наше взаимное непонимание. Но по мнению Сауло, какого критического отношения можно было ждать от человека, чьим кулинарным эталоном была паэлья?
— Мне понравилось напечатанное меню, — сказал Андре.
Вскоре пришел Самуэл, размахивая меню.
— Это чья непристойность? Похоже надело рук Рамоса.
Жуан и Пауло по стечению обстоятельств пришли одновременно. Было заметно, что в лифте они не разговаривали. Жуан остался в гостиной, а Пауло двинул в кабинет. Он не хотел ни с кем общаться. Чиаго тоже заявился мрачный и сразу занял диван. Сауло и Маркоc приволоклись, как всегда, вместе. Сауло предупредил, что, возможно, ему придется уйти пораньше.
Первое, о чем спросил Абель, когда вошел, здесь ли Пауло, потому что он хочет держаться от него подальше. Сказал, что пришел только из-за меня, потому что это мой ужин. И вообще он всерьез вознамерился покинуть наше никчемное сборище.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики